Удивительно было видеть, как изменилась погода. Корабль снова ожил, и люди принялись за работу, не оглядываясь со страхом через плечо и не цепляясь обеими руками за ванты, когда поднимались наверх, чтобы склеить или уложить новые блоки.

Утром седьмого дня, когда запах готовящейся еды породил споры о том, какое блюдо в итоге получится, впередсмотрящий на мачте крикнул: «На палубу! Высаживайтесь с подветренной стороны!»

Болито нес вахту и поманил Мерретта, чтобы тот принес ему подзорную трубу. Мичман выглядел как маленький старичок после шторма и недели изнурительной работы. Но он был ещё жив и ни разу не опоздал на вахту.

«Дай-ка подумать», — Болито направил подзорную трубу сквозь черные покровы на изогнутое плечо носовой фигуры.

Голос Дюмареска заставил его вздрогнуть. «Мадейра, мистер Болито. Привлекательный остров».

Болито коснулся шляпы. Несмотря на свой вес, капитан мог двигаться, не издавая ни звука.

«Мне очень жаль, сэр».

Дюмареск улыбнулся и взял телескоп из рук Болито.

Тренируя его на далеком острове, он добавил: «Когда я был лейтенантом, я всегда следил за тем, чтобы кто-то из моих подчиненных был готов предупредить меня о приближении моего капитана».

Он взглянул на Болито, его широкие, пронзительные глаза искали чего-то. «Но не тебя, подозреваю. Во всяком случае, пока».

Он бросил стакан Мерретту и добавил: «Пройдёмся со мной. Физические упражнения полезны для души».

Итак, капитан «Дестини» и ее младший лейтенант прогуливались взад и вперед по наветренной стороне квартердека, бессознательно переставляя ноги через рым-болты и тали орудий.

Дюмареск кратко рассказал о своём доме в Норфолке, но только как о месте. Он не стал описывать людей, которые там жили, своих друзей и был ли он женат.

Болито попытался поставить себя на место Дюмареска. Он мог ходить и говорить о других, несущественных вещах, пока его корабль плыл по ровному ветру, а паруса были упорядоченно подняты один над другим. Его заботили только офицеры, матросы и морская пехота, средства управления и ведения боя в любых условиях. Сейчас они направлялись к острову, а потом им предстояло пройти гораздо дальше. Ответственность казалась безграничной. Как однажды иронично заметил отец Болито: «Лишь один закон остаётся неизменным для любого капитана. Если он добьётся успеха, заслуги достанутся другим. Если он потерпит неудачу, вина будет на нём».

Дюмареск вдруг спросил: «Вы уже устроились?»

«Я так думаю, сэр».

«Хорошо. Если вы всё ещё размышляете о смерти того моряка, прошу вас прекратить это. Жизнь — величайший дар Божий. Рисковать ею — одно, а вот выбросить её — значит обмануть. Он не имел права. Лучше забыть».

Он отвернулся, когда на палубе появился Паллисер, а старший оружейник замыкал шествие.

Паллисер приподнял шляпу перед капитаном, но его взгляд был прикован к Болито.

«Две руки для наказания, сэр». Он протянул книгу. «Вы знаете их обе».

Дюмареск наклонился вперед, стоя на цыпочках, так, что казалось, будто его тяжелое тело вот-вот потеряет равновесие.

«Проследите за этим в два склянка, мистер Паллисер. Покончите с этим и покончите с этим. Нет смысла отвлекать людей от еды». Он зашагал прочь, кивнув помощнику капитана, словно оруженосец своему егерю.

Паллисер с грохотом захлопнул книгу. «Мои поздравления мистеру Тимбреллу, попросите его установить решётку». Он подошёл к Болито. «Ну, что теперь?»

Болито сказал: «Капитан рассказал мне о своем доме в Норфолке, сэр».

Паллисер выглядел слегка разочарованным. «Понятно».

«Почему капитан носит красный жилет, сэр?»

Паллисер наблюдал, как капитан возвращался с боцманом. «Правда, я удивлён, что ваша откровенность не простиралась так далеко».

Болито спрятал улыбку, когда Паллисер ушёл. Он тоже не знал. После трёх лет вместе это было нечто.

Болито стоял рядом с Родосом у гакаборта и наблюдал за красочной жизнью гавани Фуншала и её оживлённой набережной. «Дестини» стояла на якоре, рядом с ней на воде стояли лишь шлюпка и капитанская гичка. Похоже, сходить на берег никому не разрешат, подумал Болито.

Вокруг фрегата толпились местные лодки с причудливо изогнутыми форштевнями и кормовыми стойками, а их пассажиры держали в руках фрукты и яркие шали, большие кувшины вина и многие другие предметы, чтобы соблазнить матросов, которые толпились у трапов или махали с вант и марсов.

