Барбара

На мне была огромная футболка Джефри, ведь мой спортивный костюм был грязным и лежал где-то на полу в его спальне. Я расчесывала волосы в его ванной перед большим зеркалом и улыбалась как идиотка. Я чувствовала себя просто превосходно, между ног все еще немного побаливало и вместе с тем покалывало от недавнего удовольствия.

Я чувствовала себя иначе, я изменилась навсегда, и Джефри сделал этот момент одним из лучших в моей жизни. Во мне не было страха, боль была минимальной, даже крови почти не было, а вот удовольствие было другим, таким, что охватывает каждый сантиметр кожи и зажигает тело до самых костей.

Закончив приводить себя в порядок, я вышла из ванной. Джефри полностью одетый стоял у стола. В его руках была бутылка с водой.

– Спустился вниз, – сообщил он, передавая мне бутылку, однако я совсем не хотела пить. Я отставила подношение в сторону, руками накрыла заднюю поверхность его шеи и потянула его голову к себе для поцелуя. Джефри поддался навстречу, перед тем как наши губы соединились, я увидела его улыбку.

Он подхватил меня под ягодицы, заставляя обвить его талию ногами, и понес меня на кровать. Мы упали на постель, не отрываясь друг от друга.

– Я чувствую себя так по-особенному, думаю, это было важно для нас. Это делает нас ближе, – прошептала я, разрывая поцелуй. Джефри вдруг нахмурился, и снова я заметила в его глазах то, что заставляло меня сомневаться – чувство вины.

Он отстранился от меня и сел на край кровати.

– Ты должна кое-что узнать, – начал он, но замялся, словно слова застряли в его горле.

Тишина поглощала нас, его молчание пугало меня до чертиков, ведь глядя на виноватое выражение его лица, я рисовала в своей голове самые ужасные картинки. И только он хотел продолжить говорить, как раздался шум, от которого я вздрогнула всем телом. Дверь в его комнату распахнулась, и в проходе я увидела моего отца.

Он был взбешен, заранее взбешен, даже не успев осмыслить все, что произошло в этой комнате. Его рубашка была расстегнута на две верхние пуговицы, лицо стало красным от ярости, но и осознание добралось до него слишком быстро. Моя разбросанная одежда, смятая постель и тот факт, что я сидела в футболке, которая явно принадлежала Фостеру, сказали ему все.

Джефри мгновенно встал с постели и вышел вперед, тогда как я не могла даже пошевелиться, совершенно неожиданный страх сковал меня. Я все равно собиралась рассказать папе все свои секреты, да и потом, наши отношения уже испорчены, так почему мне было так страшно?

Я вскочила с постели, неловко отдергивая футболку вниз, но даже так она закрывала слишком мало. Спасибо хоть я успела до этого натянуть на себя белье, по крайней мере, нижнюю часть. Неприятное чувство стыда поглотило меня полностью. Отец понял, что некоторое время назад между мной и Джефри был секс.

Боже. Я готова была провалиться, только бы мои щеки и кончики ушей перестали болезненно пылать от стыда.

– Ах ты, сукин сын! – взревел отец и налетел на Джефри, занося над ним кулак и ударяя его по лицу. Джефри отшатнулся, явно не ожидая этого удара. Я вскрикнула, зажимая рот рукой, мгновенно забывая о стыде, ведь в следующее мгновение мой отец повалил Джефри на пол и ударил его снова.

– О, боже мой, Джефри! – Я была в ужасе, когда на его лице появилась кровь. – Папа, перестань! – снова закричала я, чувствуя, как горло сводит в болезненном спазме от подступающих слез.

Джефри зарычал, словно дикое животное и скинул с себя моего отца, мгновенно меняя их местами. Краешек его губ был в крови, я скривилась так, словно сама чувствовала эту боль. Но Джефри, кажется не чувствовал ее, ведь через секунду на его губах появилась улыбка.

– Я не собирался этого делать, но раз ты затеял драку первый… – Джефри замахнулся и ударил моего отца, он замахнулся во второй раз, но вдруг за его спиной появился Дэниел. Он оттащил Джефри в сторону, что-то гневно говоря сыну, но я не расслышала, что именно. Шум в ушах достиг критической отметки, и я просто потонула в этом шуме.

– Перестань, хватит! Что на вас нашло? – сокрушался Дэниел.

Отец поднялся на ноги, резкими движениями поправляя рубашку. Не считая парочки оторванных пуговиц, он был в порядке.

Я взглянула на моего Фостера. Его губа была разбита, он тяжело дышал, прожигая моего отца убийственным взглядом. Когда Дэниел отпустил его, Джефри дернулся, словно хотел броситься на моего папу и разорвать его в клочья, но вовремя остановил себя, что давалось ему с большим трудом.

Я ожидала увидеть в его глазах ярость или обиду, недоумение, в конце концов, но там было нечто другое. В его глазах плескалось удовлетворение, словно он был рад, что отец застал нас, рад, что он затеял драку.

