Казалось, они двигались вверх по пологому склону, время от времени петляя, чтобы избежать разрастающихся зарослей колючих кустарников и упавших деревьев.

Из тени возникла темная фигура, и Пейджет воскликнул: «А, канадский джентльмен!»

Разведчик поприветствовал их ленивым помаханием руки. «Достаточно, майор. Оставшуюся часть пути проделаете на животе!»

Пейджет щелкнул пальцами, и, словно лакей, подающий своему господину еду на пикник, морской пехотинец торжественно вынес что-то похожее на короткую зеленую накидку.

Пэджет снял шляпу и шпагу, а затем накинул на голову плащ. Он полностью скрывал его мундир до пояса.

Болито чувствовал, что разведчик и Коузенс смотрят на него с открытыми ртами, но когда он взглянул на ординарца, то увидел лишь холодное безразличие и догадался, что люди Пейджета знали, что им не стоит показывать свое веселье.

Пейджет пробормотал: «Сделали эту штуку в прошлом году. Нет смысла в

«Что, если какой-нибудь провинциал снесёт тебе голову?» Болито ухмыльнулся. «Хорошая идея, сэр. Я видел, как браконьеры их используют,

слишком.'

«Хм»: Майор осторожно опустился на четвереньки. «Ну, давайте продолжим. Не пройдет и часа, как нас начнут донимать мухи и миллион всяких жуков. К тому времени я хочу вернуться в лагерь».

Потребовалось всего полчаса, чтобы найти подходящую точку наблюдения, и к тому времени небо значительно прояснилось, и, опершись на локти, Болито увидел море, горизонт, похожий на тонкую золотую нить. Он вытянул шею, остроконечные травы кололи лицо и руки, а почва кишела мелкими насекомыми. Солнце всё ещё не скрылось за горизонтом, и залив, похожий на лагуну, был погружен во тьму, но на фоне мерцающей воды и беспокойной процессии белых лошадей, двигавшихся дальше к морю, он отчётливо видел форт. Чёрный, неопрятный силуэт возвышался на краю низкого острова. Он увидел два фонаря и то, что, похоже, было укрытым костром за стеной, но больше ничего.

Пейджет тяжело дышал, направляя телескоп на траву и грубые кусты.

Казалось, он думал вслух, пробормотав: «Нужно быть осторожнее под этим углом. Если солнце взойдет внезапно, кто-нибудь там внизу может увидеть его отражение в этом чертовом стекле».

Коузенс прошептал Болито: «Вы видите пушки, сэр?»

Болито покачал головой, представив, как морпехи идут по предполагаемой дамбе под град картечи или что-то похуже. «Пока нет». Он снова напряг зрение. «Форт не квадратный и даже не прямоугольный. Шесть, может быть, семь сторон. Возможно, по одной пушке на каждой стене».

Разведчик подполз поближе и сказал: «У них должен быть плоский понтон, майор». Он поднял руку, и запах стал ещё более кислым. «Когда им привозят припасы по суше, они ставят фургоны и лошадей на понтон и перетаскивают всё это».

Пэджет кивнул. «Как я и думал. Что ж, так мы и пойдём. Завтра в это же время. Пока черти ещё спят».

Разведчик цокнул зубом. «Лучше бы ночь».

Пэджет презрительно ответил: «Темнота никому не нужна, мужик! Нет, сегодня мы понаблюдаем. Завтра атакуем».

«Как скажете, майор».

Пейджет тяжело перевернулся и посмотрел на Болито. «Ты первым посторожишь, ладно? Пришлите мальчика ко мне, если заметите что-нибудь полезное». Затем, проявив удивительную скрытность, он исчез.

Коузенс натянуто улыбнулся: «Мы одни, сэр?» Впервые в его голосе послышалось волнение.

Болито натянуто улыбнулся. «Похоже на то. Но ты же видел, где был последний пикет. Если вернёшься с сообщением, отдай себя в его руки. Я не хочу, чтобы ты ушёл».

Он вытащил из-за пояса пистолет и осторожно ощупал его. Затем он вынул из ножен револьвер и положил его рядом с собой, воткнув клинок в песок, чтобы скрыть блики.

Скоро станет очень жарко. Болито старался не думать о пресной питьевой воде.

Казенс сказал: «Я чувствую, что делаю что-то, сэр. Наконец-то что-то полезное».

Болито вздохнул. «Надеюсь, ты прав».

К тому времени, как край солнца показался над горизонтом и осветил форт и его защищённую якорную стоянку, Болито узнал о своём спутнике гораздо больше. Коузенс был пятым сыном священника из Норфолка, у него была сестра по имени Бет, которая намеревалась выйти замуж за сына сквайра, если появится хоть малейшая возможность, и чья мать пекла лучший яблочный пирог во всём графстве.

Оба замолчали, разглядывая недавно открывшийся форт и его окрестности. Болито оказался прав насчёт его формы. Он был шестиугольным, а стены, удвоенной толщины и сложенные из крепкого пальмового дерева, изнутри были завалены камнями и утрамбованной землёй. Как внешняя, так и внутренняя стена была укрыта парапетом, и Болито предположил, что даже самому тяжёлому снаряду будет трудно пробить такую преграду.

