Когда свет усилился, Спарк отправил наверх дополнительного наблюдателя, приказав ему сообщать обо всем, что он увидит. «Даже если это плавающее бревно».

Болито наблюдал, как всё больше нарастало беспокойство Спарк, пока шхуна уверенно шла на запад. Лишь однажды вперёдсмотрящий заметил ещё один парус, но тот скрылся в брызгах и вдали, прежде чем он успел описать судно или указать курс.

Стокдейл редко выходил из поля зрения Болито и с большой пользой использовал свою силу, когда морякам приказывали переходить с одной мачты на другую или заставляли подниматься наверх, чтобы починить и срастить изношенный такелаж.

Раздавшийся с мачты крик был подобен неожиданному выстрелу.

«Земля, хо!»

Мужчины на время забыли о своем дискомфорте, прищурившись, всматриваясь сквозь завесу дождя и брызг в поисках выхода на сушу.

Спарк держался за ванты со своей подзорной трубой, забыв о своем достоинстве, ожидая, когда шхуна прыгнет на крутой гребень, и он найдет цель, на которую надеялся.

Он спрыгнул на палубу и торжествующе посмотрел на Фроуда.

«Пусть он упадёт с мыса. Это же мыс Хенлопен, вон там, к северо-западу от нас!» Он не выдержал. «Ну, мистер Фроуд, как насчёт вашей осторожности, а?»

Рулевой крикнул: «На запад, сэр! До свидания!»

Фроуд мрачно ответил: «Ветер переменился, сэр. Пока ненамного, но мы направляемся к отмелям к югу от залива Делавэр».

Спарк поморщился. «Больше осторожности!»

«Мой долг предупредить вас об этом, сэр», — он стоял на своем.

Болито сказал: «Господин Фроуд в значительной степени ответственен за эту последнюю высадку, сэр».

«Я сообщу об этом в подходящее время, если...»

Он взглянул на мачту, и впередсмотрящий крикнул: «Палуба! Паруса по левому борту!»

«Чёрт возьми!» — Спарк смотрел вверх, пока глаза его не наполнились слезами. — «Спроси у этой дурочки, кто она такая!»

Мичман Либби уже карабкался по наветренным вантам, его ноги двигались словно весла, пытаясь добраться до наблюдательного пункта.

Затем он крикнул: «Слишком мал для фрегата, сэр! Но, кажется, она нас заметила!»

Болито наблюдал за бурлящей серой водой. Скоро все увидят пришельца. Слишком мал для фрегата, сказал Либби. Но внешне похож. Три мачты, прямоугольные паруса. Военный шлюп. Тонкий корпус «Верного» не сравнится с шестнадцатью или восемнадцатью пушками шлюпа.

«Нам лучше развернуться, сэр, и поднять опознавательный сигнал». Он увидел неуверенность на узком лице Спарка, шрам на щеке, яркий, как красный пенни.

Другой впередсмотрящий взволнованно крикнул: «Два небольших судна, следите, сэр! Стоят у берега!»

Болито прикусил губу. Вероятно, это были местные каботажные суда, шедшие вместе для взаимной защиты и направлявшиеся в залив.

Их присутствие исключало возможность переговоров с патрульным шлюпом. Если они были рядом, то и другие, менее дружелюбные, глаза тоже могли быть на виду.

Фроуд услужливо подсказал: «Если мы сейчас повернём, сэр, мы сможем обогнать её, даже против ветра. Я раньше плавал на шхунах и знаю, на что они способны».

Голос Спарк почти перешёл в крик. «Как ты смеешь подвергать сомнению мои суждения! Я тебя разгромлю, если ещё раз заговоришь со мной в таком тоне! Ну же, подожди, увидишь, убежишь. Чёрт возьми, ты больше похож на старуху, чем на помощника хозяина!»

Фроуд отвернулся, сердитый и обиженный.

Болито прервал его: «Я знаю, что он пытался сказать, сэр». Он заметил, как взгляд Спарка метнулся в его сторону, но не отвел взгляда. «Мы можем отойти в сторону и подождать подходящего момента. Если мы продолжим, даже в надвигающейся тьме, этому военному шлюпу останется только ждать, удерживая нас на мелководье, пока мы не сядем на мель или не признаем поражение. Думаю, люди, которых мы должны встретить и захватить, не будут ждать, чтобы разделить ту же участь».

Когда Спарк снова заговорил, он был очень собран, даже спокоен. «Я прощу прощения за ваше беспокойство о мистере Фроуде, поскольку заметил вашу склонность вмешиваться в мелочные дела». Он кивнул Фроуду. «Продолжайте. Держитесь этого курса, пока ветер попутный. Через полчаса пришлите хорошего лотового к цепям». Он криво усмехнулся. «Это вас удовлетворит?»

Фроуд похлопал себя по лбу. «Есть, сэр».

Когда получасовое стекло было повернуто рядом с компасом, с палубы были видны брам-стеньги другого судна.

