Болито помедлил, а затем свернул в узкий переулок, где крыши клонились друг к другу, словно заслоняя небо. В воздухе витал пьянящий аромат цветов, и он услышал, как в одном из домов кто-то играет на струнном инструменте.

Болито проверил свой листок бумаги и посмотрел на железные ворота, ведущие во двор с фонтаном в центре. Они прибыли.

Он увидел, как Юрий оглядывается по сторонам, разглядывая все вокруг, и вспомнил себя в схожих обстоятельствах.

Он тихо сказал: «Ты пойдёшь со мной». Он повысил голос: «Стокдейл, возьми ситуацию под свой контроль. Никто не должен уходить, пока я не дам команду, понял?»

Стокдейл мрачно кивнул. Он, пожалуй, избил бы до бесчувствия любого потенциального нарушителя спокойствия.

Слуга провел их в прохладную комнату над двором, где Дюмареск пил вино с пожилым мужчиной с острой белой бородой и кожей, похожей на искусно выделанную кожу.

Дюмареск не выдержал. «Да, мистер Болито?» Если он и был ошеломлён их неожиданным появлением, то очень хорошо это скрыл. «Проблемы?»

Болито взглянул на старика, но Дюмареск коротко ответил: «Вы здесь с друзьями».

Болито объяснил, что произошло с того момента, как клерк покинул судно вместе со своей сумкой.

Дюмареск сказал: «Сержант Бармут не дурак. Если бы сумка была там, он бы её нашёл».

Он повернулся и что-то сказал учтивому джентльмену с бородой, и последний на мгновение встревожился, прежде чем к нему вернулось прежнее самообладание.

Болито навострил уши. Хозяин Дюмареска, возможно, и жил на Мадейре, но капитан говорил по-испански, если только он не сильно ошибался.

Дюмареск сказал: «Возвращайтесь на корабль, мистер Болито. Передайте привет первому лейтенанту и попросите его немедленно отозвать хирурга и всю оставшуюся береговую команду. Я намерен сняться с якоря до наступления темноты».

Болито не обращал внимания на очевидные трудности, не говоря уже о риске покинуть гавань в темноте. Он ощутил внезапную тревогу и тревогу, вызванные убийством Локьера.

Он кивнул пожилому мужчине, а затем сказал Дюмареску: «Прекрасный дом, сэр».

Старик улыбнулся и склонил голову.

Болито спустился по лестнице, а Джури следовал за ним в тени, разделяя с ним каждое мгновение, даже не подозревая, что происходит.

Болито подумал, заметил ли это капитан. Что хозяин прекрасно понял, что он сказал о своём прекрасном доме. Значит, если Дюмареск и говорил с ним по-испански, то лишь для того, чтобы ни он, ни Джури ничего не поняли.

Он решил, что это часть тайны, которую он сохранит при себе.

В ту ночь, как и было обещано, Дюмареск вышел в море. В лёгком ветре, убрав все паруса, кроме топселей и стакселя, «Дестини» медленно пробиралась между другими судами, стоявшими на якоре, следуя за корабельным куттером, чей фонарь, словно светлячок, освещал ей путь.

К рассвету Мадейра превратилась в багровый горб на горизонте далеко позади, и Болито не был уверен, сохранилась ли еще тайна в переулке, где Локьер испустил последний вздох.

3. Испанское золото

ЛЕЙТЕНАНТ Чарльз Паллисер закрыл две внешние сетчатые двери каюты Дюмареска и сказал: «Все на месте, сэр».

Лейтенанты и старшие уорент-офицеры «Дестини», расположившись в разных позах, выжидающе смотрели на Дюмареска. День клонился к вечеру, корабль шёл два дня с Мадейры. На корабле царила неторопливая, размеренная атмосфера: лёгкий северо-восточный ветер нёс его на правый галс, и он уверенно шёл в Атлантику.

Дюмареск взглянул на световой люк, мимо которого промелькнула тень. Скорее всего, это был вахтенный помощник капитана.

«Закрой и это».

Болито взглянул на своих спутников, спрашивая себя, разделяют ли они его растущее любопытство.

Эта встреча была неизбежна, но Дюмареск приложил немало усилий, чтобы она состоялась уже после того, как его корабль покинет эту землю.

Дюмареск подождал, пока Паллисер сядет. Затем он по очереди оглядел каждого. От морского офицера, затем хирурга, капитана и казначея, и наконец, трёх своих лейтенантов.

Он сказал: «Вы все знаете о смерти моего клерка. Надёжный человек, пусть и склонный к некоторым странностям. Его будет трудно заменить. Однако его убийство неизвестными лицами означает больше, чем потерю товарища. Я выполнял секретные поручения, но пришло время раскрыть часть задачи, которая нам вскоре предстоит. Когда двое знают что-то, это уже не секрет. Ещё больший враг на маленьком судне — это слухи и то, как они могут повлиять на праздные умы».

Болито вздрогнул, когда широкие, пристальные глаза на мгновение задержались на нем, прежде чем переключиться на другую часть каюты.

