Удивительно, но Спарк почти весело ответил: «Они просто проверяют нас. Видят, что мы задумали». Корабль короля, как и контрабандист, дал бы им дозу канистр или винограда, чтобы отправить их восвояси. Не сомневаюсь, что они проходят здесь каждую ночь и день уже неделю, а то и больше. Просто на всякий случай». Его зубы обнажились на затенённом лице. «Я дам им что-нибудь, что они запомнят на всю жизнь!»

Слово еще раз пронеслось по палубе, и моряки слегка расслабились, их тела онемели от дождя и пронизывающего холода.

Над головой быстро плыли облака, изредка раздвигаясь, чтобы пролить лучи рассвета. Серо-голубая вода, сочная тёмно-зелёная земля, белые гребни волн и змеевидные завихрения прибрежного течения. Они могли бы стоять на якоре где угодно, но Болито знал по своему двухлетнему опыту службы, что за ближайшим мысом, защищённым заливом и устьем реки Делавэр, находятся города и поселения, фермы и изолированные семьи, у которых и без войны было достаточно забот.

Радость Болито от того, что он снова вышел в море, следуя призванию всех его предков, вскоре омрачилась пережитым. Многие из тех, с кем ему пришлось сражаться, были такими же, как он сам, из западных графств, из Кента, из Ньюкасла и приграничных городов, из Шотландии и Уэльса. Они выбрали эту новую страну, многим рисковали, чтобы построить новую жизнь. Из-за других, занимавших высокие посты, из-за глубокой преданности и ещё большего недоверия, разрыв наступил так же быстро, как удар топора.

Новое революционное правительство бросило вызов королю, и этого должно было быть достаточно. Но, честно говоря, Болито часто жалел, что люди, с которыми он сражался и которых видел погибшими, не кричали на том же языке, а зачастую и на том же диалекте, что и он сам.

Несколько чаек осторожно кружили вокруг спиральных мачт шхуны, а затем позволяли ветру уносить себя вглубь острова на более выгодные позиции.

Спарк сказал: «Поменяйте наблюдателей, пусть один из них смотрит в сторону моря».

В усиливающемся свете он выглядел худее, его рубашка и бриджи прилипли к его худому телу из-за дождя, блестя, как змеиная кожа.

Сквозь облака пробивался водянистый луч солнечного света — первый, который Болито увидел за много дней.

Скоро за нами начнут наблюдать телескопы.

Он спросил: «Мне поднять главный вал, сэр?»

— Да, — Спарк поиграл рукоятью меча.

Матросы тяжело дышали и натягивали разбухшие от дождя фалы, пока парус, слабо закрепленный, не задрожал и не захлопал на гике, а красное пятно ярко засияло в слабом солнечном свете.

Шхуна качнулась вместе с ним, натягивая трос, и ожила, словно лошадь, пробующая уздечку и удила.

«Шлюпка по правому борту, сэр!»

Болито ждал, наблюдая, как та же самая лодка, сильно отталкивающаяся от берега, выглядела как та же самая. Вряд ли кто-то знал или узнавал кого-то из команды «Верного», иначе опознавательный знак был бы излишним. Одного вида шхуны было бы достаточно. Болито с детства знал, как корнуолльские контрабандисты приплывали и уплывали по приливу, в нескольких ярдах от ожидающих акцизных сборщиков, без единого сигнала, кроме свистка.

Но кто-то знал. Где-то между армией Вашингтона и растущим флотом каперов находились связные, те, кто назначал встречу здесь, а там вешал информатора.

Он взглянул на Стокдейла, направлявшегося к фальшборту, и был впечатлён. Стокдейл махнул рукой, и два матроса замахнулись на шлюпку, а он крикнул хриплым голосом: «Стой там!»

Моффитт подошел к нему и сложил руки рупором. «Чего вы от нас хотите?»

Лодка покачивалась на бурной воде, гребцы пригибались, а дождь хлестал их по плечам. Человек у румпеля крикнул в ответ: «Это капитан Трейси?»

Стокдейл пожал плечами. «Может быть».

Спарк сказал: «Они не уверены, посмотрите на этих чертовых дураков!»

Болито повернулся спиной к берегу. Он почти чувствовал, как скрытые телескопы осматривают палубу, по очереди изучая каждый объект.

«Откуда вы?» Лодка медленно приближалась.

Моффитт взглянул на Спарка, который коротко кивнул. Он крикнул: «В море британский военный корабль! Я не собираюсь больше ждать! Неужели у тебя совсем нет смелости, парень?»

Фроуд сказал: «Вот и всё. Вот они».

Открытое упоминание британского шлюпа и колониальный акцент Моффита, похоже, имели больше веса, чем алая нашивка.

Лодка скрежетала бортами, и один из матросов поймал линь, брошенный одним из гребцов.

Стокдейл стоял, глядя на лодку, а затем небрежно сказал, чего Болито раньше не слышал: «Передайте командующему, чтобы он поднялся на борт. Я недоволен».

Он повернулся к своим офицерам, и Болито быстро кивнул.

