Брови Пэджета сошлись на переносице. «Когда же вы наконец закончите, джентльмены!»

Д'Эстер вежливо спросил: «А как насчет французского лейтенанта, сэр?»

«Он останется с нами. Контр-адмирал Куттс будет рад встретиться с ним до того, как это сделают власти Нью-Йорка». Он натянуто улыбнулся. «Вы понимаете мою точку зрения?»

Майор встал и стряхнул песок с рукава. «Занимайтесь своими делами и следите, чтобы ваши люди были начеку».

Пробин подождал Болито у двери и коротко сказал: «Теперь ты здесь старший». Его глаза блестели сквозь усталость. «И я желаю тебе удачи с этой толпой!»

Болито бесстрастно смотрел на него. Пробин был не так уж и старше, но выглядел почти таким же старым, как Пирс.

Он спросил: «Откуда вся эта горечь?»

Пробин фыркнул. «Мне никогда не везло по-настоящему, да и происхождение твоей семьи меня не поддерживало». Он поднял кулак, отражая внезапный гнев Болито. «Я вырос из ниоткуда и каждую ступеньку поднимался на своих ногтях! Думаешь, мне стоило просить, чтобы тебя отправили с люгером, а? Что значит какой-то проклятый французский прорыватель блокады по сравнению со старшим лейтенантом вроде меня, вот о чём ты думаешь!»

Болито вздохнул. Пробина оказалось больше, чем он предполагал. «Это приходило мне в голову».

«Когда Спарка убили, следующий шанс выпал мне. Я им воспользовался и намерен использовать его по полной программе, понимаете?»

«Думаю, да», — Болито отвернулся, не в силах смотреть на мучения Пробина.

«Можете дождаться подкрепления, а потом передайте мистеру Кэрнсу и всем, кому это может быть интересно, что я не вернусь на Троян. Но если мне когда-нибудь придётся посетить корабль, меня пригласят на борт в качестве капитана по собственному праву».

Он развернулся и ушёл. Вся жалость и понимание, которые мог испытывать Болито, растаяли, когда он понял, что Пробин не собирается разговаривать с теми, кого оставляет, или навещать тех, кто умрёт от ран до того, как люггер отойдёт от якорной стоянки.

Д'Эстер присоединился к нему на парапете и наблюдал, как Пробин целеустремленно шел по пляжу к одной из лодок.

«Дай Бог, чтобы он не напился, Дик. С корпусом, полным пороха, и командой из перепуганных туземцев, это может быть редким путешествием, если Джордж вернётся к своему любимому занятию!» Он увидел, что его ждёт сержант, и поспешил прочь.

Болито спустился по одной из лестниц и обнаружил Куинна, прислонившегося к стене. Он должен был руководить сбором оружия и пороховниц, но позволил своим людям делать всё, что им вздумается.

Болито сказал: «Ну, ты же слышал, что сказал майор, и что только что сказал мне Пробин. У меня есть кое-какие соображения, но сначала я хочу узнать, что произошло на рассвете, когда мы атаковали». Он ждал, вспоминая ужасный крик и грохот мушкетных выстрелов.

Куинн хрипло проговорил: «Из сторожевой башни вышел человек. Мы все были так заняты, разглядывая ворота и пытаясь заметить часовых. Он словно появился из ниоткуда». Он сокрушённо добавил: «Я был ближе всех. Я мог бы легко его зарезать». Он содрогнулся. «Это был совсем юнец, раздетый по пояс и несший ведро. Думаю, он спускался вниз за водой для камбуза. Он был безоружен».

«Что потом?»

«Мы стояли, глядя друг на друга. Не знаю, кто был больше удивлён. Я приставил клинок к его шее. Один удар, но я не смог этого сделать». Он отчаянно посмотрел на Болито. «Он тоже это знал. Мы просто стояли, пока…

«Это был Роухерст?»

«Да. Своим кинжалом. Но он опоздал».

Болито кивнул. «Я думал, нам конец». Он вспомнил свои собственные чувства, когда стоял над человеком, в которого выстрелил, чтобы спастись.

Куинн сказал: «Я видел взгляд помощника стрелка. Он меня презирает. Это пройдёт по кораблю, как огонь. После этого я никогда не смогу заслужить их уважения».

Болито провёл пальцами по волосам. «Тебе придётся постараться, чтобы заслужить это, Джеймс». Он почувствовал песок и гравий в пальцах и жаждал принять ванну или поплавать. «Но у нас тут теперь есть работа». Он увидел, что Стокдейл и несколько моряков наблюдают за ним. «Немедленно веди эти руки к понтону. Его нужно спустить на глубину и разломать». Он схватил его за руку и добавил: «Подумай о них, Джеймс. Скажи им, что ты хочешь сделать».

Куинн повернулся и удручённо пошёл к ожидающим. «По крайней мере, со Стокдейлом у руля всё будет в порядке», — подумал Болито.

Младший офицер похлопал себя по лбу и спросил: «Мы открыли главный магазин, цур?» Он терпеливо ждал, его глаза были как у овчарки.

