Основной защитой Новерии от пылевых бурь, как и от всех иных угроз, были сами жители. Энергетический экран, сотканный волей сильнейших из Отверженных, не уступал Барьеру «Квадрата Совета» и надёжно изолировал город от натиска стихии. Дарованное им могущество использовалось не только для обороны их единственного поселения, но и для ухода за ним – «психо»-способности применялись в строительстве, медицине и даже еженедельной общегородской уборке. Но как бы ни старались Отверженные, на улицах Новерии собирался песок. Собирался он на окнах домов, на сидениях допотопных электрических автомобилей, в складках одежды и волосах. А ещё в лёгких, способствуя пневмокониозу. Об этом Кирилл думал больше всего.

– Кирилл! – рыжеволосая девушка в десятке метров впереди помахала ему пухлой рукой. – Не отставай!

Песчинки вздымались на каждом шаге и оседали между пальцев ног в открытых шлёпанцах, раздражая кожу. Далеко впереди солнце только-только поднималось из-за линии горизонта, и его первые бледные лучи ещё не могли навредить.

– С дороги, послушник!

Мимо Кирилла пронеслась бочка с полустёршимся большим восклицательным знаком, а за ней – «психо» с красной повязкой на плече.

– Кирилл! – Сайра вцепилась ему в локоть. – Мы мешаем. Идём же!

Это утро отличалось от прошлых, проведённых в Новерии. Больница была закрыта, только тяжёлые пациенты оставались на койках под присмотром главного врача и одного санитара. Все работники, не занятые на производствах, были привлечены к сборам – даже дружинники оставили свои посты и таскали ящики наравне с остальными.

Иной силы, кроме физической, у Кирилла не было, да и той немного, а потому от участия во всеобщей мобилизации его освободили, что породило ещё больше едких комментариев и шуток в его адрес. Возле дома Кирилла ждал посыльный – Джессика приглашала заглянуть в Храм. Сайра, освобождённая от работы из-за своего положения, взялась его проводить.

– Ну же, милый, – Сайра вытянула руку в направлении Храма. – Мы почти пришли!

Они пошли вдоль дороги, уворачиваясь от носившихся электромобилей – всю пешеходную зону занимали выстроившиеся, словно на плацу, Отверженные.

– Эй, Кирилл!

Среди разномастной шеренги Кирилл заметил Урвиля с грязно-жёлтой повязкой поверх порванной рубахи и помахал ему. Урвиль вытянул ладонь в ответном приветствии, за что тут же получил удар и громкий выговор от строевого дружинника.

– Тебе не стоит с ним общаться, – в очередной раз предостерегла Сайра.

Кирилл улыбнулся. Ему не стоило общаться ни с кем из них. Подобно любым варварам, Отверженные стремились к уничтожению более развитой цивилизации. Их не заботила война с роботами, угроза полного вымирания человеческого рода, нет – только греховность Альянса. Откуда взялось столько ненависти к бывшей родине? И почему его, человека из другого, так презираемого ими мира, до сих пор не убили? Билл говорил, что им могут пригодиться его медицинские познания, но в хирургию Кирилла так ни разу и не допустили, на него только повесили обязанности санитара, заточенные, как и почти всё в Новерии, под «психо»-энергию, как будто специально, чтобы он не имел шанса справиться.

Ни один из вопросов, копившихся вот уже два месяца, что Кирилл провёл среди врагов, не получил ответа. И главное, он по-прежнему не знал, как попал сюда. Память не торопилась возвращаться. Без профессиональной помощи Кирилл не мог определить, является ли его амнезия ретроградной или диссоциативной, но надеялся, что второе. Так или иначе, помощи ждать было неоткуда. Тем важнее было закрепить дружбу с теми редкими Отверженными, что отнеслись к нему без предрассудков.

– Он начал первым, – сказал Кирилл. – К тому же, Урвиль не похож на остальных. Наверное, поэтому я ему понравился.

Сайра тоже была особенной, хоть и не такой простой, как Урвиль. Благодаря этим двоим жизнь в Новерии казалась не такой ужасной, как могла бы быть – и именно из-за них Кирилл начинал потихоньку забывать, что когда-то у него была другая жизнь.