Спарк прошипел: «Держи его подальше от девятифунтовой пушки, что бы ни случилось». Он махнул рукой Баллейну. «Начинай открывать трюм».

Болито наблюдал, как мужчина поднимается из лодки, пытаясь представить себе палубу «Верного» его глазами. Если что-то пойдёт не так, всё, что им останется, – это пять трупов и лодка.

Человек, стоявший на качающейся палубе, был крепкого телосложения, но ловок для своего возраста. У него были густые седые волосы и такая же борода, а одежда была грубо сшита, как у лесоруба.

Он спокойно посмотрел на Стокдейла. «Я Элиас Хаскетт». Он сделал ещё полшага. «Ты не тот Трейси, которого я помню». Это был не вызов, а утверждение.

Моффитт сказал: «Это капитан Стокдейл. Мы приняли «Верный» под командованием капитана Трейси». Он улыбнулся, осознавая услышанное. «Он командовал прекрасным бригом. Как и его брат».

Человек по имени Элиас Хаскетт, казалось, был убеждён: «Мы вас ждали. Это нелегко. Красные мундиры расставили свои пикеты по всей территории, а тот корабль, о котором вы рассказывали, уже несколько недель носится вдоль побережья, словно испуганный кролик».

Он взглянул на остальных, и его взгляд на мгновение остановился на Спарке.

Моффитт сказал: «В основном новички. Британские дезертиры. Ты же знаешь, как это бывает, приятель».

— Да, — по-деловому ответил Хаскетт. — Хороший груз для нас?

Баллейн и еще несколько матросов сняли покрывала с трюма, и Хаскетт подошел к комингсу, чтобы заглянуть вниз.

Болито наблюдал, как люди снова меняются, точно так же, как они репетировали. Первая часть была выполнена, или, по крайней мере, так казалось. Теперь он видел, как Роухерст, помощник канонира, небрежно идёт к Хаскетту, держа руку на кортике. Один тревожный сигнал, и Хаскетт умрёт, не долетев до палубы.

Болито заглянул через плечо матроса и старался не думать о морпехах, которых набивали в наспех сооруженное и почти безвоздушное помещение под фальшивой платформой. С палубы казалось, что трюм забит пороховыми бочками. На самом деле, там был всего один слой, и заполнены были только два. Но стоило морпеху чихнуть, и всё было бы кончено.

Моффитт спустился вниз и холодно заметил: «Отличная находка. Мы выбили двоих из конвоя. У нас есть мушкеты, штыки и тысяча патронов с девятифунтовыми ядрами».

Болито хотелось сглотнуть или откашляться. Моффитт был идеален. Он не притворялся, а был умным помощником капера, знающим своё дело.

Хаскетт сказал Стокдейлу: «Я подниму сигнал. Лодки спрятаны вон там». Он неопределённо махнул рукой в сторону деревьев, спускавшихся почти к самой воде. Это могла быть крошечная бухта или вход в доселе неизведанный залив.

«А как насчет британского шлюпа?» Моффитт бросил короткий взгляд на Спарка.

«Ей понадобится полдня, чтобы добраться сюда, и я расставил несколько хороших наблюдателей, откуда ее можно будет увидеть первыми».

Болито наблюдал, как Хаскетт наклонился над маленьким красным кулоном и ловко положил его на фок-мачту. Он не был новичком в кораблях и море, как бы ни был одет.

Он услышал, как один из моряков ахнул, и увидел нечто похожее на часть дерева, выступающую из берега. Затем он понял, что это был толстый куттер с круглым носом, его единственная мачта и рея были покрыты ветвями и дроком, а её широкий корпус приводился в движение.

Медленно, но уверенно, длинными взмахами обоих лучей. За ней следовал её близнец. Судя по всему, они были построены в Голландии, и он предположил, что их, вероятно, привезли сюда с Карибских островов или же они проделали свой путь, зарабатывая на жизнь рыболовством и местной торговлей.

Он знал, что Спарк рассчитывал на одно судно или несколько небольших лихтеров, даже на шлюпки. Каждый из этих широкофюзеляжных катеров был почти таким же большим, как «Верный», и напоминал таран.

Моффитт заметил его быстрый кивок и сказал: «Одного будет достаточно. Они выглядят так, будто могут нести целый королевский арсенал».

Хаскетт кивнул. «Верно. Но после этого у нас есть другая работа, на юг, к Чесапику. Наши ребята захватили британскую артиллерийскую бригантину неделю назад. Она села на мель, но доверху набита мушкетами и порохом. Мы перегрузим её груз на один из катеров. Хватит, чтобы снабдить целую армию!»

Болито отвернулся. Он не мог смотреть в лицо Спарку. Он читал его мысли, представлял себе его план атаки. Поскольку шлюп был слишком далеко, чтобы помочь, Спарк присвоил себе всю заслугу.

Следующие несколько мгновений были самыми худшими из тех, что помнил Болито. Медленное маневрирование двумя тяжёлыми катерами, с их странной маскировкой и длинными, словно галерные, гребками. На них, должно быть, находилось тридцать или сорок человек, решил он. Некоторые были моряками, а остальные, вероятно, из местного ополчения или отдельного отряда разведчиков Вашингтона.

