– Сэр.

По центру ковра, там, где сходились прямые линии звезды, стоял в своей обычной, словно вытянутой по линейке, позе Лукас Делайн.

– Вольно, Лукас, – Ник осторожно приподнялся на диване, стараясь не тревожить спрятанную под фиксирующую повязку левую руку. Встречать подчинённых вот так, открыто демонстрируя слабость и уязвимость, было неразумно, но в случае с Делайнами, чья готовность следовать приказам строилась не на авторитете командира, но через понимание и принятие самой необходимости им следовать, такой эпизод не означал в сущности ничего. – Я не слышал, как ты вошёл.

– Вам стоило остаться в лазарете, сэр.

Опустив ноги на пол, Ник облокотился на спинку дивана и поднял правую руку с голографом. Устройство прошло проверку на прочность куда лучше самого Ника, отделавшись лишь одной вмятиной на корпусе.

– Лечь в лазарет и позволить им закопать «психо»? Лишить экспериментальные войска своего статуса как такового?

– Не вижу предпосылок к столь радикальным мерам.

– Интерфейс.

Перед Ником развернулось голографическое меню. Судя по истории уведомлений, обезболивающее было введено больше часа назад, и, хотя боль уже начала возвращаться, сонливость сохранялась. Следующая инъекция запланирована через полтора часа. Среди помеченных важными сообщений мелькнуло имя Дженнифер Прайс. Доктор Жаднов нашёл время на то, чтобы проверить её, и не обнаружил серьёзных повреждений.

Ник улыбнулся.

Было непросто убедить Малый Совет, но имя Райса сделало своё дело. Многое можно простить тому, кто погиб, сражаясь за Альянс, а ещё больше – его семье. Следственные мероприятия выиграют немного времени – достаточно для того, чтобы доказать всем, что Дженнифер – именно тот солдат, что нужен Совету. Тем важнее не оступиться сейчас, не позволить детской глупости снова взять вверх – второго шанса для неё не будет.

– Свернуть, – приказал Ник и перевёл взгляд на Лукаса. – Стараниями обоих Прайсов на экспериментальные войска обращено всё внимание Совета. И всё его недовольство.

– Вы получали моё предупреждение относительно Дженнифер, – напомнил Лукас.

– Я не хотел подвергать её гипнозу, – признал Ник. Спорить с Делайном о «психо», не имея на руках конкретных доказательств, было бесполезно, но ему так хотелось заставить Лукаса увидеть истинные перспективы, скрытые в этой таинственной энергии… – Мне нужно её доверие. Энергия «психо» базируется на своём обладателе, «психо» должны верить в то, что делают. Дженнифер – единственная, кто смогла адаптироваться – пускай и не в полной мере – к таланту в позднем возрасте. Она должна была выйти на экзаменационное испытание в следующем месяце…

– Это не оправдывает совершённое преступление.

Ник выпрямился настолько, насколько позволял болевой порог.

– Я беру на себя всю ответственность за её действия.

– Таким образом, Вы собираетесь оставить эти действия безнаказанными, – уточнил Лукас.

– Я понесу наказание как командир подразделения и сам определю меры в отношении Дженнифер. В первую очередь вина лежит на неэффективной системе безопасности, она требует пересмотра. Действующие в Цитадели террористы должны быть обнаружены и устранены в кратчайшие сроки. Сосредоточься на этих двух задачах.

– Да, сэр.

Ник потёр подбородок. Тонкие волоски были похожи на ворс нового ковра – жёсткие и слишком частые. Ему захотелось подойти к зеркалу, чтобы убедиться, что они не того же отвратительного синего цвета. Ник воспроизвёл в памяти таблицы из утренней сводки, чтобы отвлечься от навязчивого желания.

– У меня из головы не выходят опубликованные сегодня демографические сводки, – заговорил он. – За десятилетие рождаемость упала на тридцать процентов. Больше половины детей рождаются с врождёнными заболеваниями. Грубо говоря, треть взрослого населения Альянса – ни на что не способные овощи на таблетках. Подумать только, а ведь до войны людей волновали проблемы перенаселения! Двадцать восемь миллиардов – внушительная цифра. А сейчас? Во всём Альянсе не наберётся и пяти миллионов.

– Я давал свою оценку, – ответил Лукас. – Идеальным решением стало бы ограничение репродуктивных возможностей человека и усиление контроля за потомством с внедрением методов генетического усовершенствования.

– Читал ли ты работу Кассандры? В своей работе она утверждала, что Делайны – тупиковая ветка эволюции. Без способности к размножению ваша ценность нивелируется самим временем.

Ник с интересом следил за реакцией подчинённого, но Лукас сохранил привычное серьёзное выражение.

– Кассандра Маук была сторонником хаотичной репродукции. В то время как репродуктивная система человека несовершенна, что было неоднократно доказано многочисленными исследованиями.

Ник помнил, с какой верой Кассандра отстаивала свои слова в любом, даже самом незначительном споре. Она повторяла, что только так, только последовательным убеждением каждого оппонента, можно добиться настоящей поддержки. Это её и погубило. Людям не нужны убеждения, они верят тем, кто кричит громче остальных.

