Кэрнс сказал: «Я рад, что ты всё ещё способен находить юмор в этом деле, Дик. Лично я считаю это невыносимым».

Мичман Коузенс, увешанный подзорной трубой, кортиком, пистолетами и пухлым мешком с едой, запыхавшись, крикнул: «Злоба подала сигнал, сэр! Последняя группа на переправу!»

Болито кивнул. «Очень хорошо. Возьмите лодки в свои руки».

Он наблюдал, как второй мичман, шестнадцатилетний юноша с серьезным лицом по имени Хьюгю, спускается в катер и садится рядом с рулевым, который, вероятно, был вдвое старше его.

«Вижу, вы готовы, мистер Болито».

Грубый голос Пробина заставил его обернуться к шканцам. Второму лейтенанту, должно быть, только что сообщили об изменении планов Пирса, но он выглядел на удивление спокойным. Он сильно покраснел, но это было вполне обычно, и, облокотившись на перила шканцов, чтобы разглядеть шлюпки, он казался спокойным до безразличия.

Кэрнс выпрямил спину, услышав тяжёлую поступь капитана по палубе. «Удачи. Вам обоим». Он взглянул на головокружительно покачивающийся шлюп. «Боже мой, как бы мне хотелось пойти с вами».

Пробин ничего не сказал, но приложил шляпу к квартердеку, прежде чем последовать за остальными в переполненную шлюпку.

Болито увидел Стокдейла в одной из лодок и кивнул ему. Если бы он по какой-то причине не участвовал, это было бы дурным предзнаменованием, чем-то неизбежным. Вид его там, крупного и спокойного, развеял многие другие, мучившие его сомнения.

Пробин сказал: «Отвали, рулевой. Я не хочу поджариться на этой проклятой жаре!»

Когда они приблизились к шлюпу, его командир поспешил к борту и сложил руки рупором. «Шевелитесь, чёрт возьми! Это королевский корабль, а не какая-нибудь чёртова лодка для ловли омаров!»

Только тут Пробайн проявил немного храбрости. «Слышишь? Наглый молодой цыпленок! Боже, как приказ меняет человека!»

Болито бросил на него быстрый взгляд. Всего несколько гневных слов Пробина многое выдали. Болито знал, что до войны его высадили на половинное жалованье. Было ли это из-за пьянства, или он просто стал заядлым пьяницей из-за своего невезения, он не был уверен. Но его определённо обошли с повышением, и крик молодого командира «Злобы» не облегчил бы ситуацию.

Поднявшись на оживлённую палубу шлюпа, он задумался, куда подевались все морские пехотинцы. Как и на «Верном», их поглотила вода через несколько минут после абордажа. На корме, у гакаборта, он увидел майора Пэджета, разговаривающего с д’Эстером и двумя лейтенантами морской пехоты.

Командир шлюпа вышел встречать последних прибывших.

Он коротко кивнул, а затем крикнул: «Мистер Уокер! Пожалуйста, дайте кораблю ход!»

Обращаясь к Болито, он добавил: «Советую вам спуститься. Моим людям и так хватает дел, не говоря уже о том, чтобы сталкиваться с незнакомыми офицерами со всех сторон!»

Болито коснулся шляпы. В отличие от Пробина, он понимал остроту молодого человека. Он прекрасно осознавал свою должность и внезапно возложенную на него миссию. Неподалеку два линейных корабля, его адмирал и несколько старших капитанов наблюдали за ним, высматривая, к чему придраться, чтобы сравнить его эффективность с другими.

Командир резко повернулся. «Я так понимаю, это вы были тем офицером, который две недели назад занимался моим кораблём, да?»

У него был резкий, колкий тон, и Болито предположил, что с ним будет непросто. Двадцать четыре года. Что сказал Пробин? Как власть меняет человека.

'Хорошо?'

«Да, сэр. Я был заместителем командира рейда. Мой старший командир погиб».

«Понятно». Он кивнул. «Мой стрелок чуть не сделал это с тобой». Он ушёл.

Болито пробрался на корму, проталкиваясь сквозь толпу матросов, бежавших к брасам и фалам, не обращая внимания ни на кого, кроме своих офицеров.

Шлюпки уже послушно ложились на свои швартовы, и еще до того, как голова Болито скрылась в тени трапа, «Спайт» накренился по ветру и подставил борт большим двухпалубным судам.

Кают-компания была переполнена офицерами, и вскоре эконом Спайта достал бутылки и стаканы для всех дополнительных гостей.

Когда дело дошло до Пробина, он покачал головой и резко сказал: «Не для меня, но спасибо. Может быть, позже».

Болито отвернулся, не в силах вынести зрелища этого человека. Пробин никогда раньше не отказывался от выпивки. И сейчас ему пришлось очень дорого это сделать.

Он подумал о горечи Пробина по поводу командира шлюпа и о том, что ждет их завтра.

Для Пробина было крайне важно добиться успеха, и ради этого он был готов пожертвовать чем-то большим, чем просто бренди.

Ночью и в течение следующего дня «Спайт» менял галс, выжидая удобного момента, пока она медленно приближалась к земле.