Мачтовый шкентель «Верного» мокро трепетал на ветру, и Болито увидел, как ближайший катер начал разворачиваться поперёк течения. Остались считанные минуты. Всего несколько минут, и будет слишком поздно, чтобы отойти в сторону или поставить паруса.

Моффит пробормотал: «Оставайтесь там». Если он и нервничал, то виду не показывал.

Матрос крикнул: «Есть, сэр!»

Болито похолодел. Этого можно было ожидать. Что кто-то, даже он сам, участвовавший в планировании обмана, переоценит свою роль. Умное подтверждение приказа Моффита не было похоже на реакцию дезертирского моряка или недоученного капера.

Хаскетт обернулся с ругательством. «Ты грязный мерзавец!»

Грохот пистолетного выстрела заставил всех замереть. Голоса с лодки, стоявшей рядом, смешивались с пронзительными криками испуганных морских птиц, но Болито мог лишь смотреть на седовласого незнакомца, который, пошатываясь, шел к фальшборту. Изо рта у него хлестала кровь, а руки, словно алые когти, сжимали живот.

Спарк опустил пистолет и рявкнул: «Повороты! Открыть огонь!»

Когда четыре вертлюга с треском вылетели из своих креплений, обдав борта и палубу ближайшего катера свистящей картечью, люди Роухерста сорвали брезент с девятифунтового орудия и навалились на тали и гандшпили.

С ближайшего катера раздалось несколько выстрелов, но неожиданная атака достигла цели, как и задумал Спарк. Картечь пронеслась среди людей, срезая их на длинных взмахах, превращая ход атаки в хаос. Катер шёл навстречу, дрейфуя на траверзе, в то время как другие команды Роухерста ждали у коротких шестифунтовых пушек, готовых к бою, с зажжёнными фитилями, заранее заряженными картечью.

«Огонь, сколько можешь!» Болито выхватил свой анкер и подошёл к своим людям, которые снова оживали. «Спокойно!» Пуля просвистела мимо его лица, и матрос упал, брыкаясь и крича, рядом с мёртвым Элиасом Хаскеттом.

Спарк взял у матроса перезаряженный пистолет и рассеянно заметил: «Надеюсь, Роухерст так же меток, как и его непристойности».

Даже молчаливый Роухерст, казалось, был потрясён, лишив своего обычного спокойствия. Он ерзал из стороны в сторону у казённика девятифунтовой пушки, наблюдая, как второй куттер пытается поставить главный парус и кливер, как весла отбрасываются и уносятся прочь, словно кости, а маскировка падает вместе с ними, когда ветер надувает паруса.

Роухерст выругался, когда один из его людей отшатнулся с огромной дырой во лбу. Он крикнул: «Готов, сэр!» Он подождал, пока «Верный» снова взмахнет тросом, а затем ткнул фитилем в казённик.

Двойное орудие, с гранатами для пущего эффекта, метнулось назад на самодельных снастях, словно разъярённый зверь. Грохот взрыва прокатился по морю, словно гром, а клубы дыма усилили ужас, когда мачта катера развалилась на части и тяжело упала, запутавшись в такелаже и трепещущих парусах.

«Перезарядись! Выбегай, когда будешь готов, и стреляй по желанию!»

Шок от выстрела Спарка из пистолета сменился волной дикого возбуждения. Они это понимали. К этому их готовили день за днём, изнуряя.

Пока вертлюги и шестифунтовые орудия продолжали смертоносный обстрел первого катера, команда Роухерста продолжала регулярную атаку на второй. Без мачты и парусов он вскоре оказался на мели, и, когда кто-то издал радостный крик, из его кормы вырвался яростный столб огня, который быстро распространялся по ветру. Промокшие от дождя бревна извергали пар, пока огонь не охватил всё судно, охватив его от носа до кормы.

Сквозь грохот канонады и крики людей Болито услышал крик Д'Эстерра: «Живее, сержант Ширс, иначе нам мало что останется делать!» Д'Эстерр заморгал в клубах дыма от катера и девятифунтовой пушки Роухерста и сказал: «Ей-богу, этот скоро доберется и до нас!»

Болито смотрел, как первый катер пьяно шатается к носу «Верного». На палубе теперь было видно больше людей, но многие из них уже никогда не сдвинутся с места. Кровь яркими струями текла из шпигатов, отмечая опустошение, оставленное канистрой и упакованным виноградом.

«Морские пехотинцы, вперед!»

Словно марионетки, они подошли к бастиону, одновременно подняв вверх свои длинные мушкеты.

«Присутствуют!» Сержант ждал, не обращая внимания на ядра, которые жужжали над головой или с грохотом ударялись о балки. «Огонь!»

Болито видел, как те, кто собрался в точке, где оба судна должны были сойтись, шатались и качались, словно кукуруза в поле, когда тщательно нацеленный залп пронесся среди них.