Болито собирался с мыслями, пока разум и тело всё ещё пытались его удержать. Но с этим нужно было справиться. Он был главным среди моряков, как и сказал Пробин.

Он сказал: «Хорошо, я приду и посмотрю, что вы нашли».

Пушки нужно было заколотить и сделать бесполезными, а боеприпасы поджечь, прежде чем сам форт разнесёт на куски собственным погребом. Болито взглянул на пустые конюшни, следуя за младшим офицером в тень. Он был благодарен, что в форте не осталось лошадей. Мысль о том, что придётся их зарезать, чтобы лишить врага, была сама по себе ужасна. То, что это могло бы сделать с измученными боями моряками, было ещё хуже. Смерть, ранение или наказание плетью – казалось, обычный моряк считал своим уделом. Но Болито видел, как в Плимуте боцманский помощник раскроил голову человеку только за то, что тот пнул бродячую собаку.

Повсюду суетились морские пехотинцы, чувствуя себя в своей стихии: они готовили длинные запалы, укладывали бочки с порохом и подкатывали к воротам небольшие полевые орудия.

К тому времени, как работа была завершена наполовину, понтон уже был деформирован и глубоко затоплен, и с парапета Болито видел, как моряки рубят канаты и топорами крушат аппарель. Маленький Куинн стоял и наблюдал за ними. В следующий раз, когда его бросят в бой, ему так не повезёт, с грустью решил Болито.

Он увидел мичмана Коузенса на сторожевой вышке, смотрящего в подзорную трубу на якорную стоянку. Обернувшись, Болито увидел, как люггер поднимает паруса, а его якорь, качаясь и капая, поднимался на крюк.

Тот же ветер, что задержит Злобу, должен будет к ночи унести Пробина и его небольшой отряд подальше от берега. Жалость никогда не была хорошим поводом для дружбы, подумал Болито. Но расставание было тяжёлым, и если они когда-нибудь встретятся снова, то только между собой, в этом он был уверен.

«Вот ты где, Болито!» — Пейджет выглянул из своего грубого окна. «Поднимись сюда, и я дам тебе инструкции».

Вернувшись в комнату, Болито ощутил усталость, последствия разрушения и страх, тянущие его вниз.

Пейджет сказал: «Ещё одна разведывательная информация. Теперь мы знаем, где противник берёт часть своего оружия и пороха, да?» Он пристально посмотрел на Болито. «Теперь всё зависит от адмирала».

Раздался стук в дверь, и Болито услышал, как снаружи кто-то настойчиво шепчет.

«Подождите!» — спокойно сказал Пейджет. «У меня не было выбора, кроме люгера. Он был вашим по праву, на мой взгляд, из-за того, как вы открыли для нас форт». Он тяжело пожал плечами. «Но флотские обычаи — не мои, и поэтому…»

«Я понимаю, сэр».

«Хорошо». Пейджет с поразительной скоростью пересёк комнату и распахнул дверь. «Ну что, приятель?»

Это был лейтенант морской пехоты флагмана Фицгерберт.

Он пробормотал: «Мы заметили врага, сэр! Он приближается к побережью!»

Вместе они вышли на ослепительный солнечный свет, и Пейджет спокойно взял у одного из часовых подзорную трубу. Спустя целую минуту он передал её Болито.

«Вот это зрелище! Думаю, ваш мистер Пробин будет расстроен, если его пропустит».

Болито вскоре забыл о своём разочаровании и сарказме майора, направив подзорную трубу на берег. Там, должно быть, есть тропинка, идущая вдоль берега моря, вероятно, до самого Чарльз-Тауна.

По ней тянулась медленно движущаяся лента сине-белого цвета. Её кое-где разрывали лошади и блестящие чёрные силуэты, которые могли быть только артиллерией.

Пейджет скрестил руки на груди и покачался на каблуках. «Итак, они идут. Думаю, нет смысла дальше притворяться». Он посмотрел на столб, его глаза покраснели от напряжения.

«Поднимай знамя, сержант! Будет им повод поскандалить!»

Болито опустил стекло. Куинн всё ещё стоял у частично разрушенного понтона, не обращая внимания на приближающуюся по дороге угрожающую колонну. Пробин был слишком занят тем, чтобы вывести своё судно с песчаной косы, чтобы заметить это, да и не слишком переживал, если бы заметил.

Он повернул подзорную трубу к горизонту, глаза жгло от яркого света. Ничто не нарушало резкой синей линии, выдавая присутствие дружественного паруса.

Он подумал о пленном французском офицере. Если повезёт, его плен окажется одним из самых коротких за всю историю.

Пэджет рявкнул: «Пошевелитесь, сэр! Главную батарею нужно отвести к дамбе. Надеюсь, с вами есть хороший связной? Передайте ему, что мне нужен полный заряд в каждом орудии. Это будет жаркая работа, чёрт возьми!»

Болито хотел поспешить уйти, но Пейджет твёрдо добавил: «Мне всё равно, что они обещают или предлагают. Мы пришли уничтожить это место, и мы это сделаем, да поможет мне Бог!»