Он увидел приземистую башню со стороны моря с флагштоком и струйку дыма, которая указывала на то, что где-то внизу, в центральном дворе, находится галера.

Там были обычные бойницы, и когда свет усилился, Болито увидел две орудийные амбразуры, направленные в сторону материка и дамбы, а также тень ворот между ними.

На ближайший берег вытащили две небольшие лодки и остов еще одной, вероятно, единственное, что осталось от какой-то стычки год или более назад.

Коузенс взволнованно прошептал: «Вот, сэр! Понтон!»

Болито опустил взгляд на телескоп и осмотрел сначала форт, а затем пришвартованный понтон. Это было грубое сооружение с волочащимися канатами и решётчатыми пандусами для лошадей и повозок. Песок и на материке, и на пляже был взрыт, отмечая многочисленные приходы и уходы.

Он осторожно поднёс подзорную трубу к якорной стоянке. Небольшая, но достаточно для двух судов. Скорее всего, бриги и шхуны, подумал он.

Над бурлящей водой раздался звук трубы, и через мгновение флаг взмыл на верхушку шеста и уныло полетел к ним. Несколько голов шевельнулись на парапете, а затем Болито увидел одинокую фигуру, появившуюся из внутреннего пандуса понтона с мушкетом на плече, небрежно держащимся за дуло. Болито затаил дыхание. Это стоило знать. Он понятия не имел, что там есть место для часового.

С рассветом вглубь острова и возобновлением движения его спутников ночное бдение часового было закончено. Чтобы план Пэджета сработал, нужно было сначала уничтожить этого часового.

По мере того как тянулся первый час, Болито внимательно и методично изучал форт, скорее для того, чтобы отвлечься от нарастающего яркого света и жары, чем ради какой-либо определенной цели.

В гарнизоне, похоже, было немного людей, а количество конских следов у понтона говорило о том, что довольно много людей ушло совсем недавно. Вероятно, в ответ на известие о британской эскадре, которую видели движущейся дальше на юг.

Болито подумал о плане контр-адмирала Куттса, о его простоте. Он бы хотел оказаться здесь сейчас, подумал он. Видеть, как его идеи воплощаются в жизнь.

Канадец Макдональд бесшумно подошел к нему и показал свои пожелтевшие зубы.

«Тебе нет смысла тянуться за своим клинком, мистер!» Его ухмылка стала шире. «Я мог бы легко перерезать тебе горло!»

Болито с трудом сглотнул. «Вероятно». Он увидел, как Куинн и мичман Хью ползут к нему сквозь кусты, и сказал: «Кажется, мы успокоились».

Позже, когда они добрались до командного пункта Пэджета, Болито описал увиденное.

Пэджет сказал: «Нам нужен этот понтон». Он многозначительно посмотрел на Пробина. «Работа для моряков, а?»

Пробин пожал плечами. «Конечно, сэр».

Болито сидел, прислонившись спиной к пальме, и пил воду из фляги.

Стокдейл присел на корточки неподалёку и спросил: «Это плохо, сэр?» — «Я пока не уверен».

Он увидел понтон, часового, потягивающегося, когда тот вылез из своего укрытия. Вполне вероятно, он спал. Для такого легко обороняемого форта не составило бы труда стать слишком самоуверенным.

Стокдейл с тревогой наблюдал за ним. «Я приготовил вам место, где вы можете лечь, сэр». Он указал на грубое покрывало из веток и листьев. «Нельзя сражаться без сна».

Болито заполз под крошечное укрытие, но свежесть воды уже покинула его рот.

«Это будет самый длинный день из всех», — мрачно подумал он, — «и ожидание будет невыносимым».

Он повернул голову, услышав чей-то храп. Это был Коузенс, лежавший на спине, с веснушчатым лицом, болезненно обгоревшим на солнце.

Вид такой явной уверенности и доверия помог Болито успокоиться. Казенсу, вероятно, снились пироги его матери или сонная деревня в Норфолке, где что-то или кто-то внушил ему идею стать морским офицером и покинуть сушу.

Стокдейл прислонился к дереву и наблюдал, как Болито засыпает.

Он все еще наблюдал, когда один из морских пехотинцев Д'Эстерра пробрался сквозь кусты и прошипел: «Где лейтенант?»

Болито неохотно проснулся, его разум пытался понять, где он находится и что делает.

Морской пехотинец устало объяснил: «Майор передает вам привет,

Сэр, а вы присоединитесь к нему там, где были сегодня утром? Болито встал, и каждый его мускул яростно протестовал.

«Почему?»

«Мистер Куинн заметил странный парус, сэр».

Болито посмотрел на Стокдейла и поморщился. «Какое вовремя! Хуже момента быть не может!»

Во второй раз путь до смотровой площадки занял больше времени. Солнце стояло гораздо выше, а воздух был настолько влажным, что было трудно дышать.

