«Очевидно». Дюмареск подошёл к поручню и оглядел верхнюю палубу. «Этот человек пытался предать нас, так же как он пытался уничтожить Мюррея и всё, во что тот верил. Мюррей был хорошим человеком, в то время как…» Он прервал свою речь, наблюдая, как несколько морских пехотинцев начали медленно подниматься на фок- и грот-марс.

«Я бы хотел увидеть Мюррея до его ухода, сэр».

Дюмареск резко спросил: «Почему?»

Болито был удивлён реакцией Дюмареска. «Я хотел поблагодарить его».

«О, это».

Мичман Хендерсон заставил всех поднять глаза. «Палуба! Корабль стоит на острове, сэр!»

Дюмареск уткнулся подбородком в шейный платок. «Наконец-то».

Он увидел мичмана Мерретта у бизани. «Пойди и принеси военный устав к моему слуге. Мы покончим с этим делом и будем готовы к бою».

Он похлопал по алому жилету и тихонько рыгнул. «Отличный кусок свинины. А вино поможет начать день». Он заметил неуверенность Болито. «Приведите пленника. Я хочу, чтобы он увидел корабль своего хозяина, прежде чем его повесят, пусть его покарает Бог!»

Сержант Бармут выстроил морских пехотинцев поперек кормы, и пока между палубами разносился призыв ко всем отправиться на корму и стать свидетелями наказания, из полубака появился Спиллейн в сопровождении старшего оружейника и капрала Дайера.

Матросы, уже раздевшись до штанов и готовые услышать барабанную дробь, расступились, чтобы пропустить небольшую группу.

Под палубным ограждением они остановились, и Пойнтер резко доложил: «Заключенный, сэр!»

Болито заставил себя взглянуть на запрокинутое лицо Спиллейна. Скорее, оно было совершенно пустым, словно аккуратный и обычно невозмутимый мужчина не мог смириться с произошедшим.

Болито вспомнил, как Спиллейн пришел в его каюту с сообщением от Авроры, и задался вопросом, как много он передал Гаррику.

Дюмареск подождал, пока его офицеры снимут шляпы, а затем произнёс своим звучным голосом: «Вы знаете, зачем вы здесь, Спиллейн. Если бы вас принудили или заставили служить королю против вашей воли, всё могло бы сложиться иначе. Вы же вызвались добровольцем, зная, что намерены нарушить присягу и, по возможности, навлечь беду на свой корабль и своих товарищей. Вы замышляли убийство в особо крупном масштабе. Взгляните туда, приятель».

Когда Спиллейн все еще был поражен и смотрел на него, Дюмареск рявкнул: «Мастер над оружием!»

Пойнтер схватил пленника за подбородок и повернул его к носу лодки.

«Этим кораблём командует твой хозяин, Пирс Гаррик. Взгляни внимательно и спроси себя, стоила ли цена предательства того!»

Но взгляд Спиллейна был прикован к колышущемуся недоуздку. Сомнительно, чтобы он видел что-то ещё.

«Палуба там!» Обычно сильный голос Хендерсона звучал неустойчиво, как будто он боялся нарушить драму, разворачивавшуюся внизу.

Дюмареск пристально посмотрел на него. «Говори, мужик!»

«На реях «Сан-Августина» висят трупы, сэр!»

Дюмареск вбежал в саваны и, проходя мимо, выхватил у Жюри телескоп.

Затем он очень медленно спустился на палубу и сказал: «Это испанские офицеры корабля». Он бросил быстрый взгляд на Болито. «Повесили там, без сомнения, в качестве предупреждения».

Но Болито увидел в глазах Дюмареска нечто другое. На мгновение это было облегчение, но почему? Что он ожидал увидеть?

Дюмареск вернулся к палубному ограждению и надел шляпу. Затем он сказал: «Снимите этот повод с грота-рея, мистер Тимбрелл. Капитан, снимите пленника. Он будет ждать суда вместе с остальными».

Ноги Спиллейна, казалось, подкосились. Он сцепил руки и надломленно пробормотал: «Спасибо, сэр! Да благословит вас Господь за вашу доброту!»

«Вставай, проклятый пёс!» — Дюмареск посмотрел на него с отвращением. «Подумать только, что такие люди, как Гаррик, могут так легко развращать других. Повесив тебя, я был бы не лучше его. Но послушай меня. Ты сможешь услышать о наших успехах сегодня, и я подозреваю, что это будет ещё более суровое наказание!»

Когда Спиллейна уводили прочь, Паллисер с горечью сказал: «Если мы утонем, этот ублюдок первым окажется на дне!»

Дюмареск похлопал его по плечу. «Совершенно верно!

А теперь, если хотите, обойдите всех и постарайтесь сократить свое время на две минуты!»

«Корабль готов к бою, сэр!» Паллисер коснулся шляпы, его глаза заблестели. «Ровно восемь минут».

Дюмареск опустил подзорную трубу и взглянул на него. «У нас, может, и мало людей, но каждый матрос работает усерднее».

Болито стоял под квартердеком, наблюдая за своими орудийными расчетами у снастей, и выглядел расслабленным, хотя ожидание было еще далеко не окончено.