Поначалу всё внутри него противилось новому месту: комната была слишком пыльной, воздух – невероятно сухим, а пища – чересчур пряной и тяжёлой для его неподготовленного желудка. Он жаловался на это каждому, кто решал спросить, как ему здесь нравится, а спустя несколько недель вдруг обнаружил, что привык. Оказалось, что в дневном свете пыль почти незаметна, если не приглядываться, благодаря таблеткам, выписанным доктором Глау, собственный живот перестал быть его главным недругом, воздух больше не жжёт слизистые, а антисанитария… ну, по крайней мере Кирилл старался делать всё, что в его силах, чтобы её избегать.

– О чём ты думаешь? – спросила Сайра.

Чем ближе они подходили к Храму, тем тише становилось вокруг.

– О вас, – признался Кирилл.

– Опять ворчать вздумал?

– Нет.

Обнесённую каменным забором территорию Храма охраняли солдаты Священной Гвардии – они носили самую красивую одежду, что Кирилл видел в Новерии, – шитые красные костюмы с золотыми вставками.

Как только Кирилл с Сайрой подошли к калитке, из-за неё появились двое. К их поясам были пристёгнуты длинные серебряные кинжалы. Первый гвардеец принялся обыскивать Кирилла, пока второй внимательно за этим следил. Сайру проверять не стали. Убедившись, что лишнего при Кирилле нет – что вообще могло при нём быть, кроме горстки песка? – гвардейцы отступили.

– Проходите, – сказал солдат сначала на родном наречии, а затем, повернувшись к Кириллу, на языке Альянса повторил: – Проходи.

– Не знал, что кто-то кроме Джессики знает наш язык, – удивился Кирилл, когда гвардейцы остались позади.

– Те, кто допрашивает пленных, знают.

Ответ Кириллу не понравился, и он решил не развивать тему.

Здание Храма было цвета мокрого песка и всего в один этаж высотой. Дорожка из камня обрамлялась скромными кустарниками, которые неустанно обхаживали Отверженные с зелёными повязками.

– Кирилл… – Сайра остановилась перед угрожающе высокой дверью Храма. – Пожалуйста, делай то, что они попросят.

Кирилл покачал головой, но это не помогло избавиться от красочных представлений о том, как, стоит потянуть ручку, тяжёлая дверь сорвётся с петель и размажет его по деревянной паперти.

– Разве до сих пор я этого не делал?

– Я знаю, что ты старался, – горячо заверила Сайра. – Просто покажи им, что для тебя нет ничего важнее нашей любви.

Внутри Храм выглядел так же непритязательно, как и снаружи. Через всё помещение стелился удивительно чистый бордовый ковёр. Стены украшали истёртые фрески с изображёнными на них непропорциональными людьми в самых странных позах – испокон веков художники любых направлений предпочитали игнорировать базовую анатомию. Возле одной из них ждал Билл в своей не менее истёртой кожаной куртке.

– А вот и наша скандальная семейка, – Билл развёл руки в приветственном объятии, которое, к счастью, коснулось только Сайры. – Как поживает малышка?

Сайра привычным движением погладила слегка округлившийся живот. В свободном платье, коим она отдавала предпочтение последний месяц, он был почти незаметен.

– Тихо-тихо.

– Рано ещё, – объяснил Кирилл. – Плод ещё не успел сформироваться.

– Комментарии свои оставь для больницы, – поднял руку с красной повязкой Билл. – Что-то ты не выглядишь счастливым. Вздумал смотаться от отцовских обязанностей? Так знай, у нас такое не принято и пресекается очень быстро.

– Хватит его пугать, Билл. Он пока ничего не понимает – и это нормально. Она ведь не внутри него.

– Это может быть и не она, – не сдавался Кирилл.

– Это она – я чувствую.

– Прислушайся к Сайре, Кирилл, – откуда-то сбоку появилась Джессика. Её красивое тело, обычно выставленное на показ, было скрыто под чёрной мантией.

Билл поклонился и отступил к фрескам. Сайра тоже склонила рыжую голову в поклоне. Предводительница Отверженных прошла, слегка касаясь каждого из присутствующих, тем самым благословляя, и остановилась перед Кириллом.