«Дестини» бросил якорь в середине дня, и весь экипаж остался на палубе, наблюдая за последним подходом, наслаждаясь красотой острова, который Дюмареск справедливо назвал привлекательным. Холмы за белыми зданиями были покрыты прекрасными цветами и кустарниками – поистине впечатляющее зрелище после бурного перехода через залив. Это, как и две порки, которые были проведены, когда корабль уже менял курс перед последним подходом, были забыты.

Роудс улыбнулся и указал на одну из лодок. В ней находились три темноволосые девушки, которые, откинувшись на подушки, смело смотрели на молодых офицеров. Было очевидно, что они надеялись продать.

Капитан Дюмареск сошёл на берег почти сразу же, как только рассеялся дым от выстрелов салюта в честь португальского губернатора. Он сказал Паллисеру, что собирается встретиться с губернатором и засвидетельствовать ему своё почтение, но Родс позже сказал: «Он слишком взволнован для простого светского визита, Дик. Я чувствую в воздухе интригу».

Гичка вернулась с приказом, что Локьер, клерку капитана, следует спуститься на берег с документами из сейфа в каюте. Он сейчас возился там со своей сумкой документов, пока команда готовила боцманское кресло, чтобы спустить его в гичку.

Паллисер присоединился к ним и презрительно сказал: «Посмотрите на старого дурака. Он никогда не сходит на берег, но когда это происходит, им приходится ставить стул на случай, если он упадёт и утонет!»

Роудс ухмыльнулся, когда клерка наконец спустили в шлюпку. «Должно быть, он самый старый мужчина на борту».

Болито задумался. Это было ещё одно его открытие. Компания была молодой, и в ней было очень мало старших специалистов, подобных тем, кого он знал в «Большой 74-ке». Штурман военного корабля обычно к моменту назначения уже был в годах, но Гулливеру ещё не было тридцати.

Большинство матросов, бездельничавших у сеток или работавших на палубе, выглядели здоровыми. Главной заслугой в этом, как сказал Родс, был хирург. Вот в чём ценность заботливого врача, обладающего знаниями и навыками борьбы с ужасной цингой и другими болезнями, способными парализовать целый корабль.

Балкли был одним из немногих, кому это было посчастливилось. Он сошёл на берег, получив от капитана приказ купить все необходимые ему свежие фрукты и соки, в то время как Кодд, казначей, получил аналогичные инструкции по поводу овощей.

Болито снял шляпу и позволил солнцу согреть лицо. Было бы неплохо исследовать этот город. Посидеть в тенистой таверне, вроде тех, что описывали Балкли и другие.

Гичка уже достигла причала, и несколько морских пехотинцев «Дестини» пробирались сквозь толпу зрителей, ожидая, пока старый Локьер проедет.

Паллисер сказал: «Я вижу, что твоя тень где-то рядом».

Болито повернул голову и увидел Стокдейла, стоящего на коленях рядом с двенадцатифунтовой пушкой на орудийной палубе. Он слушал Вэлланса, корабельного канонира, а затем жестикулировал рукой под лафетом. Болито видел, как Вэлланс кивнул, а затем похлопал Стокдейла по плечу.

Это было необычно. Он уже знал, что Вэлланс был не самым простым в общении уорент-офицером. Он ревностно относился ко всему, что находилось в его владениях: от погребов до орудийных расчётов, от технического обслуживания до износа снастей.

Он вернулся на корму и прикоснулся к шляпе в знак признательности Паллисеру.

«Этот новый Стокдейл, сэр. Он решил проблему с ружьём, с которым я мучился месяцами. Видите ли, это была замена. Я ею недоволен». Он улыбнулся, что случалось нечасто. «Стокдейл считает, что мы могли бы переустановить лафет…»

Паллисер развёл руками. «Вы меня удивляете, мистер Валланс. Но делайте то, что должны». Он взглянул на Болито. «Ваш человек, может, и не очень разговорчив, но он определённо находит своё место».

Болито увидел, как Стокдейл смотрит на него с орудийной палубы. Он кивнул и увидел, как тот улыбнулся, хотя его избитое лицо скривилось под лучами солнца.

Джури, который был вахтенным мичманом, крикнул: «Гиг отчаливает, сэр!»

«Это было быстро!» — Родс схватил подзорную трубу. «Если это капитан уже возвращается, я лучше…» Он ахнул и быстро добавил: «Сэр, они ведут с собой Локьера!»

Паллисер взял второй стакан и направил его на зелёную двуколку. Затем он тихо сказал: «Клерок мёртв. Его держит сержант Бармут».

Болито взял у Родса подзорную трубу. Пока что он не видел ничего необычного. Нарядная гичка уверенно шла к кораблю, белые весла поднимались и опускались в идеальном унисон, а команда в красных клетчатых рубашках и просмоленных шапках делала честь своему рулевому.

Затем, когда гичка бесшумно качнулась, чтобы избежать столкновения с дрейфующим бревном, Болито увидел, как сержант морской пехоты Бармут держал клерка с лохматыми волосами, чтобы он не упал на корму.

На его горле зияла ужасная рана, которая в солнечном свете была того же цвета, что и китель морского пехотинца.

