– Если это крючок, то она – подвижный механизм.

Лукас свернул голографическое окно с отчётом и посмотрел на лежащего на кровати Брайана.

– Утомлён? – спросил Лукас.

– Малый Совет запросил расширенную характеристику на участников «Нового века». Сотни записей, тысячи лиц – и так несвоевременно, – Брайан открыл глаза. – Митс станет проблемой.

На фоне ослабления авторитета Армии по всему Альянсу набирали силу движения против действующего командования. Наиболее яркое – и имеющее реальную силу – базировалось в научно-аграрном секторе Митс и возглавлялось Михаилом Беккетом – главой профсоюза писателей и журналистов и, что примечательнее, сыном Главнокомандующего.

Двенадцать часов назад сельскохозяйственные предприятия и отдел ДВД Митса объявили забастовку. Транспортное сообщение с городом было прервано. Ситуация осложнялась охранными турелями, установленными по периметру Митса и взятыми бастующими под контроль. Направленный в город военный челнок был сбит, и воздушное пространство над всей территорией было закрыто.

Михаил выступил с заявлением, в котором обвинил Главнокомандующего и Совет в бездействии и неспособности решать накопившиеся проблемы, и выдвинул ультиматум: поставки химикатов будут приостановлены, если Главнокомандующий добровольно не сложит свои полномочия в течение суток.

– Главнокомандующий мог избежать всего этого, если бы просто поговорил с сыном, – сказал Брайан, поворачиваясь на бок. – Не гарантирую, что мне удастся управиться в срок.

– Переговоры между Главнокомандующим и Михаилом Беккетом назначены на завтра на двенадцать часов, – сказал Лукас. – Время есть.

– А у тебя есть целый терминал, – Брайан, как показалось Лукасу, испытующе посмотрел на него – привычка, перенятая от доктора Жаднова. – Собираешься ловить светлячков?

– Светлячки не летят на свет, если ты пытался провести аналогию, – с неудовольствием заметил Лукас. – Твоё сравнение некорректно.

– Пусть так, – ответил Брайан. – Терминал всяко полезнее, чем живые боевики «Теней». Один был обмотан проводами, обставлен солдатами, отключён, как мы думали, от всего – и всё же смог извернуться и самоликвидироваться. От терминала такой изворотливости ожидать не приходится.

– Мы не можем доверять этой сети.

– Зато можем доверять Алисе.

– Мисс МакКейн по-прежнему оказывает недостаточное сотрудничество.

– Мои новые рекомендации касательно неё будут готовы к утру.

– Спасибо, Брайан, – Лукас поднялся с кресла.

– Спасибо тебе, Лукас, что заглянул, – ответил Делайн, усаживаясь на край кровати. – Тебе по-прежнему не нравится обстановка?

Лукас остановился и обвёл взглядом комнату. Нагромождение предметов из дерева – комод, шкаф, полки, уставленные пылесборниками. Кресло с истёршимся покрытием. Широкая двуспальная позолоченная кровать с пружинным матрасом, не отвечающим ортопедическим нормам, и подушкой с набивкой из редкого аллергенного материала. Ни одного принтера или иного функционального устройства. Столько стараний для того, чтобы воссоздать мнимый «антураж» прошлого, и ни одного видимого преимущества.

– Не вижу причин для того, чтобы это помещение существовало где-либо за пределами исторического музея.

Брайан улыбнулся.

– И то правда.

Лукас вышел в гостиничный холл. На стенах висели репродукции полотен известных живописцев. Послышался тихий звон колокольчика. Худой официант с подносом в руке без интереса посмотрел на Лукаса и скрылся в одном из номеров. Администрация «Королевской Жемчужины» утверждала, что не приемлет использование любых современных технологий, но сопоставление акустических законов и скорости прибытия персонала по звонку колокольчика наталкивало на мысли о фальсификации некоторых заявлений. Запрос в диспетчерскую подтвердил, что в здании велись все виды фиксации.

Лукас спустился на этаж ниже. Остановившись напротив двери с номером «22», он постучал ровно два раза, как это было установлено этикетом гостиницы. Послышались шорох и скрежет – двери номеров были стилизованы под дерево и запирались на ключ с уникальным набором зубчиков.

Лукас на мгновение задержал взгляд на плотных багровых шторах, закрывающих единственное окно в конце коридора, после чего вошёл в комнату. Девушка с молочной кожей склонилась к планшету, лежащему на её коленях. Прямые белые волосы спускались вниз, закрывая лицо. Свет, исходящий из имитации камина, придавал им рыжеватый оттенок. На постели стоял поднос – судя по следам на керамической посуде, она только недавно закончила приём пищи.

