Литтл угрожающе шагнул вперёд. «Прекрати шуметь, приятель, и прояви уважение к королевскому офицеру, иначе…» Он не оставил остальных ни малейших сомнений.

Болито облизал губы. «Постройтесь, ребята. Капрал, принимайте командование!»

Он увидел большого бойца, наблюдающего за моряками, и крикнул: «Как вас зовут?»

«Стокдейл, сэр». Даже имя он произнес растянуто. Должно быть, связки у него были повреждены в стольких драках, что даже голос сломался.

Болито улыбнулся ему. «Стокдейл. Я тебя не забуду. Ты сможешь покинуть нас, когда пожелаешь». Он многозначительно взглянул на Литтла. «Прежде чем мы доберемся до лодки».

Стокдейл спокойно посмотрел на маленького зазывалу, сидевшего на скамейке, цепь все еще свисала с его руки.

Затем он очень осторожно прохрипел: «Нет, сэр. Я вас не оставлю. Ни сейчас, ни никогда».

Болито наблюдал, как он присоединился к остальным. Очевидная искренность этого человека была странно трогательна.

Литтл тихо сказал: «Не волнуйтесь. Скоро это разнесётся по всему кораблю». Он наклонился вперёд, чтобы Болито почувствовал запах эля и сыра. «Я в вашем дивизионе, сэр, и я разнесу в пух и прах любого негодяя, который попытается устроить беспорядки!»

Луч водянистого солнца играл на церковных часах, и пока вербовочный отряд стоически двигался к следующей деревне, Болито был рад тому, что он только что сделал.

Затем начался дождь, и он услышал, как Литтл сказал: «Осталось совсем немного, Диппер, а потом вернемся на корабль и промокнем!»

Болито посмотрел на широкие плечи Стокдейла. Ещё один доброволец. Всего их пятеро. Он опустил голову, защищаясь от дождя. Осталось пятнадцать.

В следующей деревне было ещё хуже, тем более что гостиницы там не было, а местный фермер разрешил им переночевать только в заброшенном амбаре, да и то с явной неохотой. Он утверждал, что у него дома полно гостей, и вообще… Это слово «в любом случае» говорило о многом.

В амбаре текла вода, и в нем воняло, как в канализации, а матросы, как и большинство их сородичей, привыкшие к вынужденной чистоте, которую им приходилось соблюдать, живя в тесноте, громко выражали свое недовольство.

Болито не мог их винить, и когда капрал Дайер пришел сообщить ему об исчезновении добровольца Стокдейла, он ответил: «Я не удивлен, капрал, но следите за остальной частью отряда».

Он долго думал о пропавшем Стокдейле и удивлялся собственному чувству утраты. Возможно, простые слова Стокдейла тронули его глубже, чем он осознавал, что он был для него символом удачи, словно талисман.

Литтл воскликнул: «Боже Всемогущий! Посмотрите на это!»

Стокдейл, весь мокрый от дождя, вышел в свет фонаря и положил мешок к ногам Болито. Мужчины столпились вокруг, увидев сокровища, открывшиеся в жёлтом свете. Несколько цыплят, свежий хлеб и кувшины с маслом, половина мясного пирога и, что ещё важнее, две большие банки сидра.

Литтл ахнул: «Вы, двое, начинайте ощипывать кур. А ты, Томас, следи за незваными гостями». Он повернулся к Стокдейлу и протянул ему гинею. «Эй, приятель, возьми её. Ты её, чёрт возьми, заслужил!»

Стокдейл едва слышал. Склонившись над мешком, он прохрипел: «Нет. Деньги. Оставь их себе».

Болито он сказал: «Это для вас, сэр».

Он протянул бутылку, похожую на бренди. Логично. Фермер, вероятно, был связан с местной контрабандой.

Стокдейл внимательно посмотрел на лицо Болито, а затем добавил: «Я помогу тебе устроиться поудобнее, вот увидишь».

Болито видел, как он ходит среди суетливых моряков, словно делал это всю свою жизнь.

Литтл тихо сказал: «Думаю, теперь вы можете перестать волноваться, сэр. По моим подсчётам, один старый Стокдейл стоит пятнадцати человек!»

Болито отпил немного бренди, и жир от куриной ножки, не обращая внимания, растекся по манжете его новой рубашки.

Сегодня он узнал много нового, и не в последнюю очередь о себе.

Голова его откинулась, и он не почувствовал, как Стокдейл забрал чашку из его пальцев.

И всегда было завтра.

1. Оставьте прошлое позади

БОЛИТО поднялся на борт «Судьбы» и приподнял шляпу, глядя на квартердек. Туман и тусклые облака рассеялись, и дома Плимута за Хамоазом, казалось, прихорашивались под палящим солнцем.

Он чувствовал себя одеревеневшим и уставшим от скитаний из деревни в деревню, грязным от ночёвок в сараях и гостиницах, и вид шестерых рекрутов, которых собирал и вёл вперёд мастер по оружию, не слишком поднимал ему настроение. Шестой доброволец подошёл к вербовочной группе меньше чем за час до того, как они добрались до баркаса. Аккуратный, не моряк лет тридцати, он сказал, что работает помощником аптекаря, но ему нужно набраться опыта в дальнем плавании, чтобы улучшить свои навыки.