Сердце остановилось в моей груди, когда я заметила, как дернулся окровавленный краешек его губ, никто бы не заметил, но я знала Джефри слишком хорошо, могла понять его эмоции лучше других, он хотел улыбнуться.

Господи. Да это маленькое подергивание уголка его губ и можно было назвать полноценной довольной улыбкой. Но почему он улыбается?

– Что нашло? Твой выродок обесчестил мою дочь! – заорал отец, тяжело дыша. Его лицо так покраснело, что я всерьез опасалась за его здоровье. Его же удар хватит. – Он уже угрожал мне, но я не думал, что он решит свести личные счеты, используя мою Барбару. Но чего еще ожидать от ублюдка вроде него? Достойный сын своей мамаши!

– Ты подавишься своими гребаными словами! – взревел Фостер, бросаясь на моего отца, но Дэниел вовремя успел удержать сына.

Я пыталась распутать, словно узел, все, что сказал отец. Джефри угрожал ему свести личные счеты, используя меня. И это полный бред, ведь даже если на секунду предположить, что отец говорит правду, то какие личные счеты могут быть между Джефри и моим отцом?

Да и я никогда не поверю, что Джефри мог использовать меня. Я точно знала это, ведь он был со мной другим. Чутким, нежным и заботливым…

Каким не был никогда, ведь это совсем не в его характере.

О боже.

Вдруг он действительно просто добивался своего, вдруг хотел что-то получить от моего отца, используя меня? В моей голове было столько вопросов, что та едва не дымилась от перенапряжения.

Нет. Я не дам этому мимолетному сомнению завладеть моими мыслями.

Я взглянула на Джефри, ведь предыдущие его эмоции просто сбили меня с толку. Он продолжал смотреть на моего отца, однако теперь в его глазах была лишь ярость.

Я прикусила щеки изнутри, пытаясь утихомирить нарастающую во мне тревогу. Сердце в моей груди стучало так сильно, что я слышала его эхо в ушах.

– Какие личные счеты могут быть между тобой и моим сыном? – недоумевал Дэниел. Этим же вопросом задавалась и я.

Джефри улыбнулся, словно самый настоящий психопат, на его зубах была кровь от разбитой губы, но, казалось, он не чувствовал этого.

– Ты не знаешь, – утвердительно сказал он, не прекращая ухмыляться. Я не узнавала моего Фостера. Эту сторону его личности, я видела впервые, и это пугало меня. Я так легко обманулась этими чувствами, что совсем упустила то, что я совсем не знаю Джефри. Я слушала только то, что он говорит мне, а сказать можно что угодно. – А я думал, что друг посвятит тебя в это, ведь отчасти это касалось и тебя.

– О чем ты? – спросила я, не в силах терпеть это напряжение, повисшее в воздухе.

Его глаза обратились ко мне, на секунду мне показалось, что он позабыл, что я тоже была в этой комнате с ними. Он поджал истерзанные ударами губы, ярость в его глазах угасала, уступая место иным эмоциям – чувству вины, жалости и тому, что я никак не могла расшифровать.

– Не смей! – прошипел отец.

Джефри снова взглянул на него и самодовольно усмехнулся.

– Она должна знать, – пожал плечами он, а затем взглянул на меня. Его взгляд обжигал ненавистью, я понимала, что эта ненависть предназначалась только для моего папы, но Джефри потерял контроль и уже не мог сдерживать это. – Ты знала, что у твоего отца мог появиться еще один ребенок, это был бы твой братик или сестричка, – начал он, поглядывая в сторону моего папы.

– Заткнись, иначе клянусь, я… – зарычал отец, приближаясь к нам.

– Пусть он скажет, – раздался категоричный голос Дэниела. Он, кажется, так же как и я не понимал, что происходит, но очень сильно хотел дослушать своего сына.

Лицо Джефри побледнело, оно было безжизненным, холодным.

– Барбара, мы уходим, – снова подал голос отец, но я даже не слушала его, все мое внимание было на Джефри.

– Танцовщица клуба, с которой он изменял моей маме, забеременела? – догадалась я.

– Да. Она забеременела и хотела рассказать ему, попросила его встретиться за городом, чтобы не вызывать подозрений, ведь он так переживал, что твоя мама узнает о его романе на стороне, – усмехнулся Джефри, обращая взгляд на моего отца, а в следующее мгновение эта жестокая улыбка пропала с его лица, оставляя властвовать безжизненный холод. – Она была влюблена в него, этот роман был самым долгим в ее жизни, она думала, он оставит семью и уйдет к ней…

Мои глаза защипало от подступающих слез, я не могла вдохнуть, казалось кто-то просто сжал мое горло рукой и душил, никак не желая отпускать. Я боялась посмотреть на отца, потому что понимала: один взгляд, и я не смогу смотреть на него никогда. Я возненавижу его, я буду презирать его настолько, что никогда в жизни не заговорю с ним.