Д’Эстер, очень бледный от невыносимой тяготы пребывания в трюме, подошёл к Болито и хрипло произнёс: «Боже, мне так плохо, я хотел бы умереть». Он посмотрел на натянутые паруса шлюпа и добавил: «Догонит ли он нас?»

«Не думаю. Скоро она развернётся». Он указал на пенящуюся воду рядом. «Под нашим килем едва восемь саженей, а скоро будет вдвое меньше».

Морпех с изумлением смотрел на воду. «Ты ничего не сделал, чтобы меня успокоить, Дик!»

Болито мог представить себе, что творилось на борту преследующего шлюпа. «Она, должно быть, почти такая же большая, как «Судьба», – с тоской подумал он. – Быстрая, маневренная, свободная от гнетущего гнета флота. Теперь все взгляды будут прикованы к суетливому «Верному» и его странному красному знаку. Погонные орудия, вероятно, вылетели в надежде на сокрушительный выстрел. Капитан будет ждать, чтобы увидеть, что предпримет шхуна, и действовать соответственно. После месяцев унылого патрулирования, без ничтожной помощи от прибрежных деревень, он будет рассматривать шхуну как небольшую награду. Когда правда откроется, и Спарку придётся объяснять, что он делал, расплата будет вдвойне суровой.

Он понимал рвение Спарка вступить в схватку с врагом и сделать то, чего от него ожидал Пирс. Но совет Фроуда был здравым, и ему следовало ему последовать. Теперь у них будет шлюп, с которым они будут бороться, пока будут охотиться за колонистами, и судно, на котором они будут переправлять порох и ядра в безопасное место.

Раздался приглушенный хлопок, звук почти так же быстро унесло ветром.

Мяч пронесся по ближайшему гребню волны, и Стокдейл восхищенно произнес: «Неплохой удар».

Второй шар пролетел прямо над кормой шхуны, и тут Спарк, застывшая, как статуя, резко крикнула: «Вот! Что я тебе говорила? Она носит! Ходит, как я и говорила!»

Болито наблюдал, как менялся угол наклона реев шлюпа, как на мгновение рассеялись его паруса, прежде чем он лег на противоположный галс.

Мичман Уэстон воскликнул: «Это было очень умно с вашей стороны, сэр. Я бы никогда не поверил…»

Несмотря на тревогу, Болито почувствовал, как его губы расплылись в улыбке. Спарк, каким бы настроением он ни был, не жаловал ползунков.

«Попридержи язык! Когда мне понадобится похвала, я её попрошу! А теперь займись своими делами, иначе я прикажу Баллейну положить свою ротанговую палку на твой жирный зад!»

Уэстон поспешил прочь, его лицо исказилось от унижения, когда он проталкивался сквозь ухмыляющихся моряков.

Спарк сказал: «Мы убавим паруса, мистер Болито. Передайте Баллейну, чтобы он собрал якорную команду на случай, если нам придётся срочно отдавать швартовы. Проследите, чтобы все наши были вооружены, а помощник канонира знал, что делать в случае необходимости». Его взгляд упал на Стокдейла. «Спуститесь вниз и наденьте один из плащей в каюте. Капитан Трейси, кажется, был примерно вашего телосложения. Вы будете слишком близко, чтобы они заметили разницу».

Болито отдал приказы и почувствовал некоторое облегчение от внезапного возвращения Спарка к прежнему состоянию. Прав он или нет, успешен он или нет, но лучше уж быть с тем, кого знаешь.

Он очнулся от своих мыслей, когда Спарк резко спросил: «Неужели я должен все делать сам?»

По мере того как вечерний мрак следовал за ними к берегу, Фейт,ул становилась всё более скрытной и осторожной. Матросы ждали, когда можно будет убрать паруса или развернуть шхуну по ветру, если она наткнётся на какую-нибудь неизведанную песчаную отмель или риф, и каждые несколько минут заунывное пение лотового с бака напоминало всем, кто ещё сомневался в их шатком положении.

Позже, незадолго до полуночи, якорь «Фейтфул» опустился на дно, и судно снова замерло.

5. Качество Мужества

«Становится светлее, сэр». Болито стоял возле неподвижного штурвала и смотрел на воду вокруг стоящей на якоре шхуны, пока глаза у него не запульсировали от напряжения.

Спарк хмыкнул, но ничего не сказал, его челюсть двигалась вверх-вниз, сжимая кусочек сыра.

Болито чувствовал напряжение, усиливавшееся шумом моря и скрипом бревен. Они стояли на якоре в странном, мощном течении, поэтому «Верный» постоянно двигался вперёд, пока его якорь почти не касался воды. Если прилив резко отступал, а навигационным инструкциям не всегда можно было доверять, корабль мог напороться на один из ласт.

Другим отличием было отсутствие порядка и дисциплины на палубах. Униформа и привычные синие куртки боцманов и штурманов были сложены внизу, а матросы слонялись по фальшборту, выражая разное безразличие к своим офицерам.

Только морские пехотинцы, набитые, как рыба в бочке, все еще оставались запертыми в трюме, ожидая сигнала, который мог так и не прийти.