– Делайны, как и Мауки, воспитывались специфичным образом, и я не удивлён, что некоторые вещи для нас неочевидны. Я уверен, со временем ты увидишь в её словах куда больше рациональности. Важна не только и не столько репродукция, – Ник немного помолчал, подбирая слова. – Принято считать, что зарождение семьи с целью продолжения рода установлено самим Создателем. Ограничив эту возможность, мы отберём у людей фундаментальную для общества веру в природу человека.

– В текущем столетии, когда поддержание жизнедеятельности сводится к многочисленным химическим препаратам и искусственному воссозданию климатических условий, Ваше утверждение не имеет смысла. Убрав вышеприведённое, Вы получите «природу человека» в чистом виде – вымирающий вид, чей организм не смог адаптироваться. Будучи главой подразделения, выступающего за внедрение искусственных систем для усовершенствования возможностей бойцов, Вы должны это понимать.

– То, что допустимо в рамках боевого подразделения, неприменимо к обществу глобально, – сказал Ник. – Народ не станет противиться паре-тройке десятков солдат, добровольно решившим подвергнуть своё тело аугментации, но если каждого принудят отказаться от исконно человеческого? И кто – выходцы из пробирок?

– Некоторые, тем не менее, считают действия экспериментальных войск злоупотреблением, – сообщил Лукас.

– Главнокомандующий говорил с тобой об этом? – усмехнулся Ник. – Можешь не отвечать. В начале войны, ещё когда власть Армии была абсолютной, а успехи – несоизмеримо мизерными, Совет запустил программу для создания военной силы, способной противостоять противнику, ты ведь помнишь из истории? Мальчиков и девочек отбирали в возрасте 4-5 лет и воспитывали в тренировочных лагерях, где учили всему, что должен уметь делать образцовый солдат: уничтожать противника, игнорировать боль и не задавать вопросов. На протяжении двадцати лет Совет располагал дисциплинированной армией, состоящей целиком из людей, вышколенных по первому приказу друг за другом голой грудью бросаться на роботов. Но даже с такой обстоятельной подготовкой они по-прежнему оставались людьми – существами с низкой скоростью реакции и мышления, хрупкими и подверженными болезням, по-прежнему не лишёнными собственных желаний, а иногда и взглядов. Желающих умирать за одну лишь идею освобождения постепенно поубавилось – людям было комфортно и под Барьером. Программа была закрыта, Совет признал политику Армии неэффективной, а основными целями человечества стали не сопротивление и победа, а реабилитация, отстройка и аккумуляция сил.

По прошествии полувека стало ясно, что период реабилитации затянулся, а сил для отпора роботам так и не накопилось. Импланты по-прежнему были вне закона, так что же они сделали? Поступившись заповедями этики, запустили проект «Маук».

Вылазки за Барьер стали регулярными и больше не сопровождались колоссальными потерями. Мы усовершенствовали «Адама», реанимировали медицину, пересмотрели военную подготовку, сделали жизнь под Барьером комфортной и безопасной. А потом вернули им Орион.

В горле пересохло. Ник обвёл взглядом помещение, некогда бывшее его кабинетом. Помимо дивана, с которого содрали пострадавшую обивку, и встроенного в стену принтера, в комнате остались только позаимствованные у Делайнов простой белый стол с вмонтированным в него терминалом и жёсткое кресло. Новая мебель уже изготавливалась, но пройдёт долгое время, прежде чем кабинет обретёт свой прежний облик.

Маленький чайник, в котором он заваривал себе наивкуснейший чай, разлетелся вдребезги вместе со столом, на котором стоял. Кувшин с водой постигла та же участь.

Закряхтев, Ник начал медленно подниматься, преодолевая накатывающую боль. Его остановила рука Лукаса.

– Я помогу.

Ник благодарно кивнул.

Лукас направился к принтеру. Раньше его закрывала стенная панель, но после инцидента она была снята.

– Мы вернули им Орион, – повторил Ник, и на мгновение перед его глазами возник полуразрушенный заброшенный городок, укрытый снегом. – Райс был не единственным из офицеров на той миссии, кто не желал иметь дело с нами – Главнокомандующий всячески препятствовал нашей интеграции в Армию, долгое время оставляя за нами полномочия военных консультантов. Но Орион доказал, что мы на что-то способны – может быть, даже выиграть эту войну.

Выявившийся дефект Мауков и провальная операция во Фраге подпортили репутацию новосформированных экспериментальных войск, но захваченные нами «психо» спасли положение. С их внедрением в отряды, отправляемые за пределы Альянса, наши потери сократились ещё в полтора раза, а процент заданий, завершающихся результатом, подскочил до сорока. Мы смогли исследовать места, добраться до которых не решались десятки лет. И тем не менее, Совет по-прежнему отказывается проводить кампанию по привлечению в армию «Отверженных» из Фрага, отказывается он и от проведения расширенных мероприятий по изучению «психо»-феномена.

