После нескончаемой новерской жары рыхлая сырость земли служила блаженной постелью. Воздух, сухой и горячий или влажный и душный, одинаково лишённый ценного кислорода, больше не заботил его. Кирилл чувствовал, как исстрадавшееся тело медленно распадается на лоскуты. Сквозь микротрещины эпидермиса прорастали тонкие красные ростки – изящные, как пальцы у пианистки. Пока клинообразные ростки тянулись вверх, пробивая путь золотистому свету, Кирилл растворялся в восхищении, пытаясь подобрать название для нового вида жизни, начало которой он сам себе дал.

– Кирилл! – кто-то выдернул тёмное полотно из-под него. – Кирилл!

Над глазами, собранными из тысячи маленьких песчинок, трепыхалась грязная полоска ткани, а за ней – высоко-высоко – на месте бежеватого неба пустыни висела какая-то серая мазня.

– Все ушли, вылезай.

Движения отзывались судорогами затёкших мышц. С помощью Урвиля Кирилл кое-как выкатился из грубо сколоченного ящика. Вслед за ним на тротуарную плитку высыпалась горстка мелкого песка.

– Извини, что раньше не получилось.

Небрежная красная линия на торце ящика настойчиво пыталась размножиться до трёх. Кирилл открыл рот, и его вырвало.

– Так и знал, что ничем хорошим это не закончится, – выругался Кирилл, откашлявшись.

Оксибутират натрия, используемый для подготовки к хирургии и с таким трудом выпрошенный у главы больницы под предлогом бессонницы, должен был обеспечить крепкий сон с лёгким недомоганием по пробуждении, но, похоже, спровоцировал острую интоксикацию.

Урвиль протянул ему флягу, и Кирилл принялся жадно пить. Как только он отнял флягу от губ, его стошнило ещё раз.

– Полезай-ка обратно, – предложил Урвиль.

– Нет уж, – собравшись с силами, Кирилл поднялся на ноги и едва не упал обратно. – В ящик вернуться всегда успею.

Кирилл обвёл взглядом парковочную площадь – разметка и невысокие столбики контрольных терминалов практически не пострадали. Отверженные воспользовались ей почти по назначению, разбросав по резиновому покрытию свои проржавевшие грузовики. От вида знакомых панельных трёхэтажек у Кирилла потеплело на сердце.

– Фраг… – и тут Кирилл понял. – Чёрт!

Задрав голову, он уставился на высокое серое небо. Неужели всё кончено?

– Барьер! – Кирилл бросился к Урвилю и едва не повалил его. – Что с ним?

– Барьер исчез, когда мы подходили к городу. Как и говорила Служительница, – улыбнулся Урвиль, поддерживая Кирилла за плечи. – Возмездие снизошло на земли заблудших.

Кирилл пока с трудом понимал, что это значит – думать было слишком тяжело.

– Как? Как это случилось?

– Это было чудесно! – горячо заверил Урвиль. – Он несколько раз истончался и появлялся вновь, как будто борясь с невидимой рукой Создателя, а потом пал, обнажив проклятый город.

Кирилл отвернулся от Отверженного и прошагал до кузова ближайшего грузовика, вздрагивая при каждом шаге. Его шлёпанцы остались в Новерии, и если мелкая крошка практически не причиняла дискомфорта огрубевшим стопам, то само покрытие стало источником настоящих страданий – оно было до ужаса холодным!

Выглянув из-за грузовика, Кирилл увидел возле стопки выгруженных ящиков двоих Отверженных с длинными и тонкими железными предметами. Ножи? Нет, по длине они скорее походили на… мечи.

Сколько Отверженных охраняет парковку? Как много их прячется в зданиях? Куда ушли остальные? Кирилл не узнавал место, но можно было предположить, что наступление началось с южной стороны города – Нижних Районов. Нижние Районы долгие годы были оккупированы местными Отверженными, но новерцам не составит труда от них избавиться. До военной части десятки километров, а для предупреждений слишком поздно.

– И что теперь? – спросил Кирилл сам себя.

– Апостаты должны быть уничтожены, – отозвался Урвиль. – Язычники – спасены.

Порыв ветра швырнул в Кирилла порцию прохладного воздуха. На территории Фрага никогда не было ветра – и никогда не было так холодно. Майка в заплатках и шорты до колен совершенно не годились для Фрага, не считая того, что солдаты Армии Совета наверняка примут его за Отверженного и пристрелят раньше, чем он успеет что-нибудь сказать.

– Кто есть кто?

– Богохульники, предавшие служение и укравшие наши имена, будут повержены. Твой народ обретёт благословление Служительницы.

Кирилл повернулся к Урвилю и заметил, что тот тщательно обтирает тряпкой какой-то предмет. Вытянутый корпус переходил в широкую рукоятку со спусковым крючком, чем-то напоминающую энергетические пистолеты.

– Что это, Урвиль?

– Пистолет, – Урвиль вытянул ладонь, и пистолет, перевернувшись дулом вниз, начал вращаться вокруг своей оси. – Пули ценнее капли воды, как мне сказали. Стрелять только по врагам.

Кирилл пригнулся.

– А осторожности тебя не учили?!

– Он не выстрелит, пока не нажмёшь, – засмеялся Урвиль, но вернул оружие в нормальное положение. – Кстати, у Лайнуса есть пледы, если тебе нужно. Здесь холодно, как в Аду.