Далёкий корабль расправил паруса, чтобы держаться подальше от острова, но пока «Дестини» плавно поднималась и опускалась на волнах, «Сан-Августин» казался неподвижным. Развернётся ли он и побежит? Всегда оставался шанс, что её кормовые орудия повредят преследующий фрегат удачным выстрелом.

Мичман Хендерсон, оторванный от происходящего далеко внизу, доложил, что два других судна покинули лагуну. Одно из них было марсельной шхуной, и Болито задавался вопросом, как Дюмареск мог быть так уверен, что Гаррик находится на большом военном корабле, а не на шхуне. Возможно, они с Дюмареском всё-таки были слишком похожи. Ни один из них не хотел быть зрителем, каждый стремился одержать быструю и неоспоримую победу.

Литтл медленно шел за батареей двенадцатифунтовых орудий правого борта, время от времени наклоняясь, чтобы проверить снасти или убедиться, что юнги достаточно отшлифовали палубы, чтобы экипажи не поскользнулись, когда темп станет жарким.

Стокдейл стоял у своего орудия, и его люди казались карликами рядом с ним. Он держал в руках двенадцатифунтовое ядро, прежде чем вернуть его в гирлянду и выбрать новое. Врождённая манера, подумал Болито. Он часто видел, как так делают старые командиры орудий. Чтобы убедиться, что первые выстрелы будут идеальными. После первого залпа бортовых орудий каждый расчёт был сам по себе, и чёрт с ним.

Он услышал, как Гулливер сказал: «У нас есть анемометр, сэр. Мы всегда сможем убавить паруса, если враг появится».

Вероятно, он говорил это лишь для того, чтобы дать волю собственному беспокойству или дождаться решения капитана. Но Дюмареск молчал, наблюдая за противником, изредка поглядывая на мачтовый кокпит или на вяло откатывающуюся от носа «Судьбы» волну.

Болито посмотрел вперёд и увидел, как Родс разговаривает с Каудроем и несколькими командирами артиллерийских орудий. Ожидание длилось бесконечно. Он ожидал этого, но так и не смог к этому привыкнуть.

«Шхуны привели в порядок свои борта, сэр!»

Дюмареск хмыкнул: «Держитесь подальше, как шакалы».

Болито поднялся наверх, чтобы заглянуть за трап, проходивший над батареей правого борта и соединявший квартердек с баком. Даже с уложенными гамаками и растянутыми над палубой сетями, морякам было нечем защищаться, подумал он.

Чуть ли не худшей частью был пустой ярус. За исключением гички и буксирного катера, остальные дрейфовали неровным строем. В бою разлетающиеся обломки представляли собой одну из самых больших опасностей, и катера представляли собой заманчивую мишень. Но вид брошенных на произвол судьбы катеров окончательно подтвердил, с чем им пришлось столкнуться.

Хендерсон крикнул: «Трупы срублены, сэр!» Его голос звучал хрипло от напряжения.

Дюмареск сказал Паллисеру: «Какое мясо. Черт бы побрал его глаза!»

Паллисер спокойно ответил: «Может быть, он хочет видеть вас рассерженным, сэр?»

«Провоцировать меня?» — гнев Дюмареска утих, не успев распространиться. «Возможно, вы правы. Чёрт возьми, мистер Паллисер, вам нужен парламент, а не флот!»

Мичман Джури стоял, заложив руки за спину, и смотрел на далекий корабль, сдвинув шляпу на глаза, как это делал Болито.

Он вдруг спросил: «Они попытаются приблизиться к нам, сэр?»

«Возможно. У них численное превосходство. Судя по тому, что мы видели на острове, я бы предположил, что они превосходят нас в десять раз». Он увидел смятение на лице Юрия и легкомысленно добавил: «Капитан их сдержит. Ударит и отступит. Измотает».

Болито взглянул на Дюмареска у перил и задумался. Никаких эмоций, но, должно быть, он строил планы и готовил все возможные неудачи. Даже голос его был как обычно.

Жюри сказал: «Остальные два судна могут быть опасны».

«Возможно, марсельная шхуна. Другая слишком лёгкая, чтобы рисковать и идти на близкую схватку».

Он подумал о том, что бы произошло, если бы не их отчаянные действия на острове. Неужели это было только вчера? Шхун было бы шесть вместо двух, и сорокачетырёхпушечный «Сан-Августин», возможно, успел бы установить ещё орудия, возможно, из батареи на вершине холма. Теперь же, каким бы ни был исход, захваченная ими шхуна доставила бы донесения Дюмареска адмиралу на Антигуа. Возможно, для них уже слишком поздно, но они обеспечили Гаррику место для охоты на всю оставшуюся жизнь.

Какое ясное небо! Пока ещё не слишком жаркое, чтобы не удушать. Море тоже было кремовым и манящим. Он старался не думать о том времени, когда представлял, как бежит и плавает с ней, как находит счастье вместе и как продлевает его.