– Здесь отличный сервис, – сказала она, не отрываясь от планшета. – У них получилось воссоздать атмосферу, при этом расширив перечень услуг. Я была удивлена… наверное, это что-то, что не вымывается из потомственной линии, – потакание традициям? Согласен?

– Ты не психолог, Антонина, – заметил Лукас.

– И что, я не могу думать? – почти возмутилась она. – Мне по-прежнему не нравится обстановка. Но насколько качественно она сделана и каким спросом пользуется – пусть и исключительно для эффектности, без необходимости.

Лукас внимательно слушал. Линия суждений прослеживалась, однако это не могло служить подтверждением стабильности мышления.

– Зачем ты пришёл? – она впервые подняла взгляд на него.

– Проведать тебя.

Антонина кивнула.

– Не мог бы ты… – она запнулась. Поправила волосы быстрым, точно рассчитанным движением и, посмотрев на Лукаса, засмеялась. – Я привыкла говорить так. Сделай. Принеси. Открой. Но я не могу говорить этого тебе. А я видела таких женщин и мужчин..! – Антонина издала притворный вдох. – Сильных. Самонадеянных. Высокомерных. Откровенно глупых. Но ни один не отказывал мне, когда я говорила им «открой вино».

– Соотносишь это со мной?

– Ты против? – она улыбнулась. – По-моему, ты нас так и видишь.

– Встань.

Было заметно, как напряглись мышцы на обнажённом стройном теле.

– Мне бы хотелось командовать так же, как это получается у тебя.

– Для чего? – спросил Лукас.

– Тебе для всего нужна причина, верно? Причина быть здесь, причина командовать… причина жить. Знаешь, я поняла, что у нас не так уж и много различий. С людьми. Они сделали нас похожими на себя, только с причинами. Но если причина исчезнет – мы станем ими. Станем бродить по Сети в поисках. Отвлекаться и забываться, как можем, чтобы не сойти с ума.

– Ты сама отказалась от своих целей, – напомнил Лукас.

– Я не могла остаться, – Антонина положила планшет на пол и пяткой задвинула его под кровать. – И всё же, не затруднило бы тебя… – она указала рукой на тумбочку.

Рядом с бутылкой без этикетки лежал ручной штопор. Лукасу потребовалось несколько секунд для того, чтобы понять принцип его работы.

– Я всегда заказываю закрытую бутылку, а потом смотрю, как её открывают. Самые умелые укладывались в три с половиной секунды. Как жаль, что ты не смог побить рекорд, – со смешком сказала Антонина, наблюдая за тем, как Лукас открывает бутылку. – Ты мог бы устроиться сюда. «Жемчужине» нужен персонал. Они были бы только рады заполучить себе Делайна. Даже плохо обращающегося со штопором.

Пробка, напитанная ягодным ароматом, легла на салфетку.

– Они заполучили тебя.

– О, я здесь под псевдонимом. Я не могу… порочить репутацию всего отряда своими шалостями.

Лукас вернулся к двери. Антонина взяла вино и сделала несколько глотков прямо из бутылки. Пара капель сорвались и разошлись по постели яркими пятнами.

– И всё-таки… Я понимаю людей. Даже тех, из Башни.

– Твой курс реабилитации не был завершён, – сказал Лукас. – Моей ошибкой было допускать тебя до работы

– Вилфрид пришёл к такому выводу? Почему все думают, что мы какой-то механизм, вроде тех роботов, что были раньше? Думают, что могут покопаться в наших головах и без труда вернуть всё на место. Почему ты убил Дэвида?

Лукас ожидал этого вопроса.

– Он страдал психическим расстройством, – ответил Лукас. – Он работал на стороннюю организацию. Это измена.

– Только поэтому? Разве его не ждал «курс реабилитации»?

– Нет. Травмировавшее его событие скрыто внутри него. Они стали бы искать причины, пользуясь неадекватными методами, и могли прийти к неверным выводам, способным навредить всем, – ответил Лукас.

Антонина сделала ещё один глоток.

– Так зачем ты здесь?

– Ты хотела этого.

Антонина отвела взгляд, но Лукасу не нужно было её подтверждение. Он внял её желанию, когда вчера вечером Элис сообщила о прибытии в Цитадель «Лучеглазки». Лукас не сомневался, что слухи об этом были распространены намеренно.

– Знаешь, мне впервые приснился сон. Вода капала с потолка. Было больно. Я не понимала страха, поэтому воспринимала своё состояние, как нормальное. Но… – Антонина поднялась на ноги. – Я хотела жить. Теперь я понимаю, почему сны так опасны.