Это была такая же невероятная история, как и история двух сельскохозяйственных рабочих, но Болито был слишком утомлен, чтобы беспокоиться.

«А, я вижу, вы вернулись, мистер Болито!»

Первый лейтенант стоял у палубного ограждения, его высокая фигура выделялась на фоне блеклого неба. Он скрестил руки на груди и, очевидно, наблюдал за новоприбывшими с того момента, как возвращающийся катер получил сигнал тревоги.

Резким голосом он добавил: «Прошу вас, ложитесь на корму».

Болито поднялся по трапу левого борта и направился на квартердек. Его трёхдневный спутник, помощник канонира Литтл, уже спешился вниз по трапу, несомненно, собираясь прогуляться с товарищами. Он затерялся в своём собственном мире под палубой, оставив Болито чужим, мало чем отличавшимся от того момента, как он впервые ступил на борт.

Он подошёл к первому лейтенанту и прикоснулся к его шляпе. Паллисер выглядел собранным и чрезвычайно опрятным, отчего Болито ещё больше почувствовал себя бродягой.

Болито сказал: «Шесть рук, сэр. Этот здоровяк был бойцом и будет желанным пополнением. Последний работал в аптеке в Плимуте».

Казалось, его слова падали, словно камни. Паллисер не двигался, и на квартердеке воцарилась неестественная тишина.

Болито закончил: «Это лучшее, что я мог сделать, сэр».

Паллисер достал часы. «Хорошо. Что ж, в ваше отсутствие на борт поднялся капитан. Он хотел увидеть вас сразу же, как только вы вернётесь».

Болито уставился на него. Он ожидал, что небеса рухнут. Шесть человек вместо двадцати, и один из них никогда не станет моряком.

Паллисер резко опустил часы и холодно посмотрел на Болито. «Долгое пребывание на берегу сделало вас глуховатым? Капитан хочет вас видеть. Это не значит «сейчас»; на борту этого корабля это значит «тот момент, когда капитан об этом подумал!»

Болито с сожалением посмотрел на свои грязные туфли и чулки. «П-простите, сэр, мне показалось, вы сказали…»

Паллисер уже смотрел в другую сторону, его взгляд был прикован к людям, работавшим на баке.

«Я же сказал вам набрать двадцать человек. Если бы я приказал вам привести шестерых, сколько бы вы нашли? Двоих? Совсем никого?» Он удивлённо улыбнулся. «Шестерых будет вполне достаточно. А теперь идите к капитану. Сегодня свиной пирог, так что будьте бдительны, иначе никого не останется». Он развернулся на каблуках и закричал: «Мистер Слейд, что делают эти бездельники, чёрт возьми!»

Болито, ошеломлённый, сбежал по трапу и направился на корму. Мимо него в тенях между палубами проплывали лица, голоса затихали, когда они смотрели, как он проходит. Новый лейтенант. Идёт к капитану. Какой он? Слишком лёгкий или слишком сложный?

Морской пехотинец стоял с мушкетом в руках, слегка покачиваясь, пока корабль тянул якорь. Его глаза блестели в спиралевидном фонаре, подвешенном на палубе, как это было и днём, и ночью, когда капитан находился в своей каюте.

Болито попытался поправить шейный платок и откинуть непослушные волосы со лба.

Морской пехотинец дал ему ровно пять секунд, а затем резко постучал по палубе своим мушкетом.

«Третий лейтенант, сэр!»

Сетчатая дверь открылась, и человек с лохматыми волосами в чёрном пальто, вероятно, клерк капитана, нетерпеливо подзывает Болито. Словно учитель непослушного ученика.

Болито покрепче заткнул шляпу подмышкой и вошёл в каюту. После всего остального корабля она оказалась просторной: кормовая каюта была отделена второй перегородкой от столовой и того, что Болито принял за спальню.

Наклонные кормовые окна, пересекавшие всю заднюю часть каюты, сияли на солнце, создавая ощущение тепла, в то время как потолочные балки и различные предметы мебели весело переливались в отражении морской глади.

Капитан Генри Вере Дюмареск прислонился к подоконнику, по-видимому, всматриваясь в воду, но он повернулся с необычной легкостью, когда Болито вошел через обеденную зону.

Болито старался казаться спокойным и непринуждённым, но это было невозможно. Капитан не походил ни на кого из тех, кого он когда-либо видел. Он был широким и коренастым, а голова стояла прямо на плечах, словно шеи у него не было вовсе. Как и всё остальное тело, она была мощной и производила впечатление невероятной силы. Мало кто говорил, что Дюмареску всего двадцать восемь лет, но он выглядел нестареющим, словно никогда не менялся и не изменится.

Он пошёл навстречу Болито, уверенно и чётко ступая. Болито увидел его ноги, ещё более выступающие из-за дорогих белых чулок. Икры казались толстыми, как мужское бедро.