– Кирилл, – её полные губы приоткрылись, обнажая необычайно белые зубы. – Наконец, тебе было разрешено увидеть сердце Новерии – наш священный Храм. Огромная честь и не меньшая ответственность выпала на твою долю. Да оправдаешь ты надежды Создателя.

Кирилл хотел было съязвить насчёт надежд, но, посмотрев на Сайру, решил, что сердить Отверженных сейчас ни к чему, и выдавил из себя слова благодарности.

– Втроём, следуйте за мной.

Песок с ног опадал на бордовый ковёр.

– Сегодня последний день нашей эпохи, – провозгласила Отверженная. – В честь этого мы устраиваем постановку.

– Правда? – обрадовалась Сайра. – Кирилл, ты должен это увидеть!

– Без иномышленников, – добавила Джессика.

– Прайс принимал участие в прошлый раз – а он никогда и не был верен нам! – внезапно рассердилась Сайра. – Кирилл лечит наших людей и не требует признания своих заслуг – в точности, как сказано в Своде. Он достоин…

Сайра вскрикнула и схватилась за щёку.

– Молчать! – рявкнул Билл. – Не смей повышать голос в Храме. Служительница Джессика и только она определяет, кто достоин, а кто нет. Возражения – святотатство. Тебе, как никому другому, должно быть стыдно!

Джессика не остановилась и даже не обернулась.

– Прояви терпение, Билл. То, что мы допустили Жиля до постановки, не было ошибкой. Совершённый им поступок велит нам не открываться перед иными, не способными понять истинного смысла нашего служения.

Кирилла не переставало удивлять, с какой симпатией и теплотой об этом Прайсе отзывались в Новерии – и это при том, что под конец тот совершил какой-то страшный грех.

Джессика свернула из главного зала в тесный коридор и открыла ключом дверь, ведущую в пристройку.

– Заходите по одному, присаживайтесь.

Кирилл вошёл первым. То был кабинет с такими же облупившимися, ободранными обоями, как и в любом другом помещении Новерии. По центру стоял истерзанный временем стол с покосившимися ножками, а на нём – половинка свечи на тарелке, резанная фигурка, напоминающая Помнящего, и исписанные ровными, но непонятными для Кирилла буквами листы. Однажды ему придётся взять у кого-нибудь уроки письменной грамоты.

Из громоздкого устройства на окне струилось тихое бормотание – лишь недавно Кирилл узнал, что эти приборы с рожками служат допотопным радио. Точно такой стоял на подоконнике его комнаты, а затем отправился собирать пыль под стол.

Сайра села на ближайший к двери стул, Билл – на дальний, что у окна. Кириллу досталось «лучшее» место – перед столом. Джессика задержалась в проёме и с улыбкой оглядела присутствующих, точно служитель свою паству.

– Кирилл, – балахон прятал тело Отверженной, но не мог скрыть её элегантных движений. – Два месяца назад ты оказался у нас – на грани жизни и смерти. Сердца наши велели убить тебя как врага. Однако, узнав о страданиях твоих, Создатель проявил милосердие.

Кирилл напрягся.

– Спасибо, но…

– Создателю не нужна благодарность, – Джессика приложила палец к губам Кирилла. – Твой удел – служить Спасителю своему.

– Почти такими же словами в Альянсе призывают на службу в армию.

– Мы не ждём понимания, – улыбнулась Джессика. – Только надеемся, что однажды ты осознаешь, что для каждого из нас проложен путь – не нами, и не Создателем. Ошибочный путь. Рано или поздно мы обязаны изменить себе и всему тому, что нам известно, – только так откроется шанс отыскать своё истинное предназначение.

Кирилл обернулся к Сайре. Она продолжала растирать покрасневшую щёку, но, заметив внимание Кирилла, убрала руку и улыбнулась.

– Пришло время исполнить возложенную на нас миссию, – Джессика Отверженная обошла стол и осталась стоять за ним. – Первым городом, что будет спасён, станет Фраг.

– Фраг? – тупо переспросил Кирилл. – Там же Барьер.

– Ваши грязные технологии обернулись против вас же, – буркнул Билл.

– А Коготь и апостаты? – спросила Сайра. – Что будет с ними?

– Они не достойны дара жизни, – брезгливо ответила Джессика. – Как и солдаты, оккупировавшие ваш народ, Кирилл.