Пейджет, в зелёном плаще, лежал, аккуратно прикрывая телескоп листвой. Пробин растянулся рядом, а дальше по склону, пытаясь найти хоть какую-то тень, Куинн и его гардемарин выглядели словно выжившие после похода по пустыне.

Пейджет резко ответил: «Итак, вот вы где». Он слегка смягчился и добавил: «Посмотрите сами».

Болито взял подзорную трубу и направил её на приближающееся судно. Оно было широким в ширину, и по низкому надводному борту он предположил, что оно полностью загружено. Оно двигалось черепашьим шагом, её рыжевато-коричневые паруса неловко хлопали, когда оно поворачивало к форту. Три мачты на небольшом, прочном корпусе, это был, очевидно, каботажный люггер. Таких судов было много вдоль восточного побережья, поскольку они были хорошими морскими судами, но также чувствовали себя комфортно на мелководье.

Болито вытер пот с глаз и перевёл объектив на квадратную башню форта. Там уже собралось довольно много голов, наблюдавших за приближающимся люггером, и Болито увидел, что ворота распахнуты настежь, и ещё несколько человек неторопливо идут под стенами, направляясь к пляжу на дальней стороне острова.

Ни одно из орудий форта не было выпущено и даже не имело личного состава.

Он сказал: «Должно быть, ее ждут».

Пейджет хмыкнул: «Очевидно».

Пробин пожаловался: «Это сделает нашу задачу практически невыполнимой. Враг будет с двух сторон». Он грубо выругался и добавил: «Просто нам не повезло!»

«Я намерен атаковать, как и планировал». Пейджет мрачно смотрел на люггер. «Я не могу терять ещё один день. Патруль может наткнуться на наших людей в любой момент. Или «Злоба» может вернуться раньше времени, чтобы узнать, что мы задумали». Он выпятил тяжёлую челюсть. «Нет. Мы атакуем».

Он неуклюже прополз по острым камням и рявкнул: «Я возвращаюсь. Наблюдай и потом скажешь, что думаешь».

Проби́н сердито посмотрел ему вслед. «Меня от него тошнит!»

Болито лежал на спине, прикрывая своего пассажира руками. Его жалили и кусали крошечные, невидимые нападающие, но он едва замечал это. Он думал о люггере и о том, как неожиданности могут за секунды перевернуть головоломку.

Пробайн неохотно сказал: «Всё же, он, возможно, прав насчёт ещё одной задержки. И я не думаю, что он вообще отменит атаку».

Болито знал, что тот наблюдает за ним, и улыбнулся. «А ты?»

«Я?» — Пробин снова схватил телескоп. «Кому какое дело, что я думаю?»

Было уже далеко за полдень, когда люггер обогнул остров и встал на якорную стоянку. Когда паруса были небрежно подняты, а якорь брошен, Болито увидела лодку, плывущую от берега к ней.

Пробин выглядел и звучал устало. Он раздраженно спросил: «Ну, что ты видишь?»

Болито направил подзорную трубу на человека, спускавшегося в шлюпку. Бравада, самодовольство или просто желание продемонстрировать уверенность? Но его униформа, такая яркая на фоне неопрятности люгера, была яснее любых слов.

Болито тихо сказал: «Там внизу французский офицер». Он искоса взглянул на лицо Пробина. «Теперь мы знаем».

Мичман. Коузенс полз на четвереньках, пока не

достигли Болито на вершине подъема.

«Все в порядке, сэр». Он посмотрел вниз по склону в сторону

море и бескомпромиссные очертания форта.

Болито кивнул. В конце было ещё дюжина вопросов.

Он был в своём уме. Проверили ли оружие матросов, чтобы убедиться, что какой-нибудь нервный тип не зарядил пистолет, несмотря на угрозы того, что с ним может случиться? Внушил ли им Казенс, что отныне важно соблюдать тишину? Но было уже слишком поздно. Он должен был доверять каждому из них. Болито чувствовал их за спиной, притаившихся в незнакомой обстановке, сжимающих оружие и тревожащихся.

По крайней мере, луны не было, но ветер стих, и единственным звуком был медленный, размеренный шум прибоя. Переправить людей на пляж и пересечь остров, не подняв тревогу, было бы вдвойне труднее, если бы не было шума, скрывающего их приближение.

Айл вспомнил холодную оценку острова и его оборонительных сооружений, данную д’Эстером. Он рассматривал его в подзорную трубу с трёх разных ракурсов. В форте было по меньшей мере восемь тяжёлых пушек и несколько орудий поменьше. Гарнизон, хотя и поредевший, насчитывал около сорока человек. Всего дюжина человек могла удержать форт и без труда отразить лобовую атаку. Чудо, что какой-нибудь охотник или разведчик не наткнулся на затаившихся морских пехотинцев. Но это место было похоже на заброшенный берег. Они видели только несколько человек вокруг острова и изредка проплывавший мимо люгер, стоявший на якоре.

Считалось, что французский офицер находится в форте, хотя цель его пребывания там до сих пор оставалась загадкой.