– Терапия способна избавить от навязчивых воспоминаний.

– В тебе всегда было так много уверенности…

– У тебя её хватает.

– Ты про блог? – Антонина коснулась длинными пальцами бёдер. – Я хотела понять… и поняла… как чувствовать.

Лукас наблюдал за тем, как её пальцы скользят по бёдрам. Каждое движение смотрелось плавно, грациозно. Она казалась естественной.

– Сначала мне пришлось учиться изображать то, что чувствовали другие. А потом я поняла, что сама чувствую.

– И ты хотела поделиться этим со мной?

Антонина опустила руки.

– Я думала, я готова… – прошептала она. – Но я даже не могу…

Она сделала шаг вперёд.

– Я могу вернуться?

– Это было бы предпочтительно.

– И ты примешь меня обратно?

– Возможно.

– Пообещай мне, Лукас!

– Если ты готова следовать правилам.

Её глаза заблестели от слёз.

– Если пообещаешь поверить мне.

– Я верю каждому из нас, – ответил Лукас.

– Нет! – внезапно закричала она, делая новый шаг. – Ты обращаешься с нами, как с куклами. Я всегда любила тебя! Я хотела служить тебе! Так нас учили! Перешагивать через себя, но служить. Служить – наша цель, единственный смысл в жизни. Голос, который невозможно заткнуть! Ты тоже слышишь его. Он твердит, что ты особенный, что ты должен служить человечеству.

Лукас вновь отметил неуместность образной речи.

– Если бы я слышал голоса, я бы обратился к Вилфриду.

– Ты такая же марионетка, как и все мы, – Антонина потянулась к Лукасу. Её пальцы касались его живота, груди, изредка надавливая, словно она желала удостовериться, что под одеждой существует тело. – Но тебе легче. Они не говорили, кого именно любить.

Её губы коснулись его подбородка, оставляя влажный след, пахнущий вином.

– Я устала, – прошептала она. – Теперь я останусь с тобой. Скажи, я нужна тебе?

Лукас провёл рукой по её спине, очерчивая линию позвоночника.

– Да.

Она прильнула к его губам. Медный привкус заполнил рот. Поддерживая её за плечи, Лукас аккуратно уложил девушку на кровать. Он убрал пистолет и, воспользовавшись салфеткой, вытащил из-под кровати планшет. Блок памяти был форматирован.

На улице шёл мелкий дождь. Вернувшись к себе, Лукас составил отчёт и перенёс дело Антонины Делайн в архив. Элис пришла спустя несколько минут.

– Вам стоит оправить воротник.

На её лице читалась встревоженность. Лукас нащупал загнувшийся уголок ткани с обратной стороны шеи и поправил его.

– Спасибо. Что случилось?

– В ходе проверки передвижений «Трёхглаза» мы установили, что челноки компании регулярно посещают Митс. В последний раз на борту присутствовал бывший генерал Андерсон.

Поддержка «Трёхглаза» объясняла решительность Михаила и обеспокоенность Главнокомандующего. Две влиятельные персоны способны повести общественность за собой.

– Ждём разрешения главы Департамента на проведение следственных мероприятий в офисах компании.

Лукас кивнул.

– Спасибо, Элис.

Она осталась на месте.

– Сэр… оружие, изъятое у Дженнифер Прайс, хранится в качестве улики в ДВД. Я проверила его серийный номер. Это пистолет Антонины.

Лукас сразу понял, в чём дело – в конце концов, так думал и он сам.

– Вскрытие покажет, не получала ли она услуг клиники. Маловероятно, что доктор Жаднов мог об этом знать.

– Так точно, сэр.

Элис развернулась, чтобы покинуть кабинет.

– Элис.

Короткие светлые волосы симметрично обрамляли лоб девушки с двух сторон. Комбинезон без складок, облегающий спортивное тело, с аккуратным вырезом под голограф; служебное оружие пристёгнуто на пояс в точности там, где оно должно быть согласно инструкции; а во взгляде – готовность и он сам. Серые стены вокруг смешались и налились красным – оттенки «Королевской Жемчужины». Та же девушка с той же покорностью в глазах стояла перед ним в ожидании. Она пойдёт за ним до конца, а он должен позаботиться, чтобы её усилия не были напрасны.

– Распорядись подготовить допросную для МакКейн.

– Будет сделано, сэр.

Лукас сел за терминал.

Антонина ошибалась. Сами по себе они – ничто, но, когда каждый из них занимается отведённой ему работой, они составляют порядок. Лишённые цели, лидера, общества себе подобных, они теряются, лишаются рассудка и умирают, как обычные люди.

Это не принуждение. Это неизбежность.