«Сколько человек вы сегодня привели?»

Болито уставился на него. Пирс знал всё. Даже о его поездке на берег.

«Четыре, сэр». Когда это произносилось вслух, становилось еще хуже.

«Хм. Нам может повезти больше, когда прибудет следующий конвой». Пирс поерзал на красной подушке. «Проклятые мошенники. Призовые моряки, защищённые Ост-Индской компанией или каким-то чёртовым правительственным ордером! Чёрт возьми, можно подумать, что сражаться за свою страну – преступление! Но я найду парочку из них, с освобождением или без». Он усмехнулся. «К тому времени, как их светлости узнают об этом, мы превратим их в людей короля!»

Болито повернул голову, когда флагман приблизился к другому стоящему на якоре военному кораблю.

Это был «Резолют», корабль второго ранга с примерно девяносто пушками и двадцатипятилетним стажем. У его гика стояло несколько шлюпок, и Болито догадался, что ожидается довольно многолюдное сборище. Он взглянул на спущенный флаг на бизани и подумал, каково будет их хозяину. Контр-адмирал Грэм Куттс, командующий прибрежной эскадрой, вершил судьбу «Трояна» с момента его первого прибытия в Нью-Йорк. Болито никогда его не видел и ему было любопытно узнать, какой он. Наверное, ещё один «Пирс», решил он. Несокрушимый, как скала.

Он переключил внимание на профессиональную сторону их прибытия: морские пехотинцы в порту, блеск стали, суета сине-белых мундиров и тихие выкрики команд.

Пирс сидел, как и прежде, но Болито заметил, что его сильные пальцы сжимали и разжимали рукоять меча из акульей кожи — первый признак волнения, который он когда-либо замечал в нем.

Это был прекрасный меч, который, должно быть, стоил целое состояние. Это был подарочный меч, подаренный Пирсу за какой-то подвиг личной храбрости, или, что более вероятно, за победу над одним из врагов Англии.

«Готовы налегать на весла!» — Хогг опирался на носки ног, поглаживая пальцами румпель, оценивая последний момент. «Вёсла поднять!»

Лопасти одновременно поднялись и застыли неподвижно, выстроившись в парные ряды, а морская вода, не обращая внимания, стекала на колени баржников.

Пирс кивнул своей команде, а затем степенно поднялся на борт, сняв шляпу под пронзительные крики и обычную церемонию приветствия каждого капитана.

Болито отсчитал секунды и последовал за ним. Его встретил тонконосый лейтенант с подзорной трубой под мышкой, который посмотрел на него так, словно тот только что вынырнул из чёрствого сыра.

«Вам следует пройти на корму, сэр», — лейтенант указал на корму, где Пирс вместе с капитаном флагмана «Резолюта» спешил в тень.

Болито остановился, чтобы оглядеть квартердек. Очень похоже на «Троян». Ряды привязных орудий, их снасти аккуратно закреплены на утка или уложены на белоснежную обшивку. Моряки заняты своим делом, мичман изучает в подзорную трубу приближающийся бриг, его губы беззвучно шевелятся, когда он читает цифры на флагштоке, которые должны были выдать его имя и имя капитана.

Внизу, на орудийной палубе, матрос стоял рядом с капралом морской пехоты, а другой мичман быстро говорил с лейтенантом. Совершено ли преступление? Человека вот-вот отправят на корму для наказания? Или его могут подать на повышение или уволить. Это была знакомая сцена, которая могла означать многое.

Он вздохнул. Троянский велосипед. И снова она была совершенно другой.

Болито медленно прошёл под кормой и был вздрогнул, услышав музыку и приглушённый смех мужчин и женщин. Все перегородки были убраны, и каюта адмирала превратилась в одну огромную каюту. У открытых кормовых окон несколько скрипачей играли с большой сосредоточенностью, а среди толчеи морских офицеров, гражданских и нескольких дам слуги в красных куртках несли подносы, уставленные бокалами, в то время как другие стояли у длинного стола и быстро наполняли их.

Груши были поглощены, и Болито кивнул нескольким лейтенантам, которые, как и он сам, находились здесь только по милости.

Из толпы вынырнула высокая фигура, и Болито понял, что это Лэмб, капитан флагмана. Это был человек с твердым взглядом и чертами лица, которые на первый взгляд могли показаться суровыми, даже жёсткими. Но когда он улыбнулся, всё изменилось.

«Вы мистер Болито, я правильно понял?» Он протянул руку. «Добро пожаловать на борт. Я слышал о ваших подвигах в марте прошлого года и хотел с вами познакомиться. Нам нужны храбрые люди, которые видели, что такое война. Это тяжёлое время, но и время возможностей для таких молодых людей, как вы. Если наступит подходящий момент, воспользуйтесь им. Поверьте мне, Болито, они редко появляются дважды».

Болито подумал о грациозной шхуне, даже о коротком «Дрозде». Его собственный шанс уже упущен.