Дюмареск громко произнёс: «Они попытаются снести нам мачты и сделать нас уязвимыми для абордажа. Вероятно, более крупная из шхун вооружена более тяжёлыми орудиями. Так что каждый выстрел должен быть точным. Помните, что многие из их орудийных расчётов и матросов — испанцы. Возможно, они и боятся Гаррика, но не захотят, чтобы вы их растерзали!»

Его слова вызвали одобрительный ропот среди вооруженных до зубов расчетов.

Раздался прерывистый грохот канонады, и Болито обернулся, увидев, как орудия правого борта «Сан-Августина» выстреливают длинными оранжевыми языками пламени, а дым клубился над кораблем и частично скрывал остров за ним.

Море вспенилось и взметнулось ввысь, как будто сила исходила из-под поверхности, а не от гордого корабля с алыми крестами на его курсах.

Стокдейл сказал: «Жестоко».

Несколько моряков вокруг него грозили противнику кулаками, хотя на расстоянии в три мили вряд ли кто-то мог их увидеть.

Родс прогуливался по корме, его красивый меч не гармонировал с выцветшим морским кафтаном.

Он сказал: «Просто чтобы занять их, да, Дик?»

Болито кивнул. Родс, вероятно, был прав, но, несмотря на это, в испанском судне было что-то очень угрожающее. Возможно, из-за его экстравагантной красоты, богатства позолоченной резьбы, которое не могло скрыть даже расстояние.

Он сказал: «Если бы только подул ветер».

Роудс пожал плечами. «Если бы мы были в Плимуте».

Из корпуса «Испанца» вырвался еще один бортовой залп, а несколько ядер срикошетили от поверхности моря, и, казалось, этот залп длился вечно.

Раздался ещё громче крик насмешек, но Болито заметил, что некоторые из старших командиров орудий выглядели обеспокоенными. Огонь противника не достигал цели и был не слишком метким, но поскольку оба судна двигались очень медленно, по-видимому, сходящимся галсом, каждый залп становился всё опаснее.

Он представил себе Балкли и его лопоухих ребят на темной палубе кубрика, сверкающие инструменты, бренди, снимающее боль, кожаный ремень, не позволяющий человеку прокусить себе язык, пока пила хирурга делает свое дело.

А Спиллейн, находившийся в кандалах ниже ватерлинии, о чем думал, когда гром прокатился по балкам вокруг него?

«Ждите на палубе!» — Паллисер смотрел вниз, на двойной ряд орудий. «Бежим и заряжаем!»

Настал тот самый момент. Каждый командир орудия, сосредоточенно наблюдая, как его люди налегали на тали и оттягивали их от бортов.

Громоздкие патроны быстро подавались к каждому стволу и забивались заряжающим.

Болито наблюдал за тем, как тот, что был ближе всех, дважды резко вставил патрон в пистолет, чтобы тот закрепился. Его лицо было таким сосредоточенным, таким сосредоточенным, словно он собирался в одиночку сразиться с врагом. Затем – пыж, а за ним – по сверкающему чёрному шару для каждого пистолета. Ещё один пыж врезался в землю, на случай, если корабль неожиданно накренится и шар безвредно упадёт в море, и всё было кончено.

Когда Болито снова поднял взгляд, другой корабль, казалось, подошел гораздо ближе.

«Готовы на палубу!»

Каждый командир орудия поднял руку.

Паллисер крикнул: «Откройте иллюминаторы!» Он ждал, считая секунды, пока крышки иллюминаторов поднимались по обе стороны, словно вновь пробудившиеся глаза. «Выбегайте!»

«Сан-Августин» снова выстрелил, но его капитан позволил судну упасть по ветру, и весь залп пришелся на добрых полмили от левого борта «Дестини».

Болито не мог сказать, шел ли Родс позади своих орудий, отдавая указания или просто шутя со своими людьми.

Поскольку «Сан-Августин» теперь лежал у их левого борта на невидимом наконечнике стрелы, было трудно занять его команду и помешать им смотреть на противоположный борт и видеть, что происходит.

Паллисер крикнул: «Мистер Болито! Будьте готовы отправить часть вашей команды на помощь. Два бортовых залпа, и мы изменим курс на левый борт и дадим вашим орудиям такой же шанс».

Болито замахал руками: «Есть, сэр!»

Дюмареск сказал: «Измените курс на три румба вправо».

«Люди, крепитесь! Руль, в любую погоду!»

«Судьба» ответила хлопающими и трескучими парусами, а «Сан-Августин» словно бы отошел назад, когда показался присевшим командирам орудий.

«Полный подъем! Огонь!»

Двенадцатифунтовые орудия бросились на борт, натягивая тали, и дым пенящейся завесой покатился по ветру в сторону противника.

«Заткните вентиляцию!» — Родс пошёл быстрее. «Вытирайте и заряжайте!»

Командирам орудий приходилось работать вдвойне усерднее, при необходимости используя кулак или два, чтобы сдержать возбуждение своих людей. Заложить заряд в необработанный ствол, где ещё тлели остатки первого выстрела, означало навлечь на себя внезапную и ужасную смерть.

Стокдейл ударил по затвору своего оружия. «Вперёд, ребята! Вперёд!»