«Вы, кажется, несколько растеряны, мистер Болито».

У Дюмареска был хриплый, звучный голос, который легко разносился даже во время сильного шторма, однако Болито подозревал, что он также мог передавать тихое сочувствие.

Он неловко ответил: «Да, сэр, я имею в виду, я был на берегу с вербовочной группой».

Дюмареск указал на стул. «Сядь». Он слегка повысил голос. «Кларета!»

Это возымело желаемый эффект, и почти сразу же его слуга начал деловито разливать вино по двум изящно огранённым бокалам. Затем он так же незаметно удалился.

Дюмареск сел напротив Болито, всего в ярде от него. Его власть и присутствие нервировали. Болито вспомнил своего последнего капитана. На большом семьдесят четвёртом корабле он всегда держался отстранённо, в стороне от происходящего в кают-компании и кают-компании. Его присутствие ощущалось лишь в критические моменты или на торжественных церемониях, и то, как и прежде, всегда на расстоянии.

Дюмареск сказал: «Мой отец имел честь служить в вашем полку несколько лет назад. Как он?»

Болито подумал о своей матери и сестре в доме в Фалмуте. Они ждали возвращения капитана Джеймса Болито. Его мать, наверное, считала дни, возможно, страшась того, как он мог измениться.

Он потерял руку в Индии, и когда за его судно выплатили компенсацию, ему сообщили, что его зачислят в список отставных на неопределенный срок.

Болито сказал: «Его должны вернуть домой, сэр. Но теперь, когда у него нет руки и возможности остаться на службе у короля, я не уверен, что с ним будет». Он замолчал, испугавшись, что высказал свои мысли вслух.

Но Дюмареск указал на стакан. «Пейте, мистер Болито, и говорите, что хотите. Мне важнее знать вас, чем вам – мои взгляды». Казалось, это забавляло его. «Это касается всех нас. Мы должны считать себя поистине счастливыми, что она у нас есть!» Он повернул голову, глядя на каюту. Он говорил о корабле, о своём корабле, как будто любил её больше всего на свете.

Болито сказал: «Это прекрасное судно, сэр. Для меня большая честь присоединиться к нему».

"Да."

Дюмареск наклонился, чтобы наполнить бокалы. Он снова двигался с кошачьей лёгкостью, но использовал свою силу, как и голос, экономно.

Он сказал: «Я узнал о вашем недавнем горе». Он поднял руку. «Нет, ни от кого на этом корабле. У меня есть свои средства, и я хочу знать своих офицеров так же хорошо, как знаю свою команду. Скоро мы отправимся в плавание, которое может оказаться полезным, но, с другой стороны, может оказаться бесплодным. В любом случае, это будет нелегко. Мы должны оставить старые воспоминания позади, не забывать их. Это небольшой корабль, и у каждого на нём своя роль.

Вы служили под началом выдающихся капитанов и, очевидно, многому научились за это время. Но на фрегате мало пассажиров, и лейтенант к ним не относится. Вы будете совершать ошибки, и я это допускаю, но злоупотребите своей властью, и я обрушусь на вас, как скала. Вам следует избегать создания фаворитов, ибо они в конечном итоге начнут использовать вас, если вы не будете осторожны.

Он усмехнулся, изучая серьезное лицо Болито.

«Быть лейтенантом — это нечто большее, чем просто взросление. Люди будут обращаться к тебе в беде, и тебе придётся действовать так, как ты считаешь нужным. Те, другие дни закончились, когда ты покинул мичманскую каюту. На маленьком корабле нет места разногласиям. Ты должен стать его частью, понимаешь?»

Болито обнаружил себя сидящим на краю стула. Этот странный человек захватил его внимание, словно тиски. Его широко расставленные глаза были столь же притягательными и настойчивыми.

Болито кивнул. «Да, сэр. Я согласен».

Дюмареск поднял голову, когда спереди прозвенели два колокола.

«Иди поешь. Не сомневаюсь, ты голоден. Хитроумные схемы мистера Паллисера по вербовке новых сотрудников обычно возбуждают аппетит, если не больше».

Когда Болито поднялся на ноги, Дюмареск тихо добавил: «Это плавание будет важно для многих людей. Наши гардемарины в основном из влиятельных семей, которые жаждут увидеть возможность отличиться, когда большая часть флота гниёт или простаивает в отстое. Наши профессиональные уорент-офицеры превосходны, и у нас крепкий костяк первоклассных моряков. Остальные научатся. И последнее, мистер Болито, и я надеюсь, мне не придётся это повторять. В Судьбе преданность превыше всего. Мне, этому кораблю и Его Британскому Величеству – именно в таком порядке!»

Болито оказался за сетчатой дверью, все еще не приходя в себя после короткого интервью.

Поуд кружил неподалёку, возбуждённо подпрыгивая. «Всё готово, сэр? Я убрал ваши вещи в безопасное место, как вы и приказывали». Он повёл их в кают-компанию. «Мне удалось приготовить еду, пока вы не были готовы, сэр».