С первого дня существования экспериментальных войск я напоминал Совету, что наши ресурсы ограничены. Мы должны использовать их по максимуму, если надеемся вернуть хотя бы сотую часть утраченного. Я много лет повторял это, прежде чем добился разрешения на частичную кибернизацию одного из своих солдат. И даже несмотря на потрясающие результаты, вновь и вновь я сталкивался со стеной предубеждений и сомнений, и до сих пор я вынужден объяснять необходимость этих мер.

Да, времена изменились. Вот уже как десять лет экспериментальные войска не приносят громких побед, в отличие от скандалов. Неурядицы с «психо». Сбежавший Прайс. Дженнифер… Неодобрение растёт. Экспериментальные войска становятся проблемой – сложной и серьёзной. Понимаешь, почему так происходит? С каждым полученным разрешением планка ожиданий поднимается, от нас ждут не чего-то, а победы! А после потери Ориона – тем более. Нельзя допустить провала…

– Сэр, – голос Лукаса прозвучал слишком громко и, вздрогнув, Ник открыл глаза.

Делайн стоял перед с ним со стаканом воды в руках. Ник осушил его до дна.

– Я приготовил для Вас чай, – Лукас указал на придвинутый к дивану стул. – Я постарался подобрать наиболее оптимальные параметры, чтобы добиться вкуса, схожего с тем, что Вы пьёте обычно.

– Спасибо, Лукас. Не разделишь его со мной?

– Спасибо за предложение, сэр, но мне необходимо вернуться к обязанностям.

Ник поставил стакан на стул и осмотрел подчинённого. Ссадина на лице Лукаса почти полностью затянулась.

– ДВД завершили проверку по тебе?

– Следственные действия в отношении меня завершены. Мои действия были признаны легитимными.

– Значит, ты снова в строю, – Ник осторожно потянулся к чашке. – Есть зацепки по Джонсону?

Торговец информацией предоставлял интересные данные по некоторым высокопоставленным лицам Альянса, а его контакты среди «Отверженных» помогли переманить и захватить ценные кадры. Уровень его осведомлённости создавал угрозы для безопасности Альянса.

– Дело Джонсона требует комплексного изучения и будет передано в ДВД под личный контроль главы Департамента.

Чай был слишком терпким. Ник нахмурился.

– Чьё это решение?

– Личным распоряжением Главнокомандующего Делайны были привлечены для мероприятий, направленных на обеспечение безопасности внутри Барьера, – пояснил Лукас. – Прочие дела не являются приоритетными.

Ник кивнул.

– Спасибо, что зашёл, Лукас.

Лукас отсалютовал и вышел из кабинета. Ник допил чай и вернул чашку на стул. Сонливость одолевала его. Ник собирался поудобнее расположиться на диване горизонтально, когда в наушнике раздался писк – на голограф поступил звонок.

– Идентифицировать.

«Теринг Голдэйр, Дрид, личный код…»

– Соединить, только звук.

Они договаривались встретиться этим вечером. Судя по идентификационным данным, она так и не выбралась в Цитадель, чему он был только рад.

– Привет, милый, – громко заговорила Теринг в наушнике. Ник поморщился. Он не мог дотянуться до голографа и убавить громкость на интерфейсе из-за сломанной руки и не мог приказать голографу или самой Теринг сделаться тише. – Ты на работе?

– Прилёг отдохнуть. Ты ещё не доехала?

– Я отправила тебе сообщение днём…

– У меня не было времени его посмотреть.

– Ничего… – в её голосе прозвучала обида, тут же сменившаяся негодованием. – Этот болван опять задал проект! Клянусь, это смена министра культуры на него так повлияла, и он решил, что будет задавать нам исторические реконструкции каждую неделю!

Это был двадцать первый раз за месяц, когда Теринг жалуется на своего преподавателя истории. Она получала дополнительное образование на факультете журналистики в университете Дрида и в качестве дополнительного предмета на этот год выбрала историю – о чём практически сразу пожалела.

– Уверен, ему просто понравились твои реконструкции, – успокаивал её Ник.

– В этот раз мне придётся делать всё в одиночку – для меня не нашлось пары. Я сижу одна с дурацким проектом по реконструкции, вместо того чтобы сидеть с тобой за бокалом вина. – Теринг вздохнула. – Я знаю, что это неинтересно, прости. Как думаешь, мы сможем увидеться на следующей неделе? Я смогу прилететь на своём аэрокаре, если эта рухлядь ещё не продастся.

– Не могу ничего гарантировать, извини, – сказал Ник. – Сейчас сложное время.

– Я знаю… – в голосе Теринг послышалась тревога. – Береги себя там, пожалуйста.

– Угу.

Ник знал, что Теринг обижается, но у него не было ни сил, ни желания разбираться с этим сейчас.

– Ну, не буду больше отнимать твоё время, – после паузы сказала Теринг. – Люблю тебя.

Она сбросила соединение первой.

– Потушить свет, – приказал Ник и закрыл глаза.