– Так, теперь сюда! – приговаривала Глория. – Осторожно, проём!

– Замолчи уже! – не выдержал Ларри. – Я ещё не слепой!

– Вы потише, потише, – попросил Кирилл. – Не нарушайте покой других пациентов.

– Иди ты, язычник!

Глория вывела Ларри в коридор. Ей предстояло довести его до умывальника, выдать стакан и таблетки, заставить их выпить, а затем отвести в другую палату. Доктор Глау вместе с половиной отделения ушёл на обед, и у них с Глорией были все шансы остаться незамеченными. Если только они не будут шуметь.

Кирилл быстро прошёлся по палате и убедился, что оставшиеся пациенты спят. Сюда клали только готовых к переводу – ну и тех, кого привозили обратно. Бирка на кармашке с карточкой, пришитом к простыне-одеялу, служила их пропуском. Кирилл проверил каждый кармашек, поправил бирки и остановился возле пустой койки Ларри.

Насколько же глупая затея! Пациенты, переводимые в хирургию, проверялись дежурным врачом и получали порцию снотворного, после чего в установленное время за ними приходили санитары. На той стороне перед оформлением каждого наверняка должны были осмотреть и проверить его карточку, и у Кирилла не было ни единого шанса пройти эту проверку.

«Пожалуйста!»

Кирилл улыбнулся. Настоящее достижение – заставить кого-то из Отверженных так просить помощи. Пускай она и сказала это всего раз, после чего стала угрожать откуда-то взявшейся рядом с ним статуэткой в форме змеи…

Кирилл стянул через голову медицинский костюм и затолкал вместе со шлёпанцами в тумбочку рядом с койкой. Матрас ужасно вонял. Часов у него не было, но, когда он последний раз смотрел на время, было без десяти двенадцать, а значит, ждать оставалось недолго.

Когда Кирилл услышал о том, что Урвиль вместе с сестрой попали в больницу, то нисколько не удивился, но Глория не успокаивалась и продолжала ругать себя за то, что не зашла к ним прошлым вечером.

– Любому может внезапно стать плохо, – предположил Кирилл. – А тем более в такую жару.

– Не настолько внезапно, – отрезала Глория. – И почему сразу в хирургию? Все начинают отсюда!

– Ну, не все, – не согласился Кирилл. – К тому же, он мог поступить ночью и перевестись в хирургию в утреннюю смену.

– Не верю я в это.

Она настаивала на том, чтобы Кирилл поспрашивал об Урвиле у других врачей, так как с ней они разговаривать не хотели. Кирилл попытался объяснить ей, что даже уборщицы в больнице смотрят на него с такой угрозой, что он предпочитает не заглядывать в палату, когда там убираются, и попробовал завести разговор о заведующем отделения, но Глория лишь отмахнулась, сказав, что Майлз им не поможет. «Тем более сейчас».

Оставалось только одно.

– Думаешь, это сработает? – по блеску в глазах Глории он понял, что идея ей понравилась. – В самом деле?

– Если поможешь.

Он был не слишком уверен в том, что у него получится, но взглянуть на хирургическое отделение ему хотелось не меньше, чем Глории – прояснить судьбу Урвиля.

Послышались шаги. Кирилл перевернулся на бок и натянул на голову простыню.

Пока койка катилась по коридору, Кирилл в очередной раз задумался о преимуществах магнитной тяги над колёсными видами транспорта. Матрас был слишком тонким, пол – слишком неровным, а его рёбра – слишком чувствительными. Сквозь сетчатую ткань простыни Кирилл видел силуэт санитара: он шёл позади койки, подталкивая её «психо»-энергией.

Пол хирургического отделения был куда ровнее, а воздух – холоднее, Кирилл ощутил это даже под простынёй. Мимо проносились другие каталки с визгливыми колёсиками и обрывки фраз санитаров, обсуждающих не то какой-то праздник, не то публичную казнь. Вдруг Кирилл почувствовал, как зашевелилась простыня на нём. Набрав в лёгкие воздуха, он приготовился дать словесный отпор, но всё движение тут же прекратилось. Голоса стали удаляться, пока совсем не стихли. Несколько минут Кирилл вслушивался в чьё-то храпение и непрерывный гул, исходящий будто бы от самих стен, прежде чем решился выглянуть наружу. Палата отличалась от общего отделения отсутствием окон и прикроватных тумб, а также повышенной плотностью заполнения – койки стояли впритык друг к другу. Все пациенты на койках спали, что значительно упрощало задачу. Бо́льшая часть прибыла сюда из переводной палаты. Их кармашки для карточек были пусты.

