Девушка быстро осваивалась в новом для неё времени. Понемногу Мортимер восполнял пробелы в её памяти. Они долго разговаривали в кабинете, часами обсуждая всё вокруг. Офелия, словно ребёнок, открывала для себя мироустройство, познавала то, что упустила за многие годы сна. Глядя на девушку, Граф молодел, будто и не было лет разлуки. На его лице вновь часто проскальзывала улыбка. Он не мог скрывать своё счастье, поскольку радость переполняла его.

Девушка вновь почувствовала то невероятное чувство. Это было дежавю, смешанное с каким-то бешеным влечением. Многое ей было знакомо, и она ощущала, что давно об этом знала.

Вечер того дня был волшебным. Луна падала на плечи Мортимера и в этом свете, он был похоже на сказочного принца. Разглядывая в окне небо, Граф почему-то почувствовал покалывание. Тело словно пронзали тысячи игл. Ощущения были невыносимыми. Ноги будто сами вели его. Он не мог более сопротивляться.

Офелия взволнованно смотрела на него, теряясь в догадках. Ей было страшно, отчего она даже не могла представить, в чём дело. Мортимер продолжал идти. Лестница сменилась полом первого этажа замка. Граф шёл вперёд, подчинённый подсознательному инстинкту.

Наконец он смог остановиться. Оказалось, что Мортимер уже почти вышел в сад. Там было довольно темно, поэтому он решил взять с собой свечу. И вновь то чувство овладело им. Он с неистовой скоростью долетел до места в саду, где был небольшой куст.

Граф решил, во что бы то ни стало, разгадать тайну этого события. Он осмотрел куст, не видя ничего необычного. Но тут его привлекла странность. Куст был странно расположен. Он не рос из земли, а лежал вставленный в землю.

Как же он был слеп! Это куст не рос здесь не единого дня! Он за столько времени, даже не подошёл к нему. Значит, куст служил каким-то прикрытием.

Граф выдернул куст и принялся осматривать землю вокруг. Было видно, что земля, покрывавшая корни, отличалась от той, которая была в саду. На первый взгляд это было незаметно, но приглядевшись, можно было заметить затвердевшие куски земли.

Подумать только! Всё это время у него под носом была какая-то тайна. Граф взялся разгребать землю, в поисках ответа на загадку. Через некоторое время, когда руки уже начали покрываться мозолями и волдырями, он наткнулся на твёрдый предмет. Что-то деревянное и причём длинное, глубоко зарытое в землю.

Раскидав остальную землю, Граф созерцал найденное. В земле, параллельно горизонту, лежала дверь. Края её были наполовину в земле, а потому пришлось приложить много усилий, чтобы открыть её.

Когда дверь была освобождена от земляного плена, Граф долго не решался ей воспользоваться. В тот миг он увидел Офелию, которая стояла около входа в замок и смотрела на него, не решаясь подойти. Мортимер ещё раз всё обдумал, осознавая, что за этой дверью может быть нечто неподвластное описанию, что-то, чего он не может ожидать. Но что-то внезапно вселило ему надежду, быть может, это был кроткий взгляд Офелии или виды замка, в котором он провёл большую часть жизни. И он решил испытать судьбу, проникнув туда, откуда он, возможно, выйдет совсем другим.

Дверь была, наконец открыта. Под ней оказалась длинная лестница. Внизу виделись очертания какой-то комнаты.

Мортимер начал спускаться вниз, держа в одной руке свечку, а другой, придерживая лестницу. Шаги он делал медленно, опасаясь, что балки лестницы могли прогнить. Запаха сырости, которого он ожидал, не было. Вместо него приятный букет ароматных трав.

Наконец Граф преодолел лестницу и встал на твёрдую землю. Крепко сжимая свечу в руке, он развернулся и направился исследовать помещение. Мортимер подносил свечу к стенам, чтобы лучше разглядеть их. На них висели очень хорошие копии известных картин, да такие, что не каждый аристократ может себе позволить.

Далее были стеллажи с книгами, заполненные до отказа. Произведения попадались разномастные: старые в кожаных обложках и сравнительно новые, с более дешёвым переплётом. И Мортимер был готов поклясться, что если бы не отчаянное стремление скорее докопаться до истины, то он бы непременно остался в этом грандиозном царстве книг. Все они были невероятно притягательные, словно как на витрине, были выложены лучшие образцы.