Дюмареск сказал: «Тридцать лет назад, ещё до того, как большая часть команды этого корабля успела перевести дух, некий коммодор Энсон предпринял экспедицию на юг, вокруг мыса Горн, в Великое Южное море. Его целью было разорить испанские поселения, поскольку, как вам известно, мы тогда воевали с донами». Он мрачно кивнул. «Снова».

Болито подумал о куртуазном испанце в доме за гаванью в Фуншале, о тайне, о пропавшей сумке, из-за которой погиб человек.

Дюмареск продолжил: «Одно несомненно. Коммодор Энсон, возможно, и был храбрым, но его представления о здоровье и заботе о своих людях были ограниченными». Он посмотрел на тучного хирурга и позволил его чертам смягчиться. «В отличие от нас, у него, возможно, не было врачей, которые могли бы ему помочь».

Раздалось несколько смешков, и Болито предположил, что это замечание было сделано для того, чтобы они почувствовали себя спокойнее.

Дюмареск сказал: «Как бы то ни было, в течение трёх лет Энсон потерял всю свою эскадру, кроме своего «Центуриона», и оставил тысячу триста человек погребёнными в море из-за своих многочисленных выходок. Большинство из них умерли от болезней, цинги и плохого питания. Вполне вероятно, что если бы Энсон вернулся домой без дальнейших инцидентов, его бы ждал военный трибунал или что-то похуже».

Роудс поерзал на стуле, его глаза засияли, и он прошептал: «Я так и думал, Дик».

Взгляд Дюмареска заставил замолчать то, что собирался сказать Родс.

Капитан смахнул невидимую пыль со своего красного жилета и сказал: «Энсон столкнулся с испанским кораблем с сокровищами, который шел домой с драгоценными металлами в трюмах на сумму более миллиона гиней».

Болито смутно помнил, что читал об этом инциденте. Энсон захватил корабль после короткого боя и даже прервал бой, чтобы испанцы смогли потушить пожар, вспыхнувший в такелаже. Он так отчаянно хотел захватить корабль с сокровищами «Нуэстра Сеньора де Ковадонга» целым и невредимым. Призовые суды и адмиралтейство давно считали, что подобные захваты имеют большую ценность, чем жизни, отданные ради них.

Дюмареск склонил голову набок, его спокойствие на мгновение исчезло. Болито услышал крик с топа мачты, сообщавший о парусе далеко на севере. Они уже дважды видели его в течение дня, поскольку казалось маловероятным, что этим одиноким маршрутом будет следовать больше одного судна.

Капитан пожал плечами. «Посмотрим». Он не стал вдаваться в подробности, но продолжил: «До недавнего времени не было известно, что в Испанию направляется ещё один корабль с сокровищами. Это была «Астурия», судно больше, чем приз Энсона, и, следовательно, с более тяжёлым грузом». Он бросил взгляд на хирурга. «Вижу, вы о нём слышали?»

Балкли откинулся назад и сцепил пальцы на своём внушительном животе. «Да, сэр. На неё напал английский капер под командованием молодого уроженца Дорсета, капитана Пирса Гаррика. Каперское свидетельство много раз спасало его от виселицы, когда он был обычным пиратом, но сегодня он — сэр Пирс Гаррик, уважаемый человек, в прошлом занимавший несколько государственных постов в Карибском море».

Дюмареск мрачно усмехнулся. «Верно, но предлагаю вам ограничить ваши подозрения пределами кают-компании! «Астурия» так и не была найдена, а капер получил настолько серьёзные повреждения в бою, что его тоже пришлось оставить».

Он раздраженно оглянулся, когда часовой крикнул через дверь: «Вахтенный мичман, сэр!»

Болито мог представить себе тревогу на квартердеке. Стоит ли им прерывать собрание внизу, рискуя вызвать недовольство Дюмареска? Или стоит просто отметить странный парус в журнале и надеяться на лучшее?

Дюмареск сказал: «Войдите». Казалось, он не повышал голоса, но его без труда разнесло во внешнюю каюту.

Это был мичман Каудрой, шестнадцатилетний юноша, которого Дюмареск уже наказал за применение излишней строгости к членам своей стражи.

Он сказал: «Мистер Слейд выражает свое почтение, сэр, и о том, что парус снова прибыл на север, доложено». Он с трудом сглотнул и, казалось, съежился под пристальным взглядом капитана.

Наконец Дюмареск сказал: «Понятно. Мы не будем предпринимать никаких действий». Когда дверь закрылась, он добавил: «Хотя, боюсь, что этот незнакомец оказался за нашей кормой не случайно».

На баке зазвонил колокол, и Дюмареск сказал: «По последним данным, большая часть сокровищ нетронута. Полтора миллиона в слитках».

Они уставились на него так, словно он произнес какую-то ужасную непристойность.

Тогда Родс воскликнул: «И мы должны это открыть, сэр?»