– Довольно, – обреченно выдал папа. Его голос эхом отдавался в моих ушах.

Довольно.

Довольно.

Довольно.

Джефри ухмыльнулся, все так же наблюдая за лицом моего отца.

– Она призналась ему, что беременна, понастроила в своей голове воздушных замков и думала, что они станут счастливой семейкой. Но он сказал ей сделать аборт, и, – он обратился к отцу, – Эванс, что еще там было? Что-то вроде: «Ты думала, я уйду от своей жены к обычной шлюхе?»

Нет.

Я видела всю ситуацию со стороны, видела эту танцовщицу потерявшую голову от любви, видела ее страдания, но упускала самое главное.

Джефри.

Откуда он все это знает? Фостер будто бы присутствовал при этом разговоре, но он не мог, если только…

Нет, нет, нет, пожалуйста.

– Этим же вечером она потеряла ребенка. Ей было плохо, и эта… кровь. Я просто не знал, что делать. Я сидел на полу в маленькой прихожей нашего дома рядом с ней и понятия не имел, как ей помочь. Мне тогда едва исполнилось тринадцать, но я ничего не знал о таких вещах, – словно в бреду рассказывал он. Глаза Джефри были стеклянными, он смотрел на моего отца, будто тот был прозрачным, Фостер ушел в свои воспоминания. – Я схватил ее телефон и позвонил твоему отцу, я рассказал ему все. Знаешь, что он сделал? Он повесил трубку.

Слезы стекали к подбородку и падали вниз, пропитывая футболку. Мне было так больно слышать это, и единственной моей мыслью было сбежать от них всех и остаться одной. Я не могла сдержать своих эмоций, громкий всхлип вырвался из моего горла, и это моментально привлекло его внимание. Джефри заскользил взглядом по моему лицу.

– Подруга Тианы Данкрафт, – прошептала я, охрипшим от слез голосом.

– Моя мама. Это была моя мама, Барбара. Твой отец монстр, который заслуживает самого страшного наказания.

Теперь я видела всю картину, от которой шевелился каждый волосок на моем теле.

Вот почему он улыбался. Вот почему он наслаждался яростью моего отца.

Боже.

Я сидела у него на коленях, рассказывала ему о романе моего папы и той пресловутой танцовщицы, о всем том, что поведала мне Дорис, а он делал вид, будто ничего не знал. Он лгал, глядя в мои глаза. Он знал, что его мама влезла в нашу семью, он обо всем знал, черт его дери, и молчал!

Я заметила побелевшего Дэниела за спиной Джефри, кажется, он был в полном ошеломлении от вскрывшихся грязных секретов моей семьи. Или все же наших семей?

– Не хочешь обсудить это, Эванс? – изумленно спросил Дэниел. Его потемневшие глаза говорили о поглощающей его злости. Еще бы, Дорис не была его женщиной, он сам недолюбливал ее, однако она была мамой его сына.

– Я не собираюсь обсуждать это. Мы уходим, сейчас-же, Барбара, с тобой поговорим дома, – сказал отец, бросая мне мои спортивные штаны. Я наспех натянула на себя вещь. И не глядя на Джефри, зашагала к двери, но он посмел схватить меня за руку.

Первая волна отчаяния и боли стихала, вместо нее нагрянула злость и обида.

– Барбара.

– Нет, не смей меня трогать! – зашипела я, отшатываясь от него. – Ты лгал мне, Джефри. Я верила тебе, считала тебя своим… домом. Вот почему все это происходило. Ты просто решил отыграться на мне из-за моего отца, прямо как Кай, как Колби. Ты ничем не лучше их.

Он сжал зубы, желваки заиграли на его щеках. Он злился.

– После всего, ты действительно так думаешь?

Я не знала где правда. Я не знала, кому верить. Я не знала кто предатель.

Вдруг они все предатели?

Я не ответила, но он все понял по моим глазам.

Да. Я думала.

Его лицо перекосило, будто ему было больно, и я не понимала, действительно он испытывал боль или всему виной его ярость, а может он просто продолжал играть? Боже мой, я так запуталась.

– Хочешь сказать, что не желал отомстить моему отцу, используя меня?

– Я не…

– Нет! Отвечай на гребаный вопрос, меня не волнуют детали, Джефри, – зарычала я.

– Желал, – резко ответил он, подставляя мне последнюю подножку.

Его голос прокатился по моей коже вызывая сильнейшую боль, которую мне пожалуй еще не доводилось чувствовать. Я слышала неприятный хруст в ушах. Интересно, а Фостер тоже слышал его?

Всем известно, что сердце не имеет костей, но отчего-то оно ломается больнее всего. Мое разлетелось на осколки. Такие маленькие, что исправить это теперь невозможно.