Какое-то неясное чувство овладевало Графом. Шаги становились неуверенными, ноги будто вязли в полу, а в глазах была тревога. Но он всё же продолжал идти.

В нескольких шагах от него была зажжена лампа. Её свет совсем тускло бил по стенам комнаты. Значит, здесь кто-то есть, ведь не может быть, чтобы этот свет горел давно. Лампы ведь не вечные источники света и имеют свойство гаснуть.

Мортимер осторожно шагал по направлению к свету. Свечение было всё ближе и какой-то необъяснимой тягой влекло к себе Графа. Когда он дошёл до лампы, то был несколько удивлён. Ведь рядом с ней не было ничего и никого, кто мог бы её зажечь. Абсурд получается. Может он прячется в темноте, сидит и ждёт момента, чтобы выползти из своего укрытия.

Мортимер поводил свечой вокруг и на секунду замер. В углу стоял незнакомец. Глаза его казались пустыми, и он создавал впечатление ожившего куска стены. Чувствовалось что-то зловещее в его взгляде, угроза. Пугало даже его ледяное спокойствие. В этот миг Мортимер вспомнил его.

– Это ты. Я узнал тебя. Тогда это был ты. Почему я словно выкинул всё из головы…

– Верно. Я кое-что должен тебе передать и кое о чём напомнить.

– Офелия ожила. Но столько времени прошло. Это ведь не ты её спас. Невозможно, ведь столько лет прошло. Ты лгал!

– Не совсем. Видишь ли, я выполнил твоё условие.

– Почему же я забыл почти всё об этом? Ты говорил, что она оживёт. Но, столько времени прошло! Почему ты столько ждал?

– Всё в условиях нашего договора. Странный ты человек. Не видишь простого и очевидного.

– А мне кажется, что ты просто обманул меня. Ты говорил, что взамен тебе нужна лишь моя помощь. И я хочу сказать, что за твою ложь я не стану выполнять свои обязательства.

– Ты уже итак очень мне помог.

– Но я не понимаю, о чём ты говоришь. Почему я ничего не помню, ты так и не ответил.

– Это твой дар. Я дал его тебе. Твоя помощь довольно необычная.

– Так в чём же она? Не томи же меня!

– Всё у тебя под носом и всегда было. Подумай. Я оставил тебе столько подсказок. Но ты так ничего и не понял.

– Ты говоришь о тех знаках? О надписи, сне, фотографии.

– Всё-таки кое-что ты смыслишь. Что же, у меня лишь один вопрос. Готов ли ты?

– К чему?

– Твоё время бесследно уходит. Она жива, но ваше время истекает.

– Так кто ты? Хватит уже загадок. Мне уже плохо от них.

– Ну, раз ты так хочешь! Я напомню тебе эту давнюю историю. Когда-то давно ты пришёл в трактир. На твоём лице была грусть. Ты убивался из-за смерти любимой, которую ты звал Офелией. Ты кричал, что хотел расквитаться с теми уродами. Так вот, там был я.

Мне было любопытно, что же стряслось. Ты поведал, как её подкараулили и убили. Оставалось лишь предложить помощь. Ты был готов на всё в тот миг, лишь бы вернуть жизнь возлюбленной. Ты не знал, что делал и был рад любому, что давало хоть малейшую надежду. Ты из той редкой породы людей, которые готовы пожертвовать собой во имя. Это убедило меня в том, что ты тот, кто нужно. И я пленил твою душу, без твоего ведома. Ты совершил для меня то, о чём сейчас и не помнишь.

Твой друг Камфольд, которого ты так ценил, был выбран судьбой. Я отдал тебе приказ убить его. Ты не помнишь этого из-за дара.

Убив Луиса, ты даже ничего не почувствовал. Ты даже не был в лавке, в момент убийства. Ты мой проводник. Через тебя я смог осуществить все свои замыслы. Но это первая твоя помощь.

В одном доме, далеко отсюда, жил ещё один обречённый на смерть. Его звали Лекс Бергхоф. Это был учёный, человек, проживший достаточно долгую жизнь, который не боялся что-либо потерять, а потому было решено, что его время закончилось и настало моё. Но и этого ты не помнишь. Твоя задача была в том, чтобы убивать для меня. Если бы ты знал о моих замыслах, то никогда бы не согласился. Ты сделал для меня всё, что нужно было, сам этого не осознавая. Взамен Офелия вновь жива.

– Для чего тебе всё это? Зачем вся эта игра?