«Пойдем познакомимся с адмиралом». Он увидел выражение лица Болито и рассмеялся. «Он тебя не съест!»

Протискиваться сквозь толпу было всё труднее. Лица раскраснелись, голоса громкие. Трудно было представить, что война уже всего в нескольких милях отсюда.

Он увидел сгорбленные синие плечи и расшитый золотом воротник и внутренне застонал. Тяжеловесные. Медлительные. Одно разочарование.

Но капитан флагмана оттолкнул большого человека в сторону, и открылась хрупкая фигурка, которая едва доходила ему до плеча.

Контр-адмирал Грэм Коуттс был больше похож на лейтенанта, чем на флаг-офицера. У него были тёмно-каштановые волосы, небрежно собранные на затылке. Лицо у него было такое же молодое, без морщин и привычной маски властности, которую Болито уже видел раньше.

Он протянул руку. «Болито, да? Хорошо». Он кивнул и самодовольно улыбнулся. «Горжусь вами». Он поманил какого-то скрытого слугу. «Вино сюда!»

Затем он легкомысленно сказал: «Я всё о вас знаю. Подозреваю, что если бы вы, а не ваш старший офицер, руководили той атакой на лодках, вы, возможно, даже отбили бы бригантину!» Он улыбнулся. «Неважно. Это показало, чего можно добиться, если проявить волю».

Элегантная фигура в синем бархате отделилась от шумной группы у кормовой галереи, и адмирал тихо произнёс: «Видишь этого человека, Болито? Это сэр Джордж Хелпман из Лондона». Губы его слегка скривились. «“Эксперт” по нашим проблемам. Очень важная персона. К нему всегда нужно прислушиваться и его следует уважать».

Настроение изменилось, и он так же быстро снова стал адмиралом. «Иди отсюда, Болито. Наслаждайся, чем хочешь. Еда сегодня вкусная».

Он отвернулся, и Болито увидел, как тот приветствует лондонца. У него сложилось впечатление, что контр-адмирал Куттс его недолюбливает. Это прозвучало как предупреждение, хотя трудно было представить, чем мог нарушить порядок младший лейтенант.

Он подумал о Куттсе. Совсем не то, чего ожидал. Он смутился от того, что чувствовал. Восхищение. Странное чувство преданности человеку, с которым он познакомился всего несколько минут назад. Но оно было. Отрицать его было бесполезно.

К тому времени, как гости начали расходиться, уже стемнело. Некоторые были настолько пьяны, что их пришлось нести к лодкам, другие шатались, с остекленевшими глазами и без поддержки, с трудом преодолевая каждый шаг из страха опозориться.

Болито ждал на шканцах, наблюдая, как гражданским лицам, чиновникам, дамам и нескольким военным помогали, толкали или спускали с помощью талей в качающуюся флотилию лодок рядом.

Он только что прошёл мимо каюты, которая, по его предположению, принадлежала флаг-лейтенанту «Куттса». Дверь была слегка приоткрыта, и Болито успел лишь мельком увидеть её, прежде чем она захлопнулась. Женщина, обнажённая до пояса, обнимала голову офицера, который, словно безумец, срывал с неё одежду. Она хихикала, клокоча от чистого удовольствия.

Болито подумал, что её муж или сопровождающий, вероятно, сейчас лежит в одной из лодок. Он улыбнулся. Был ли он шокирован или снова завидовал?

Помощник боцмана, утомленный дополнительными обязанностями, крикнул: «Ваш капитан идет, сэр!»

«Да. Вызовите баржу», — Болито поправил портупею и шляпу.

Пирс появился вместе с капитаном Лэмбом. Мужчины пожали друг другу руки, и Пирс последовал за Болито в лодку.

Когда баржа выскользнула из воды и поплыла по быстрому течению, Пирс сделал одно замечание: «Отвратительно, не правда ли?»

Затем он замолчал и не двигался, пока не приблизились освещённые орудийные порты «Трояна». Затем он резко бросил: «Если это была дипломатия, то, слава богу, я простой моряк!»

Болито стоял в качающейся лодке рядом с рулевым, и когда Пирс потянулся за лестницей, его нога соскользнула. Болито показалось, что он услышал ругань, но не был уверен. Но он почувствовал смутную гордость за возможность разделить этот момент. Пирс снова полностью контролировал ситуацию, но лишь отчасти. Это придавало ему больше человечности, чем помнил Болито.

Из входного окна раздался резкий голос Пирса: «Не стойте там, как священник, мистер Болито!» «Ей-богу, сэр, у других есть работа, если у вас ее нет!»

Болито посмотрел на Хогга и ухмыльнулся. Вот это было больше похоже на правду.