Кирилл не отказался бы от парочки тёплых одеял, а лучше – билета до любого захолустного убежища Альянса. Но он не сможет пересечь половину города. Ему остаётся только смотреть, как фанатики уничтожают его родину.

– Где Сайра?

Она, разумеется, рассердится. После этого ему вряд ли удастся сделать и шага без разрешения. Однако Кириллу хотелось увидеть её и попросить не сражаться в этой грязной войне.

– Не надо тебе к ней, – заволновался Урвиль. – Служительница Джессика наказала тебе не отходить от грузовика.

– Джессика сказала? Она что, знает?!

– Конечно. Служительнице обо всём известно, – поник Отверженный. – По возвращении в Новерию нас ждёт наказание.

– Механизмы приближаются! – раздался крик над парковкой. – Грузчики, в укрытие!

– Кирилл, прячься! – скомандовал Урвиль.

Из-за грузовика вылетело что-то серебристое. Из открывшегося отверстия вырвалась красная полоска лазерного луча, прорезала воздух над Кириллом и исчезла, столкнувшись с невидимой преградой. Урвиль взмахнул ладонью, и дрон ринулся вниз.

Кирилл закричал, бросаясь на землю и закрывая голову руками.

– Прочь, послушник, – высокие чёрные сапоги встали перед ним. – Ты мешаешь.

Оттолкнувшись от земли, гвардеец подпрыгнул на несколько метров вверх и в полёте рассёк двух дронов. Урвиль отступил вглубь парковки к другим Отверженным. Привстав, Кирилл увидел приближающиеся серые точки.

С роботами он встречался только в симуляциях во время базового курса самообороны, обязательного для всех граждан Альянса, да и там они выглядели иначе – как большие механизированные солдаты, а не летающие мячики для игры в теннис. Голографа со щитом у него не было, а значит первый же выстрел станет последним.

Оставаться на открытом пространстве было нельзя. В полусогнутом положении Кирилл пробежал между грузовиками и бросился к ближайшему зданию. Двери в нём не было – должно быть, местным они не нравились. Забежав в одну из комнат, Кирилл сразу приметил угол со шкафом. Вряд ли это спасёт от сканеров, однако для роботов есть более приоритетные цели в виде Отверженных на парковке. И если они разделаются со всеми, Кирилл будет только рад. Это, конечно, означает смерть и для него, но какая уже разница, как умирать?

Пол здесь был не такой холодный, но согреться это не помогало. Кирилл растёр заледеневшие ноги. Дыхание постепенно успокаивалось. Кажется, за ним никто не последовал. Выждав ещё пару минут, Кирилл вылез из-за шкафа. Теперь он заметил лежащего в дальней части комнаты человека. Одежда из синтетического материала, но слишком грязная для альянсовца. Кирилл повернул тело и уставился на аккуратный порез на горле убитого. Кровавый след тянулся с постели рядом – его убили, пока он спал.

«Ну что, доктор? Пора налаживать эффективность, как говорят у вас».

Кирилл отшатнулся от тела. Белки глаз со следами лопнувших сосудов оставались неподвижны, тонкие губы не шевелились.

«Уж очень ловко у вас это выходит».

Маленький мешочек торчал из-под матраса. Кирилл вытянул его, взвесил в руке и со вздохом опустился на окровавленную постель.

Это случилось спустя год после появления во Фраге «Отверженных». Загадка дара ужасающей мощи разрешилась с первыми телами, доставленными в научно-исследовательский институт. Учёные и хирурги изучали миллиметр за миллиметром, пока не установили все области, подверженные кибернизации. Особенно их интересовало влияние спинномозговых имплантов на мозжечковую зону.

Потом им понадобились живые образцы. В ходе дальнейших экспериментов удалось установить, что изменения, происходящие в островковой доле мозга, являются катализатором процесса, без которого невозможно добиться проявления силы.

Один из пленников прятал при себе порошок с веществом растительного происхождения. Вдыхание определённого количества этого порошка оказывало прямое воздействие на проницаемость мембран нейронов и провоцировало усиление выхода психо-физической энергии на фоне незначительной спутанности сознания. Воздействие малых доз было мягким, схожим с синтетическими психоделиками, но помимо чувства эйфории вещество многократно повышало остроту восприятия. Не считая хронического угнетения ЦНС и развивающейся зависимости, побочным эффектом употребления чистого вещества были необратимые изменения биохимии клеток. Со временем для того, кто вдыхал порошок, не оставалось выбора кроме как продолжать принимать его для продолжения жизнедеятельности.

Как удалось установить позже, источником вещества было редкое, признанное истреблённым растение, растущее преимущественно в засушливом климате. Одному фармакологу-нейрохирургу удалось синтезировать аналог получаемого из его лепестков порошка, лёгший в основу состава боевых стимуляторов нового поколения.

Отверженный, что теперь лежал с перерезанным горлом, улыбался каждый раз, когда Кирилл приносил ему медикаменты, и протягивал туго завязанный мешочек. На последнюю встречу вместо него пришёл другой человек. Он не улыбался и молчал – за него говорил его нож. А после… была Новерия.

Кирилл распустил верёвку на мешочке и высыпал на ладонь горсть зеленоватого порошка.

– И всё потому, что ты не смог устоять, Артём…