Кирилл откинул простынь, спустил ноги на прохладный пол и глубоко вдохнул. Он и не думал, что в Новерии существует настолько свежий воздух – прохладный, в меру влажный и без посторонних запахов. Кирилл готов был просидеть здесь весь оставшийся день, но обеденный перерыв близился к концу. Прежде, чем Доктор Глау пойдёт проверять больных и наткнётся на Ларри в сопровождении Глории, нужно если не вернуться, то хотя бы выведать как можно больше.

Кирилл обследовал койки тех, кого не было в переводной палате. При них имелись обменные карточки – ни одного «Урвиля». Закончив осмотр палаты, Кирилл подошёл к двери, как можно осторожнее потянул ручку на себя и выглянул в открывшийся зазор. Стены хирургического были выкрашены в грязно-синий цвет, который, впрочем, понравился Кириллу. Коридор был пуст, но сквозь гул проступали тихие голоса и писк приборов.

Придерживая дверь, Кирилл шагнул через порог – и пол качнулся на него. Боль появилась не сразу. Кафельные плитки танцевали перед ним, собираясь в причудливые узоры, за которыми не успевал взгляд. Открывающиеся двери били его по ногам, и он не мог встать. Мелькнуло испуганное лицо Глау. Кто-то кричал на него, и доктор кричал в ответ, размахивая руками. Кирилл не чувствовал воздуха и боялся, что вот-вот задохнётся. Кровь капала на грязный пол под его руками.

– Хватит! – откуда-то появилась Глория.

Она подхватила Кирилла под локоть и помогла подняться.

– Мы уходим! С дороги!

Доктор Глау крикнул что-то вслед. Отверженные плясали вокруг, сливаясь со стенами и песком, и Кирилл то и дело прикрывал глаза, чтобы не сойти с ума.

Каким-то неведомым образом они оказались у Кирилла в комнате. Глория достала из его шкафа раствор перекиси, смочила комок ваты и принялась водить им по его лбу. Кирилл почувствовал покалывание и мысленно попытался заставить её губы перестать расплываться по лицу.

– Я должна была пойти сама! Я не думала, что они… – девушка покачала головой. – Прайса никто и пальцем не тронул, даже когда он освободил того… Я думала, что и ты…

– Опять Прайс, – прохрипел Кирилл. – Не хочу о нём слышать.

– Да, к чёрту его! – Глория швырнула мокрую вату в мусорное ведро в другом конце комнаты. – Я узнала кое-что об Урвиле. Ларри видел, как его привезли ночью, побитого и связанного.

– В самом деле?

Он не помнил, кто такой Урвиль и почему его это должно волновать, но, глядя на выражение лица Глории, не мог ответить иначе. Если ей это так важно, то почему бы и нет. Он всегда сможет вспомнить об Урвиле позже.

– Похоже, у тебя сломан нос, – Глория достала новый клочок ваты. – Кровь не останавливается.

– Теперь меня точно возьмут в хирургию, – усмехнулся Кирилл.

– Я поговорю с отцом, – решительно сказала Глория. – Скажу, чтобы наказывали меня, а не тебя.

– Они и сами будут только рады избавиться от меня.

– Я так не думаю. Для чего-то же они тебя оставили.

Её лицо, на несколько минут ставшее таким ясным и красивым, снова поплыло.

– Я попробовал найти Сергио… и он умер.

– Умер? – Глория не удивилась. – Так и думала, что его не отпустят.

– Отпустят – куда?

– Во Фраг, куда ещё? Нам давно пора было прекратить торговать с ними. Который раз их посланник приносит с собой мерзкий сюрприз.

– Вы враждуете?

– Конечно, – Глория потрясла окровавленной ватой. – Фрагские апостаты – горстка бандитов без цели и смысла.

Какая цель была у Кирилла? Он перебирал варианты и остановился на том, что всегда хотел стать хорошим хирургом. Симулятора было недостаточно, а плановые операции проводились слишком редко, и он добился перевода из Центральной Исследовательской Клиники Дрида во Фраг. Там его ждали сжатый армейский курс, погоны военного врача и… «Отверженные».

– Вы мало чем различаетесь, – Кирилл с трудом двигал языком. Он не понимал, на каком языке говорил, и говорил ли вообще. – Я помню, как они напали на нас…

Фраг нависал над ним, как солдат нависает над поверженным противником. Он проводил срочную операцию майору Кэролу, раненному во время атаки на транспортный узел, когда в полевой госпиталь ворвались Отверженные. Операцию нельзя было останавливать, и он продолжал до тех пор, пока захватчики не встали на порог операционной. Скальпель в его руке сменился блестящим пистолетом, а тела на столе сделались загорелыми, изрезанными шрамами. Голоса, звучащие как Универсальный Помощник из симулятора, сопровождали его, подсказывая направление, пока он водил по телам тонким лазерным лучом, и кровь затапливала операционную. Он продолжал до тех пор, пока уровень тёплой красной жидкости не достиг его рта. Ему оставалось только захлебнуться – и он с радостью это сделал.