Дюмареск улыбнулся ему. «Вы говорите это очень просто, мистер Родс, возможно, мы так и сочтём. Но такое огромное количество сокровищ вызовет, и уже вызвало, интерес. Доны захотят вернуть его как свою законную собственность. Призовой суд постановит, что, поскольку корабль уже был захвачен капером Гаррика, прежде чем ему удалось скрыться, слитки являются собственностью Его Британского Величества». Он понизил голос: «И есть те, кто хотел бы захватить их ради дела, которое не принесёт нам ничего, кроме вреда. Итак, джентльмены, теперь вы знаете. Наша очевидная цель — завершить дело короля. Но если весть об этом сокровище разнесётся где-нибудь ещё, я хочу знать, кто за это отвечает».

Паллисер поднялся на ноги, его голова неловко опустилась между балками потолочного перекрытия. Остальные последовали его примеру.

Дюмареск повернулся спиной и уставился на сверкающую воду, простиравшуюся до самого горизонта за кормой.

«Сначала мы отправимся в Рио-де-Жанейро. Тогда я узнаю больше».

Болито затаил дыхание. Южная Америка и Рио находились всего в 5000 милях от его дома в Фалмуте. Это будет самое дальнее плавание, которое он когда-либо совершал.

Когда они собрались уходить, Дюмареск сказал: «Господин Паллисер и мистер Гулливер, останьтесь, если вам угодно».

Паллисер крикнул: «Мистер Болито, примите мою вахту, пока я вас не сменю».

Они вышли из каюты, каждый погруженный в свои мысли. Далёкая цель мало что значила для обычного моряка. Море было всегда рядом, где бы он ни был, и корабль шёл вместе с ним. Паруса приходилось ставить и переставлять в любое время, несмотря ни на что, и жизнь моряка была тяжела, независимо от того, где последний причал – в Англии или в Арктике. Но стоило слуху о сокровищах разнестись по кораблю, и всё могло бы сложиться совсем иначе.

Поднявшись на квартердек, Болито увидел, как люди, собирающиеся на первую вахту, с любопытством смотрят на него, а затем отворачиваются, когда он встречается с ними взглядами, как будто они уже все знали.

Мистер Слейд прикоснулся к шляпе. «Вахта на корме, сэр».

Он был суровым помощником капитана и не пользовался популярностью у многих людей, особенно у тех, кто не соответствовал его впечатляющим стандартам мореходного мастерства.

Болито ждал смены рулевых, как обычно, передавая вахту от одной вахты к другой. Взглянув на реи и паруса, он осмотрел компас и меловые пометки на доске, сделанные вахтенным мичманом.

Гулливер вышел на палубу, ударяя ладонями друг о друга, как он делал, когда волновался.

Слэйд спросил: «Проблемы, сэр?»

Гулливер настороженно посмотрел на него. Он слишком недавно был в положении Слейда, чтобы воспринимать любые комментарии как нечто обыденное. Может быть, ищет одолжения? Или хочет дать понять офицерам кают-компании, что не в своей тарелке?

Он резко бросил: «При следующем повороте подзорной трубы мы изменим курс». Он взглянул на наклонившийся компас: «Зюйд-вест на запад. Капитан намерен увидеть тганслы, хотя при таком слабом ветре я сомневаюсь, что мы сможем вытянуть из них ещё один узел».

Слейд прищурился, глядя на наблюдателя на мачте. «Значит, этот странный парус что-то значит».

Голос Паллисера опередил его на трапе: «Это значит, мистер Слейд, что если этот парус всё ещё будет там завтра утром, то она действительно последует за нами».

Болито увидел беспокойство в глазах Гулливера и догадался, что Дюмареск, должно быть, сказал ему и Паллисеру.

«Разве мы ничего не можем с этим поделать, сэр? Мы не на войне».

Паллисер спокойно посмотрел на него. «Мы можем многое с этим поделать». Он кивнул, подчеркивая свою мысль. «Так что будьте готовы».

Когда Болито собрался оставить квартердек под его опекой, Паллисер крикнул ему вслед: «А я буду следить за этими вашими отстающими, когда всем матросам дадут сигнал поднять больше парусов».

Болито прикоснулся к шляпе. «Для меня это большая честь, сэр».

Роудс ждал его на орудийной палубе. «Молодец, Дик. Он будет тебя уважать, если ты дашь ему отпор».

Они прошли на корму в кают-компанию, и Родс сказал: «Лорд и капитан собирается забрать то другое судно, ты же знаешь это, Дик?»

Болито бросил шляпу на одно из орудий и сел за стол кают-компании.

«Полагаю, что да». Его мысли снова вернулись к бухтам и скалам Корнуолла. «В прошлом году, Стивен, я временно дежурил на борту катера».

Роудс собирался пошутить, но увидел внезапную боль в глазах Болито.

Болито сказал: «Тогда был один человек, крупный и уважаемый землевладелец. Он погиб, пытаясь бежать из страны. Было доказано, что он занимался контрабандой оружия для восстания в Америке. Возможно, капитан считает, что это то же самое, и всё это время золото ждало своего часа». Он поморщился, удивлённый собственной серьёзностью. «Но давайте поговорим о Рио. Я с нетерпением жду этого».