– Ты правильно думаешь. Для меня это игра. Забава для моего развлечения. Я видел лица следователей и твоё. Вы смотрели, но не видели, читали, но не вдумывались. Мои подсказки должны были привести тебя к одному простому выводу. Хорошо подумай.

На теле Луиса не было ран. Это символ. Он не почувствовал боли также, как и ты не знал, что убил его. Своеобразное представление нужно было, чтобы показать всю жалость людской породы, порочной и глупой, недалёкой и бессильной.

– А что было с кровью?

– Кровь служила костью в горле сыщиков. Вы столько ломали голову, думая, откуда же она. А он лишь отвлекала ваше внимание, сбивало с толку.

– Для чего эти фокусы с фотографиями?

– Мои метафоры, что и впрямь так непонятны? Я столько вложил в это. Тебе видна лишь внешняя оболочка. А ведь не всё лежит на поверхности. Исчезновения – знак того, что ты упускаешь суть. А ведь как я старался. Мифы о троллях, о них много знал Лекс. Это было хорошим способом запутать тебя. Меня вёл азарт, я люблю сильных противников. И ты именно такой, упёртый.

Я ведь даже дал шанс твоему другу. Он видел этот сон, но не мог предотвратить ничего, ведь не знал толкования. Но ты опоздал. И он мёртв. А ведь ты даже не вдумался в послание. «Смерть несущий» тебе ни о чём не говорит?

– Ты хочешь сказать, что есть кто-то приносящий смерть?

– Этот кто-то, не кто иной, как ты. Именно о тебе эти слова. Я столько раз пытался тебе сказать, кто же ты такой и кому служишь.

– Ты обманул меня, завладел моим разумом, чтобы совершать преступления.

– Не отрицаю. Но всё же давай завершим начатую игру. Подумай, кто ты такой и кем являюсь я.

Мортимер, поражённый тем, что узнал, пребывал в состоянии оцепенения. В голове всё шло кругом, ему хотелось кричать от того, как он беспомощен и слаб. Тот, кто стоял с ним рядом, одолевал его, медленно выжимая все силы из Графа, опустошая всё живое в душе.

– Самую первую подсказку я дал тебе ещё там в трактире. Тогда тебя ещё звали Альфред. Но ты сменил имя по моей воле. Ты этого не помнишь, ведь нет ничего сложного в том, чтобы заменить имя в твоей памяти. До того момента ты никогда не был Мортимером. Но ты им стал. Ах, этот чудесный язык древности. Латынь – это удивительно богатое хранилище чудных форм и звуков. Ты ведь узнал, что такое «Mortum», не так ли?

– Смерть, – неосторожно промолвил Граф, постепенно осознавая глубину слов его собеседника.

– Стоит лишь сопоставить слово «Mortum» и имя Мортимер, можно прийти к простому выводу. Твоё имя образовано от слова «смерть». Потому что приносил её, потому что ты служил ей.

– Все эти слова были обо мне…

– Да. Ты Мортимер – несущий смерть. Ты мой раб, слуга. Ты не так велик, как я, но при желании таковым стать, ты мог бы свершить большее. Только решись, и я сделаю твою службу длиннее и жизнь тоже.

– Больше никогда я не стану твоим слугой. Тебе не одурачить меня теперь, когда я осознаю то, как виноват перед всем живым и светлым на земле.

– Ты что, так ничего и не понимаешь? Тебе не справиться со мной! Ведь лишь я знаю, когда приходит чьё-то время.

Граф долгое время стоял в оцепенении. Его попытки собраться с мыслями были тщетными и ничтожными. Страшная тайна окутывала его нутро. Перед ним стояла Смерть, принявшая обличие мужчины. А он двадцать лет был в её власти и убивал для неё, исполняя волю этой страшной силы. Он принёс в мир смерть, был её посредником, марионеткой, в руках самого бессердечного и жестокого существа из когда-либо существовавших.

Альфред в отчаянии бросился оттуда, по пути натыкаясь на стеллажи и выступы. Граф почти ничего не замечал, думая лишь о том, как сильно виноват в том, что был, слеп с самого начала. Смерть друга, ещё одна смерть. Повсюду была она, в каждом шорохе.

Единственным, во что он теперь верил, была любовь. Времени уже почти не осталось. И нужно провести его с ней. С Офелией, которая ожила для него, и которую он теперь вдвойне боялся потерять уже безвозвратно.