Кирилл принялся по очереди загибать пальцы в попытке подумать, но речи Джессики и тихое бормотание из радио не давали сосредоточиться. «Отверженные» готовят нападение на Альянс! Каким-то образом им удалось найти уязвимость – возможно, в части города, занимаемой противником. Если нападение начнётся с южной стороны, можно было попробовать добраться до военных и успеть их предупредить. Ускользнуть во время боя должно быть не так сложно…

– Раненые и больные, а также занятые обслуживанием основных городских служб, останутся в Новерии, – уточнил Билл. – В их число входишь и ты, Кирилл.

– Почему это? – возмутился Кирилл. – Я медик – или вы настолько верите в свою божественность, что рассчитываете обойтись без раненых?

– Каждый из нас, независимо от своей роли, в первую очередь – боец, – сказал Билл. – Ты не можешь постоять за себя. Тебя расплющит первой же «психо»-волной.

– Тогда и я останусь, – Сайра поднялась с места и положила ладони на плечи Кирилла. – Вы не можете разделять семью.

Билл фыркнул.

– Миссия важнее любой семьи.

– Моя миссия в другом, – Сайра прикоснулась к животу.

– Вот именно! – Кирилл погладил её по руке. Если уж ему придётся остаться в Новерии, то лучше с Сайрой, чем одному. Если только он найдёт способ спать по ночам, зная, что над Альянсом нависла угроза, о которой он даже не может сообщить. – Сайра останется со мной.

– Кому-кому, а не тебе решать, послушник.

– Милый Билл, не нужно настаивать, – мягко проговорила Джессика. – Каждый из нас сражается только по своей воле и во имя своей веры. Пример Бена показал, как вредно принуждение.

– Дед? – маленькое лицо Сайры изобразило удивление.

– Создатель указал нам путь к нему.

– Он будет там?.. – Сайра опустила голову. – Прости, Кирилл. Я должна отправиться туда.

– Что?! – Кирилл подскочил с места. – Вот так просто? Что, если я тоже должен?

– Сядь, – невидимая рука усадила его обратно на стул. Билл подступил вплотную и грохнул на стол листок с пером. – Ты говорил, что жил во Фраге. Мне нужен план города – всё, что ты помнишь.

Перо само заняло место между пальцами. Кончик застыл над шершавым листом.

– Я почти ничего не помню… – попытался отделаться Кирилл. – Моя память…

– Пока не вспомнишь, – Билл придвинулся к нему так близко, что его пахнущая потом повязка лезла Кириллу в глаза, – отсюда не выйдешь.

– Билл, пожалуйста, не пугай его, – попросила Сайра.

– Не мешайся.

Джессика только снисходительно улыбалась, глядя на Кирилла.

Увлажнённый кончик с треском заскользил по бумаге, выводя квадраты зданий и прямые дороги. Как только Кирилл закончил, Билл выхватил холст из-под его рук и, вытащив другой, куда более белый лист из стопки на столе, принялся его разглядывать.

– Так и думал, – оскалился Билл.

– Ты разочаровал нас, Кирилл, – Джессика перестала улыбаться.

– Когда мы закончим с Альянсом, тебя ждёт резервация себе подобных, – добавил Билл, разрывая нарисованный Кириллом план.

– Служительница, – Сайра схватила Кирилла за локоть и потянула. – Мы можем покинуть Храм?

– Вы можете идти, – разрешила Отверженная. – Сайра, ты обязана присутствовать на постановке. Начало с последними лучами солнца.

Когда они вышли их Храма, жёлтый шар солнца подползал к середине небосвода. Воздух раскалился настолько, что причинял боль, а значит городские приготовления, если не завершились, то приостановились. Вдвоём они зашагали по пустой дороге, стараясь держаться тени зданий. Прикреплённые к кривым опорам линии электропередач слабо колыхались. Даже «Помнящий» прятался в тени Стены.

С каждым шагом двигаться становилось тяжелее. На коже выступил пот – Кирилл был удивлён, что в нём до сих пор сохранялась влага. Сайра продолжала идти и не обращала внимания на жару.

– Тебе вредно вот так оставаться под солнцем, – наконец не выдержал Кирилл. – Идём домой.

