Стоит ли верить, утешая себя?

Стоит ли страдать украдкой?

«Да» – я отвечаю без труда,

Не замечая от других нападки…

День был в самом разгаре, так что вся округа была во власти солнечных лучей. Даже мрачный замок Графа Мортимера, кажется, на минуту показался чем-то воистину дружелюбным. В такие дни, наверняка, совершались научные открытия или что-то в этом роде.

Граф был болен, оттого проводил день, лёжа в постели. Его хворь не была чем-то опасным, так, обычная простуда, правда симптомы были неприятные и совершенно не давали спать. Жули, которая не скрывала своего счастья с Мориссом, частенько приходила в кабинет, чтобы проведать больного. Со свойственной женщинам беспокойностью, она сильно преувеличивала, а потому не разрешала Графу ничего кроме постельного режима.

Он ценил это, однако печаль не оставляла его. В глубине души он лелеял надежду на то, что тень сомнения оставит его в покое и позволит трезво мыслить. Суждено ли Офелии обрести вторую жизнь?

В то утро Жули, как всегда, проверяла состояние больного. Ей, наконец, начало казаться, что он идёт на поправку. Ответственность будто спала с её плеч, и она направлялась к выходу из кабинета в коридор.

Вдруг в её сознании что-то дрогнуло. Она никак не могла понять, что же заставляет её останавливаться. Это походило на сумасшествие, и она пыталась прогнать эти мысли прочь. Наверное, ей померещилось. Ещё немного подумав, девушка всё же продолжила идти в коридор, оставив Мортимера в тишине кабинета.

Граф спал, обливаясь потом и чувствуя, что болезнь не отпускает его. Он не мог думать, даже отвлечься. Боль шла по телу, задевая каждую клетку. Поэтому если он засыпал, то большую часть времени видел кошмары. Все они были о последних событиях, каждый сон воспроизводил картины прошлого. Вот он стоит и говорит с Маркелой в её квартире, а в следующем сне уже осматривает лавку, где всё произошло. Происходящее было до жути реально, поэтому, оказывало колоссальное действие.

Он резко просыпался, а убедившись, что всё в порядке и находится по-прежнему в своей постели, смотрел в потолок. Рассматривая узоры, украшавшие кабинет, он вроде бы немного успокаивался. Больше всего он боялся не успеть. Ведь дни каждого могут оборваться в любую секунду.

И вот Жули ушла, оставив его наедине с узорами и своими мыслями. Графу почудилось, что кто-то вздрагивает и он поддался любопытству. Сделав усилие, Мортимер опёрся на локти и сел. Вокруг всё было также тихо, как и раньше. Он осмотрелся, не замечая ничего необычного. Всё тот же кабинет, заваленный горами бумаг и стены, завешанные чертежами. Из окна дул тёплый приятный ветерок, который немного освежал воздух в комнате. От его дуновений листочки на столе слегка подрагивали, а во время сильных порывов и вовсе кружились в танце.

Ничего такого. Или же нет? Чего-то не хватает. Конечно же, его озадачила пустота в одном из углов. Любопытство одолело его окончательно, и он пересилил себя, встав с кровати. Он делал неуверенные шаги, слегка покачиваясь, словно те листочки на столе. Босые ноги слегка шумели, издавая скрип. Терпения у него было всё меньше.

Наконец, он достиг того самого угла. Совершенно ничего. Не может же быть, чтобы он не заполнил этот угол? В его голову закралось подозрение. А что если кто-то тут побывал и что-то переставил? Странно конечно, но теоретически возможно, удивляться в последнее время он уже привык.

Его снова насторожил скрип, но на этот раз уже другой. Звук исходил из старого шкафа, который последний раз был открыт Мортимером около года назад. В нём хранились вещи из родительского периода, которые он редко доставал. Ему не хотелось лишний раз грустить о светлых годах юности, когда свет, кажется, был ярче, а жизнь беззаботнее. Но главное, что там, в юности, он оставил воспоминания об Офелии. О той, которой посвятил всю свою жизнь.

Дверка шкафа приоткрылась. Мортимер стоял в полуметре, поражённый, потерявший дар речи. Из приоткрывшейся двери выглянуло личико. Он знал эти глаза, и в тот миг из глаз его потекли слёзы. Он плакал и не мог остановиться. Перед ним сидела Офелия. Его долгий труд, который отнял столько сил, был не напрасным. Девушка выглядела абсолютно живой.

Офелия беспокойно осматривалась, словно не понимая, как здесь очутилась. Она завернулась в какую-то тряпку, поскольку до этого была нагой.

Оба долго не решались ничего сделать. Хотя, без сомнения, это было именно то, чего столько времени ждал Мортимер. Увидеть ту самую, молодую девчонку, с глубокими глазами и тёплым дыханием, вот чего он так страстно желал. Наконец он шагнул к ней и протянул руку. Девушка неуверенно посмотрела на него, и спустя пару секунд сделала ответный жест.

В свете дня, она казалась ему какой-то невероятно милой. Чувства переполняли его. Сколько всего нужно сказать. Самое главное понять, что же она помнит из прошлого и кем себя считает.