Когда Болито добрался до двора, он обернулся и снова посмотрел на башню. Пэджет стоял с непокрытой головой на солнце, глядя на недавно поднятый Джек, который принесли с собой морские пехотинцы.

Затем он услышал, как моряк тихо сказал своему другу: «Мистер Болито, не выгляди таким обеспокоенным, Билл. Не может быть ничего, с чем мы не смогли бы справиться».

Болито взглянул на них, проходя мимо, с тяжёлым и гордым сердцем. Они не задавались вопросом, зачем они здесь и где находятся. Послушание, доверие, надежда – всё это было такой же неотъемлемой частью этих людей, как их проклятия и драки.

Он встретил Роухерста у ворот. «Вы, без сомнения, слышали?»

Роухерст ухмыльнулся. «Тоже видел, сэр. Как целая армия на марше! Только для нас!»

Болито серьёзно улыбнулся: «У нас достаточно времени, чтобы подготовиться».

«Да, сэр». Роухерст многозначительно посмотрел на растущую кучу пороховых бочек и фитилей. «Во-первых, им не придётся нас хоронить. Им просто придётся подобрать обломки!»

10

Ночное действие

Болито вошел в комнату наверху башни, где бывший командир гарнизона провел свои спартанские дни, и нашел Пэджета, обсуждающего карту с Д'Эстером.

Болито спросил: «Вы посылали за мной, сэр?»

Он едва узнавал собственный голос. Он преодолел усталость, почти до изнеможения. Весь день он торопился от одного дела к другому, не забывая о далёкой бело-голубой колонне, которая то появлялась, то исчезала из виду вдоль берега. Теперь она совсем исчезла, и, похоже, дорога резко сворачивала вглубь острова, прежде чем разветвиться напротив него.

Пейджет резко поднял взгляд. Он был побрит и выглядел так, будто только что надел форму.

«Да. Скоро, что ли?» Он указал на стул. «Всё готово?»

Болито чопорно сел. Всё сделано. Словно бесконечная путаница дел. Мертвых похоронили, пленных перевели в место, где их мог охранять минимум людей. Припасы и вода проверены, порох уложен в глубокий погреб, чтобы после установки и поджигания взрыва вызвать один разрушительный взрыв. Тяжёлые полевые орудия вручную перенесли на береговую линию, чтобы навести их на дамбу и противоположный участок береговой линии.

Он ответил: «Да, сэр. И я привёл всех моряков внутрь форта, как вы приказали».

«Хорошо». Пейджет налил вина и отодвинул бокал по столу. «Выпей. Неплохо, если учесть обстоятельства».

Майор продолжил: «Видите ли, это в основном блеф. Мы довольно много знаем об этих ребятах, но они мало что знают о нас. Пока что. Они увидят моих морпехов, но один красномундирник очень похож на другого. В любом случае, почему враг должен думать, что мы морпехи, а? С таким же успехом это могут быть крупные силы стрелков, прорвавшиеся сквозь их линию обороны. Это даст им повод для беспокойства».

Болито взглянул на Д'Эстерра, но его обычно подвижное лицо оставалось бесстрастным, поэтому Болито предположил, что именно он, а не Пейджет, придумал скрыть присутствие своих матросов.

И это имело смысл. В конце концов, лодок не было, и кто лучше вернувшегося командира гарнизона мог знать, что военный корабль невозможно поставить на якорную стоянку, не пропустив мимо этих тяжёлых пушек?

Ветер не показывал никаких признаков смены направления, напротив, он даже усилился. Весь день он гнал облако пыли от дальней марширующей колонны в сторону моря, словно пороховой дым.

Пэджет сказал: «До заката осталось около часа. Но они дадут о себе знать до наступления темноты. Держу пари».

Болито посмотрел через комнату в узкое окно. Он видел лишь часть склона холма, где он лежал с молодым Коузенсом миллион лет назад. Выжженные солнцем кусты и кустарники колыхались на ветру, словно жёсткий мех, и всё вокруг окрасилось в огненные тона в вечернем свете.

Морпехи находились у вырванных с корнем бревен, где был пришвартован понтон. Зарывшись в узкие овраги, они были невидимы для глаз за беспокойной полосой воды.

Д’Эстер проделал отличную работу. Теперь им всем оставалось только сидеть и ждать.

Болито устало сказал: «Проблема в воде, сэр. Они всегда брали её из ручья дальше по побережью. Её почти не осталось. Если они догадаются, что мы ждём корабль, который увезёт нас с острова, они будут точно знать, сколько у них времени. И у нас тоже».

Пэджет фыркнул. «Конечно, я об этом думал. Они попытаются обстрелять нас, но тут у нас преимущество. Этот берег слишком мягкий для артиллерии, и им потребуется как минимум ещё день, чтобы перебросить свои тяжёлые орудия на холм и обстрелять нас оттуда. Что касается дамбы, я бы не хотел идти по ней в лобовую атаку, даже при отливе!»

Болито заметил лёгкую улыбку на лице Д’Эстера. Вероятно, он подумал, что именно этого и следовало ожидать от него и его людей, если бы Болито не открыл ворота.