Форт Эксетер стоял на песчаном острове длиной в четыре мили, по форме напоминавшем топор. Во время отлива он соединялся с материком ненадёжной дамбой из песка и гальки, а вход в якорную стоянку, напоминающую лагуну, легко защищался тщательно размещённой артиллерией форта.

Как только десант высадится на берег, «Спайт» отступит и к рассвету следующего дня скроется из виду. Если ветер стихнет, атака будет отложена до его возвращения. Что бы ни случилось, её не отменят, пока противник не будет готов и не выждёт.

Когда Болито подумал о майоре Сэмюэле Пэджете, человеке, который должен был возглавить атаку, он засомневался, что ее отменят даже тогда.

8. Форт-Эксетер

Высадка, состоявшаяся в час ночи, прошла с неожиданной лёгкостью. Попутный ветер принёс шлюп близко к берегу, где он бросил якорь и начал переправлять морских пехотинцев на берег, словно в рамках учений мирного времени.

Майор Сэмюэл Пэджет отправился с первой лодкой, и когда Болито наконец ступил на блестящий мокрый песок и хлюпнул вслед за спешащей шеренгой морских пехотинцев, он нашёл время восхититься его способностью планировать. Он взял с собой двух канадцев и объяснил, что они лучше разведывают, «чем любые чёртовы собаки». Оба были свирепого вида мужчинами с бородами, в грубой одежде охотника и пахли, как любая шкура.

Один из них, шотландец с печальным взглядом по имени Макдональд, несколько лет прожил в Южной Каролине и был изгнан со своей земли, когда основные силы лоялистов в этом районе были разбиты в ожесточенном сражении ополчением патриотов. Его ненависть напомнила Болито о находчивом Моффите.

Пейджет приветствовал Болито со своей обычной резкостью: «Тишина. Я хочу, чтобы наши люди заняли позиции до рассвета. Мы выдадим пайки и воду». Он оглядел звёздное небо и проворчал: «Слишком жарко, на мой вкус».

Стокдейл хрипло сказал: «Мистер Коузенс идет с последней партией, сэр».

«Очень хорошо». Болито наблюдал, как Пробин выбрался из тёмных кустов, обнюхивая всё вокруг, словно лиса. «Все на берегу, сэр».

Пробин наблюдал, как мимо проходят пехотинцы, их оружие и снаряжение были тщательно приглушены, словно безмолвные призраки из какой-то забытой битвы.

«Боже, как это заставляет задуматься. Вот мы здесь, за чертовски много миль от всего мира, идём бог знает куда и с какой целью, а?»

Болито улыбнулся. Он думал примерно о том же. Морпехи, казалось, чувствовали себя как дома и на суше, и на море, но он чувствовал настороженность моряков, их стремление держаться вместе, независимо от того, что им угрожало.

Откуда-то появился Д’Эстер и оскалил зубы. «Пойдем, Дик, вступай в морскую пехоту и посмотри мир!» Он отправился на поиски своего лейтенанта, размахивая мечом, как тростью.

Болито посмотрел на пляж, слабо светящийся в темноте. Лодки уже отплыли, и ему показалось, что он слышит звуки парусов, струящихся сквозь гул прибоя. И тут его по-настоящему осенило. По сути, их бросили на этом незнакомом берегу, и помогали лишь два канадских разведчика, которых Пейджет «позаимствовал из армии».

Предположим, что даже сейчас их преследовали, и их спотыкающееся продвижение было заметно, когда они приближались к какой-нибудь ужасной засаде. Ночь была тихой, если не считать ветра в деревьях и изредка доносившегося крика испуганной птицы. Даже ветер здесь звучал по-другому, что неудивительно, подумал Болито, разглядывая странные пальмы, спускавшиеся почти к самой воде. Они придавали земле тропический колорит, что-то чуждое.

Лейтенант Рэй из морской пехоты Трояна вышел из темноты и бодро воскликнул: «А, вот и вы. Майор приказывает вам следовать за арьергардом, мистер Болито. Проследите, чтобы люди не столкнулись друг с другом своими лестницами и тому подобным». Он прикоснулся к шляпе, приветствуя Пробина. «Он передаёт вам привет, сэр, и не могли бы вы присоединиться к нему с основной группой?»

Пробин кивнул, пробормотав: «Чертовы солдаты, вот кто мы!»

Болито отступил в сторону, пропуская моряков: одни несли лестницы и тяжёлые снасти, другие – мушкеты, порох и ядра. Остальные нагрузились продовольствием и водой.

Лейтенант Куинн шел в самом конце, и только размытые силуэты по обе стороны выдавали некоторых морских пехотинцев, прикрывавших их наступление.

Болито подошел к нему и тихо спросил: «Как рана, Джеймс?»

«Я почти не ощущаю этого», — голос Куинна звучал так, словно он дрожал. «Но мне бы хотелось быть на плаву, а не здесь».

Болито вспоминал, как он говорил то же самое перед последним боем. Д’Эстер и хирург Торндайк играли в карты под фонарем, а корабль спал вокруг них.