Спарк тихо заметил: «Даже эта шхуна могла бы стать прекрасным командованием, хорошим началом для любого амбициозного офицера».

Болито наблюдал, как он отрезает еще один кусок сыра, и его руки были совершенно спокойны, когда он добавил: «Она отправится на призовой корт, но после этого...»

Болито отвёл взгляд, но его внимание привлекла другая прыгающая рыба. Не стоит думать о будущем. Для Спарка это означало бы почти наверняка повышение, а может быть, даже командование собственной шхуной. Очевидно, именно это сейчас занимало его мысли.

А почему бы и нет? Болито изо всех сил старался заглушить свою зависть.

Сам он, если избежит смерти или серьёзных ранений, вскоре вернётся в переполненное чрево Трояна. Он вспомнил о Куинне, каким видел его в последний раз, и содрогнулся. Возможно, это было из-за раны на черепе. Он поднял руку и осторожно коснулся её, словно ожидая новой боли. Но рана занимала его больше, чем до того, как его сразили. Вид зияющей раны Куинна приближал её, словно с каждым новым риском и действием шансы были не на его стороне.

Когда ты был совсем юным, как Коузенс или мичман Форбс, всё было не менее ужасно. Но боль и смерть, казалось, случались только с другими, а не с тобой. Теперь же Болито знал, что всё иначе.

Стокдейл тяжело шагал по палубе, опустив голову, словно погрузившись в глубокую задумчивость, сцепив руки за спиной. В длинном синем мундире он выглядел настоящим капитаном, особенно капером.

В темноте заскрежетал металл, и Спарк крикнул: «Запишите имя этого человека! Мне нужна абсолютная тишина на палубе!»

Болито всматривался в грот-мачту, разыскивая шкентель. Ночью ветер изменил направление и дул почти прямо на юг. Если этот шлюп прошёл мимо их позиции в надежде отразить наступление с рассветом, ему придётся вдвойне тяжелее, и на это уйдёт гораздо больше времени.

У штурвала стоял ещё один человек – моряк по имени Моффитт. Родом из Девона, он приехал в Америку с отцом ещё мальчишкой и поселился в Нью-Гэмпшире. Но когда революция осознали как нечто большее, чем просто плохо организованные восстания, отец Моффита оказался не на той стороне. Объявленный лоялистом, он бежал с семьёй в Галифакс, а его ферма, на которой он трудился не покладая рук, была захвачена новым врагом. Моффитт в то время был вдали от дома, его схватили и силой отправили на корабль Революционного флота, один из первых американских каперов, отплывших из Ньюберипорта.

Их деятельность продлилась недолго, и капер был преследован и захвачен британским фрегатом. Для её компании это означало тюрьму, но для Моффитта это был шанс снова перейти на другую сторону, чтобы по-своему отомстить тем, кто погубил его отца.

Теперь он сидел за рулем, ожидая возможности сыграть свою роль.

Болито слышал приближающееся шипение дождя, надвигавшегося из темноты, а затем обрушивавшегося на палубу и сворачивавшего паруса непрекращающимся ливнем. Он старался не дать рукам онеметь, а телу – дрожать. Дело было не только в дискомфорте и тревожном мучении ожидания. Он заставит дневной свет медленно прогнать ночь, давая им возможность увидеть, что происходит. Без посторонней помощи у них не было ни единого шанса найти тех, кого они пришли захватить. Это побережье было изрезано бухтами и заливами, заливами и устьями множества рек, больших и малых. Здесь можно было спрятать линейный корабль, если не возражать против того, чтобы он шел наперегонки при отливе.

Но земля была здесь, расстилаясь поперек бурлящей воды, словно огромная чёрная плита. В конце концов, она проявится. В бухтах и деревьях, холмах и подлеске, где когда-либо ступали только индейцы и животные. Вокруг неё, а иногда и поперёк неё, две армии маневрировали, вели разведку и время от времени сходились в яростных боях, используя мушкеты и штыки, охотничьи ножи и шпаги.

Какие бы невзгоды ни выпадали на долю моряков, их жизнь была гораздо лучше, решил Болито. Дом свой несёшь с собой. Только от тебя зависит, как ты с ним распорядишься.

«Лодка приближается, сэр!»

Это был Баллейн, прижимавший руку к уху, и он напомнил Болито о последних минутах перед тем, как они поднялись на борт этой самой шхуны.

Какое-то время Спарк не двигался и не говорил, и Болито показалось, что он не услышал.

Затем он тихо сказал: «Передай слово. Будь готов к предательству». Когда Баллейн убежал по палубе, Спарк сказал: «Я слышу это».

Это был обычный всплеск весел, шумные усилия против сильного течения.

Болито сказал: «Маленькая лодка, сэр». «Да».

Лодка появилась с поразительной внезапностью, её несло к носу шхуны, словно кусок дерева. Это была крепкая рыбацкая лодка с пятью мужчинами на борту.

Затем так же быстро все исчезло, унесенное течением, словно им всем это только померещилось.

Фроуд сказал: «Вряд ли он будет на рыбалке, сэр. Не в это время суток».