Роудс пробормотал: «А хирург на берегу с большинством своих ассистентов. Боже, как же дорого за это придётся заплатить!»

Паллисер щёлкнул пальцами. «Этот человек, которого вы привели с другими новичками, помощник аптекаря? Где он, мистер Болито?»

Роудс быстро сказал: «Я приведу его, сэр. Он выполнял какие-то работы в лазарете, просто чтобы проверить, сказал хирург».

Паллисер посмотрел на Джури. «Передай боцману, пусть установит другую снасть». Он потёр подбородок. «Это не было случайностью».

Местные лодки расступились, чтобы позволить судну проскользнуть к основным цепям.

Раздался тихий вздох, когда маленькую, неопрятную лодку подтянули к борту и осторожно подняли над трапом. На палубу стекало немного крови, и Болито увидел, как человек, присоединившийся к его вербовочному отряду, спешит вместе с Родсом взять на себя заботу о теле.

Помощника аптекаря звали Спиллейн. Аккуратный, самодостаточный человек, не из тех, кто покинет безопасность ради приключений или хотя бы опыта, подумал бы Болито. Но он казался компетентным, и, наблюдая, как тот отдаёт приказы матросам, Болито был рад, что тот на борту.

Сержант Бармут говорил: «Да, сэр, я только что убедился, что клерк благополучно пробрался сквозь толпу, и собирался снова занять позицию на пристани, когда услышал крик, и все начали кричать и возиться, вы знаете, сэр, как это принято в этих краях».

Паллисер резко кивнул. «Совершенно верно, сержант. Что потом?»

«Я нашёл его в переулке, сэр. У него было перерезано горло».

Он побледнел, увидев, как его собственный офицер сердито шагает по квартердеку. Ему придётся повторить всё ради Колпойса. Лейтенант морской пехоты, как и большинство его сослуживцев, не одобрял вмешательства морских офицеров, какими бы вескими ни были причины.

Паллисер отстраненно сказал: «И его сумка пропала».

«Да, сэр».

Паллисер принял решение. «Мистер Болито, возьмите шлюпку, мичмана и шесть дополнительных матросов. Я дам вам адрес, где вы найдёте капитана. Расскажите ему, что произошло. Без драматизма, только факты, которые вам известны».

Болито взволнованно коснулся шляпы, хотя всё ещё был потрясён внезапностью жестокой смерти Локьера. Значит, Паллисер знал о действиях капитана больше, чем говорил. Взглянув на клочок бумаги, который Паллисер сунул ему в руку, он понял, что это не резиденция губернатора и не какое-либо другое официальное место.

«Возьмите господина Юри и сами выберите шестерых человек. Я хочу, чтобы они были хорошо подготовлены».

Болито поманил Джури и услышал, как Паллисер сказал Роудсу: «Возможно, я и послал вас, но у мистера Болито и Джури новая форма, и они, возможно, меньше позорят мой корабль!»

В мгновение ока их уже тащили по воде к берегу. Болито провёл в море уже неделю, но казалось, что прошло больше времени, настолько сильно изменилось его окружение.

Юрий сказал: «Спасибо, что взяли меня с собой, сэр».

Болито вспомнил прощальный выстрел Паллисера. Он не смог удержаться от саркастической шутки. И всё же именно он подумал о Спиллейне, именно он увидел, что Стокдейл делает с пистолетом. Многоликий человек, подумал Болито.

Он ответил: «Не позволяйте мужчинам бродить вокруг».

Он замолчал, увидев Стокдейла, наполовину скрытого гребцами. Каким-то образом ему удалось переодеться в клетчатую рубашку и белые брюки, а также вооружиться абордажной саблей.

Стокдейл сделал вид, что не заметил его удивления.

Болито покачал головой. «Забудь, что я сказал. Не думаю, что у тебя возникнут какие-либо проблемы».

Что сказал этот большой человек? Я не оставлю тебя. Ни сейчас. Ни никогда.

Рулевой лодки внимательно наблюдал за происходящим, а затем резко перекинул румпель через себя.

«Бросайте весла!»

Лодка остановилась у каменной лестницы, и носовой матрос зацепился за ржавую цепь.

Болито поправил перевязь с мечом и взглянул на наблюдавших за происходящим горожан. Они выглядели очень дружелюбно. И всё же всего в нескольких метрах от них только что убили человека.

Он сказал: «Приставайте к причалу».

Он поднялся по лестнице и приложил шляпу к пикетам Колпойса. Морпехи выглядели чрезвычайно бодро, и, несмотря на чопорность в присутствии корабельного офицера, от них сильно пахло перегаром, а у одного из них из воротника торчал цветок.

Болито сориентировался и, стараясь изо всех сил, направился к ближайшей улице. Матросы шли за ним, перемигиваясь и улыбаясь женщинам на балконах и в окнах над улицей.

Жюри спросил: «Кому понадобилось убивать бедного Локьера, сэр?»

«Кто же на самом деле?»