Куинн сказал: «Я боюсь того, что могу сделать». Он почти умолял. «Если мне придётся ещё раз сразиться врукопашную, думаю, я сломаюсь».

«Полегче, приятель. Не начинай встречаться с неприятностями раньше времени». Он прекрасно понимал, что чувствует Куинн. Как и после того, как...

ранен. Куинну было хуже. Он не участвовал в боевых действиях.

до этого последнего раза.

Куинн, казалось, не слышал.

«Я часто думаю о Спарке. Как он ворчал и бушевал. Он мне никогда по-настоящему не нравился, но я восхищался его смелостью, его, его, — он пытался подобрать слова, — его стилем».

Болито протянул руку, чтобы поддержать моряка, который чуть не споткнулся.

через корень с его зарядом мушкетов.

Стиль. Да, это лучше всего характеризует Спарка. Куинн вздохнул. «Я бы никогда не смог сделать то, что сделал он. Никогда в жизни».

тысячу лет».

Раздался глухой стук, и морской пехотинец поднял мушкет и второй раз ударил прикладом по жесткой траве рядом с шеренгой моряков.

«Змея!» Он вытер лицо. «Кор, это, черт возьми, самое главное, что я могу сказать!»

Болито вдруг вспомнил Корнуолл. В июле. В этот самый момент. Живые изгороди и пышные поля, овцы и коровы, разбросанные по склонам холмов, словно разбросанные цветы. Он почти чувствовал их запах, слышал жужжание пчёл, свист крюков, когда рабочие расчищали новые земли, чтобы вырастить больше еды. Чтобы прокормить страну, армию.

Мичман Коузенс, задыхаясь, произнес: «Небо стало ярче, сэр».

Болито ответил: «Значит, мы уже близко к этому месту».

Что произойдет, если вместо подходящего укрытия для десанта, как вспоминал канадец Макдональд, они обнаружат вражеский лагерь?

И действительно, арьергард уже догонял основной отряд, а сержанты и капралы Пейджета, словно стражи невидимых ворот, ждали, чтобы направлять и расталкивать людей на более мелкие отряды. Болито наблюдал, как белые перевязи и клетчатые рубашки послушно исчезали, занимая заранее выбранные позиции.

В центре того, что напоминало неглубокую лесистую котловину, офицеры собрались вместе и стали ждать приказов.

Болито чувствовал необычайную усталость и хотел продолжать зевать. И всё же его разум был совершенно ясен, и он догадался, что зевание может выдавать его страх. Он уже испытывал это раньше. Слишком часто.

Майор Пэджет, всё ещё стоя и не выказывая ни тени усталости, сказал: «Оставайтесь со своими людьми. Выдайте пайки. Но следите, чтобы они ничего не тратили попусту и не оставляли после себя мусора». Он многозначительно посмотрел на Д’Эстерра. «Вы знаете, что делать. Возьмите под контроль периметр. Удвойте число пикетов и прикажите им не высовываться». Пробину он сказал: «Вы, конечно, здесь главный. Мне сейчас понадобится офицер».

Пробин вздохнул: «Ты иди, Болито. Если я пошлю Куинна, майор съест его на завтрак!»

Болито доложил Пейджету после того, как остальные исчезли во мраке, чтобы найти своих людей. Он взял с собой Коузенса и ответил на просьбу Стокдейла пойти вместе с ним, твёрдо сказав: «Сохраните силы на случай, когда они понадобятся, а они ещё понадобятся!»

В бою или в бушующем шторме на море Стокдейл был непобедим. Пробираться сквозь незнакомую местность, где в любой момент можно было наткнуться на вражеский дозор или патруль, было не его призванием. Его могучего телосложения и мощных конечностей хватило бы, чтобы разбудить целую армию. Но всё равно было больно ощущать его раны.

Казенс же, напротив, был полон возбуждения. Болито никогда не испытывал ничего подобного. Казалось, он оставил ужасные зрелища и звуки позади, отбросив их с стойкостью юности на войне.

Майор Пэджет пил из серебряной фляги, пока его ординарец проверял пару пистолетов.

Он протянул фляжку. «Вот. Выпей». Он наклонился вперёд, его начищенные сапоги скрипнули. «А, это ты, Болито. Я слышал о тебе». Он не стал вдаваться в подробности.

Болито ахнул, когда горячий бренди струился по его языку.

Пейджет кивнул мичману. «И ему тоже. Мужская выпивка за мужскую работу, а?» Он усмехнулся, и звук получился такой, будто две сухие палки трутся друг о друга.

Казенс облизнулся. «Спасибо, сэр. Это было чудесно!» Пейджет посмотрел на Болито и воскликнул: «Прекрасно! Чёрта с два, что это за флот?»

С почтительно следующим за ними по пятам санитаром они двинулись в юго-западном направлении, оставив море слева, скрытое от глаз, но приятно близкое.

Болито почувствовал присутствие поблизости разведчиков Д'Эстерра, которые, словно лесные звери, пробирались сквозь кустарник и деревья, защищая своего командира от нападения.

Они шли молча, видя, как светлеет небо, как звезды послушно гаснут, а из теней проступают очертания земли.