– Послушай, я Мортимер. Ты помнишь меня?

– Я кое-что припоминаю. Но ты так переменился.

– Да, годы изменили моё лицо. Скажи мне, как твоё имя?

– Кажется, Офелия. Как ту девушку из легенды. Моим родителям должно быть очень нравилась эта история. А кстати, где они? Что с ними?

– Боюсь, ты слишком долго спала.

– Что ты пытаешься мне сказать?

– Полагаю, что они уже не с нами. Я бы не хотел тебя огорчать, но это так.

– И сколько же лет длился мой сон?

– Выходит, что двадцать.

– Отчего я так и осталась молодой?

– Видишь, я даже не знаю, как объяснить. Постараюсь, конечно. Дело в том, что я создал тебя заново.

– А что случилось с прежней мной?

– Ты погибла от рук убийц.

– Значит это уже не я?

– Я не ожидал таких результатов. Выходит душа переместилась в новое тело.

– Выходит это возможно. Просто уму непостижимо!

– Порой мне тоже не верилось. Но как видишь, всё получилось. Мне бы хотелось знать, что ты ещё помнишь.

– Помню, как выглядят родители. А ещё дом, который построил отец. Твои черты мне тоже очень знакомы. Но твоё имя…

– А что с ним не так?

– Я не помню, чтобы тебя звали Мортимером. Твоё имя было Альфред. Вот так тебя тогда именовали.

Граф пролистывал в голове воспоминания, но не мог ничего припомнить. Врядли он даже встречал человека по имени Альфред, а уж тем более был им самим. Но факт был в том, что перед ним была его возлюбленная, такая, какой она и была в день смерти.

Мортимер подумал, что будет правильно предложить девушке одежду и что-нибудь из еды. В порыве радости, Граф совсем позабыл наказ Жули о постельном режиме. В глазах Мортимера, впервые за столько лет, ярким пламенем загорелась жизнь. Он казался таким счастливым, что можно было подумать, что не было никакого убийства и долгих лет расставания.

Жули услышала шум наверху и поспешно поднялась по лестнице. Она даже думала прочитать Мортимеру лекцию о том, что он так никогда не выздоровеет, но остановилась около двери, не в силах ничего сказать.

Через проём она видела девушку, ту о которой Граф ей рассказывал. Всё в голове Жули вставало на свои места. Именно такой она ее, себя и представляла. Мортимер прервал её оцепенение.

– Не могла бы ты принести что-нибудь из еды? Моей гостье не помешало бы поесть.

– Я мигом.

– Возможно, вы удивитесь, но это именно та, возвращения которой я столько ждал.

– Поразительно.

Жули моментально оказалась на кухне и принялась готовить. Мысли плыли в голове, и ей непременно хотелось поделиться ими с Мориссом. Когда тот вернулся из сада, она принялась эмоционально описывать всё увиденное. И из кухни доносился её трепещущий от радости голос.

Мортимер не забыл и об одежде. Он подошёл у тому шкафу и принялся искать что-нибудь подходящее. Перебирая старые вещи, он обнаружил что-то приятное, лёгкое и мягкое. Он потянул найденную вещь на себя и смог разглядеть его поближе. Это было платье с блестящими краями, кружевными вставками и оборками.

То самое, которое носила его мама. Удивительно хорошо сохранилось, учитывая условия в шкафу и пыль. Мортимер представил, как хорошо оно будет смотреться на Офелии.

– Тут в шкафу кое-что есть. Это платье. Думаю, оно будет тебе впору.

Девушка покраснела, не зная, что сказать в ответ, но потом всё же поблагодарила.

– Спасибо, оно красивое. Но, кажется, оно принадлежало кому-то другому. Ведь хозяйка платья, наверное, расстроится.

– Да, от тебя ничего не скроешь. Его носила моя мать. Ей очень нравилось гулять по саду и осматривать территорию.

– При всём желании я не могу его забрать себе.

– Послушай, не нужно волнения. Моей матери очень нравилась ты. Она считала, что может рассчитывать на тебя. В память о ней, я прошу тебя носить его.

– Это большая честь. Но мне неловко.

– Знаешь, я встречал в жизни много женщин. Но прекрасных знал лишь двух. И одна из них ты.

– А кто эта вторая?

– Моя мама.

– Наверное, это был глупый вопрос.

– Ничего. Не переживай. Расслабься. Тебе к лицу улыбка.

Девушка отвернулась и принялась надевать платье. И эти секунды были томительными для Мортимера. Он хотел провести с ней каждый миг, как можно больше времени.

Когда она повернулась, Граф не отрывая глаз, любовался ей. Каждый мельчайший элемент сверкал, зажил новой жизнью. Офелия походила на непреступную и гордую королеву. Но это совсем не то, что было близко ей по духу. Её простота и сердечная открытость выдавали в ней совсем не важную особу, а простую девчонку, со своим неповторимым шармом.

Ведь порой есть что-то, что невозможно скрыть не под какими одеждами.