– Я хочу, чтобы ты увидел одно место. Мы почти пришли.

Под высохшим скрюченным деревом у основания Стены скромно ютился деревянный сарай без окон. Дверь была не заперта. Глаза Кирилла не сразу различили в полутьме пьедестал с бронзовыми чашами на нём. Внутри были сложены огрызки бумаги.

– Мне не отрубят за это руки? – на всякий случай уточнил Кирилл.

– Каждый может прикоснуться к нашей памяти.

– Даже Альянсовцы?

– Даже ты.

Кирилл вытянул одну наугад.

– Жиль Прайс, – прочитал он. – Это что, шутка?

– Альянсовец почитает Альянсовца, – хихикнула Сайра.

– Вот ещё, – Кирилл бросил бумажку обратно в чашу и взял другую. – Глория Майлз. Она-то хоть не из Альянса? Погоди, Майлз – это же фамилия главврача больницы. Это его жена?

– Нет, дочь.

Это объясняло, почему Майлз часто выглядит таким несчастным.

– Я удивляюсь, как другие дети выживают.

– Она погибла в зрелом возрасте, оступившись.

– Что бы это ни значило, знать я не хочу, – Кирилл отошёл от пьедестала. – В Альянсе данные о погибших организованы куда лучше. В личные карточки добавляют краткое описание и какой-нибудь поступок или достижение. У вас же пустые имена, таких можно выдумать сотни.

– Вы ищете достижения, чтобы увековечить их вместо тех, кто их совершил, – покачала головой Сайра и направилась к выходу. – Мы помним каждого, кто был с нами, независимо от того, чего он достиг.

С тех пор, как Сайра узнала о беременности, её характер переменился – жизнерадостную девочку сменила серьёзная и непреклонная в своих решениях и, особенно, вере Отверженная. Кирилл надеялся, что по окончании гормональной перестройки это пройдёт. Если только она вернётся из Фрага… Если Отверженные победят.

– Что твой дед делает в Альянсе? – спросил Кирилл по дороге домой.

– Позорит себя и мой род. Ставит под сомнение нашу веру.

– Он добровольно переметнулся? – догадался Кирилл.

– Дед был уважаемым Служителем Джессики и одним из сильнейших среди нас. Во время священного задания по очистке Фрага от апостатов он вместе со своей группой пропал. Вскоре выяснилось, что он переманивает Отверженных на сторону богохульников. Его безнаказанность – худшее, что у нас есть.

Кирилл знал о подразделении «психо» в составе экспериментальных войск. Старик в коляске – их лидер – не раз появлялся во Фраге, чтобы попытать удачу среди захваченных «Отверженных», и не раз вступал в спор с главным врачом госпиталя Феликсом, однако всегда держался спокойно и доброжелательно.

– Ты хочешь это исправить?

– Он был единственным, кто не был горд, когда меня приняли в Гвардию Джессики. Значит ли это, что он с самого начала замышлял осквернение? – Сайра вытерла лицо, но Кирилл заметил влажную дорожку на её щеке. – Я хочу спросить у него, как он мог предать наше служение.

– Что это изменит? Последуешь за ним? Попытаешься уговорить его вернуться?

– Нет, – дёрнула головой Сайра. – Я не стану. Мне просто нужно знать, что заставило его так поступить, чтобы не поддаться тому же искушению. Кроме того, он единственный, помимо меня, кто способен получить полный контроль над любым организмом.

Кирилл поёжился, вспомнив, как Сайра впервые продемонстрировала ему эту способность, взяв под контроль его тело – включая даже внутренние органы.

– Я думал, все ваши так умеют.

– Если он выступит на стороне врага… Отверженный может сопротивляться чужой энергии, но не может сопротивляться тому, что захватывает его изнутри. Я должна быть там.

– И тогда от того, кто победит, будет зависеть судьба наступления, – понял Кирилл. – Я предпочёл бы, чтобы ты осталась здесь, но, принимая во внимание твои способности… помешать тебе я не смогу.

– Не бойся за меня, – Сайра прижалась к нему и улыбнулась. – За нас. Я обязательно вернусь, и мы будем жить долго и счастливо. Для чего же ещё я так старалась?