Среди прочих обязанностей корабельных лейтенантов была изнурительная и неблагодарная обязанность быть офицером охраны. В Нью-Йорке, чтобы облегчить работу береговых властей, от всех стоящих на якоре кораблей требовалось предоставить лейтенанта для круглосуточного дежурства. Это включало в себя проверку сторожевых катеров, курсирующих у причалов и пришвартованных кораблей, чтобы убедиться, что они не позволяют вражеским агентам приблизиться достаточно близко, чтобы причинить ущерб или раздобыть секретную информацию. Кроме того, от них требовалось не допускать дезертирства моряков флота в поисках убежища и более сомнительных развлечений на набережной.

Моряки, которым было поручено работать на берегу, часто поддавались искушению, и пьяных матросов с безумными глазами приходилось отсылать обратно на свои законные корабли, а заодно и несколько ударов плетью.

Через две ночи после визита на флагман, третьему лейтенанту «Трояна» выпало предоставить себя в распоряжение портового адмирала и провоста-маршала для выполнения этой задачи. Нью-Йорк вызывал у него беспокойство. Город ждал, что что-то произойдет, как установится раз и навсегда. Это был город постоянного движения. Беженцы прибывали из глубинки, другие толпились в офисах и правительственных зданиях в поисках родственников, погибших в боях. Некоторые уже отправлялись в Англию и Канаду. Другие ждали щедрой награды от победителей, независимо от цвета их одежды. Ночью это место могло быть опасным, особенно вдоль многолюдной набережной с ее тавернами и борделями, пансионами и игорными домами, где можно было купить все, лишь бы было можно взять золото.

Болито, сопровождаемый шеренгой вооруженных моряков, медленно шел вдоль ряда высушенных на солнце досок строений, стараясь держаться ближе к стене и избегать любой грязи, которая могла быть брошена или случайно упавшая на его патруль.

Он слышал хриплое дыхание Стокдейла позади себя, изредка доносился звон оружия, когда они направлялись к главному причалу. Людей было мало, хотя за большинством закрытых окон доносилась музыка и голоса, поющие песни или богохульствующие.

Один дом выделялся на фоне бурлящей воды, и он увидел обычных часовых морской пехоты у входа и сержанта, расхаживающего взад и вперед с небольшим фонарем.

«Альт! 'Оо идет туда?»

«Офицер караула!»

«Продвигайтесь и будьте узнанными!»

Так было всегда, хотя морские пехотинцы знали большинство лейтенантов флота в лицо, и днем, и ночью.

Сержант вытянулся по стойке смирно. «Двое на «Покорителя», сэр. Они дерутся, пьяные в стельку».

Болито прошёл через несколько дверей и оказался в большом зале. Когда-то это был прекрасный дом, дом торговца чаем. Теперь он служил флоту.

«Кажется, они ведут себя достаточно тихо, сержант».

Мужчина бесчувственно усмехнулся. «А, сэр, вот они!» Он указал на две неподвижные фигуры в ножных кандалах. «Или чтобы успокоить их, типа».

Болито сел за поцарапанный стол, вполуха прислушиваясь к звукам за дверью, стуку колес по голландской мостовой, изредка доносившимся визгам какой-то шлюхи.

Он посмотрел на часы. Полночь уже позади. Осталось ещё четыре часа. В такие моменты он тосковал по троянке, хотя несколько часов назад жаждал освободиться от её размеренной рутины.

Когда флот впервые прибыл к Статен-Айленду, кто-то описал его как Лондон на плаву. В наши дни это стало слишком реальным, чтобы упоминать об этом. Болито видел двух лейтенантов с одного из фрегатов, когда они заходили в игорный дом. Он знал обоих в лицо, но не более того. В эти несколько мгновений он уловил обрывок их разговора. Плывут по течению. Идут на Антигуа с депешами. Каково это – быть свободным. Уйти подальше от этой плавучей мешанины кораблей.

Сержант появился снова и посмотрел на него с сомнением.

«У меня снаружи верёвка, сэр». Он ткнул большим пальцем в сторону двери. «Я его давно знаю, мошенник, но надёжный. Он говорит, что с брига «Даймонд» есть какие-то грабли. Сбежал с корабля три дня назад, ещё до того, как он встал на якорь».

Болито встал и потянулся за вешалкой. «Кем она была?»

Сержант широко улыбнулся. «Без проблем, сэр. На неё не было ордера, она перевозила общий груз из английского порта».

Болито кивнул. Бриг из Англии. Это подразумевало обученных моряков, дезертиров или нет.

Он сказал: «Внесите, э-э, зажим внутрь».

Этот человек был типичным представителем своего ремесла. Маленький, скользкий, скрытный. В любом морском порту их было предостаточно. Они работали в пансионах и продавали информацию о потенциальных клиентах сотрудникам пресс-службы.

Мужчина заныл: «Это мой долг, сэр. Спасти королевский флот».

Болито холодно посмотрел на него. Мужчина всё ещё говорил с акцентом лондонских трущоб.

Сколько?'

«Шесть, сэр!» — Глаза его заблестели. «Отличные, крепкие ребята».

Сержант небрежно бросил: «Они у Люси». Он поморщился. «Покрытые оспинами по самые брови, неудивительно».