Вместо того чтобы направиться к коралловому отрогу или к главному побережью острова, лодки устремились вперед от своего огромного спутника и вскоре скрылись из виду.

Но не от впередсмотрящего на мачте, который вскоре доложил, что лодки промеряют глубину канала с помощью лота и линя, чтобы уберечь судно от посадки на мель.

Болито обнаружил, что может игнорировать резкие выпады Паллисера, равно как и восхищаться мастерством и наглостью испанца. Дон Карлос, вероятно, в прошлом сражался с англичанами, и нельзя было упускать этот шанс унизить их.

Но когда он взглянул назад, то увидел, что Дюмареск, похоже, не волновался и наблюдал за другим судном скорее как незаинтересованный зритель.

Он ждал. Эта мысль ударила Болито, словно кулаком. Дюмареск всё это время притворялся. Скорее, он подстрекал испанца, чем наоборот.

Балкли увидел выражение его лица и хрипло сказал: «Теперь, кажется, я понимаю».

Испанец снова выстрелил по правому борту, и дым клубился по ветру сплошной полосой. От падения снарядов разлетелось ещё больше осколков и пыли, но ни одна испуганная фигура не выскочила из укрытия, и ни одно орудие не открыло ответного огня по судну с ярким флагом.

Дюмареск рявкнул: «Пусть она упадет на два румба вправо».

«Возьмите подтяжки!»

Реи скрипели под тяжестью людей на брасе, и, слегка наклонившись, «Судьба» направила свой утлегарь в сторону плоской вершины холма.

Болито ждал, пока его люди вернутся на свои места. Должно быть, он всё-таки ошибся. Дюмареск, вероятно, менял галс, готовясь развернуться и сделать круговой разворот, пока они не вернутся на исходный курс.

В этот момент он услышал двойной взрыв, словно камень пробил стену здания. Подбежав к борту и выглянув на воду, он увидел, как что-то взмыло в воздух перед испанским кораблём и так же быстро исчезло из виду.

С мачты раздался крик: «Одна из лодок, сэр! Прострелена наповал!»

Прежде чем люди на палубе успели оправиться от удивления, вершина холма озарилась серией ярких вспышек. Должно быть, их было семь или восемь.

Болито видел, как вода подпрыгнула и закипела вокруг контрфорса испанца, а в закрепленном марселе появилась рваная дыра.

Даже без телескопа это выглядело достаточно опасно, но он услышал крик Паллисера: «Парус тлеет! Горячий выстрел!»

Другие ядра упали на скрытую сторону корабля, и Болито увидела вспышку солнечного света на стекле, когда один из ее офицеров подбежал, чтобы посмотреть на батарею на вершине холма.

Затем, когда «Сан-Аугустин» снова выстрелил, тщательно расположенная батарея ответила. По мощному бортовому залпу испанского корабля ответный огонь велся по желанию, каждый выстрел был направлен и прицелен отдельно.

С верхней палубы корабля валил дым, и Болито увидел, как за борт выбрасываются предметы, а из кормы повалил еще дым, когда охватил корабль пламя.

Дюмареск говорил: «Ждал, пока она не перейдёт черту разумного, мистер Паллисер. Гаррик не такой дурак, чтобы хотеть, чтобы его фарватер был перекрыт затонувшим кораблём!» Он вытянул руку, указывая на дым, когда брам-стеньга и рей судна погрузились в воду. «Смотрите хорошенько. Вот где была бы Судьба, если бы я поддался искушению!»

Стрельба испанцев становилась беспорядочной и беспорядочной, а снаряды безвредно врезались в твердую скалу или рикошетили по воде, словно летучие рыбы.

С палубы «Дестини» казалось, что «Сан-Августин» застрял в кораллах, когда он медленно входил в лагуну, за корпусом тянулся дым, а паруса уже были изрешечены дырами.

Паллисер спросил: «Почему он не приходит в себя?»

Вся его злость на испанцев улетучилась. Вместо этого он едва мог скрыть тревогу за пострадавший корабль. Он выглядел таким гордым и величественным. Теперь же, измученный беспощадной бомбардировкой, он беспомощно сдавался.

Болито обернулся, услышав, как хирург пробормотал: «Это зрелище я не забуду. Никогда». Он снял очки и яростно протер их. «Как будто меня когда-то заставили этому научиться».

«Далеко-далеко, где небо встречалось с морем,

Величественная фигура выросла

Подталкиваемый королевским указом

Ее агрессивные вымпелы развевались».

Он грустно улыбнулся. «Теперь это звучит как эпитафия».

Грохочущий взрыв эхом отозвался в корпусе «Судьбы», и они увидели черный дым, поднимающийся над лагуной и полностью скрывающий стоявшие на якоре суда.

Дюмареск спокойно сказал: «Она нанесёт удар». Он проигнорировал протест Паллисера. «У её капитана нет выбора, разве вы не понимаете?» Он посмотрел вдоль своего корабля и увидел, что Болито наблюдает за ним. «Что бы вы сделали? Спустили флаг или позволили своим людям сгореть?»

Болито услышал ещё несколько взрывов – то ли из батареи, то ли изнутри корпуса «Испанца». Как и Балкли, он с трудом верил в это. Огромный корабль, прекрасный в своей надменности, и вот это. Он представлял, как это происходит здесь, с его собственным кораблём и его спутниками. Опасность, с которой они могли столкнуться, это было частью их призвания. Но в мгновение ока превратиться из дисциплинированной компании в толпу, окружённую ренегатами и пиратами, готовыми убить человека за выпивку, было кошмаром.

«Приготовьтесь к развороту, мистер Паллисер. Мы пойдём на восток».

Паллисер промолчал. Мысленно он, вероятно, видел полное отчаяние на борту испанского корабля, хотя и с более глубоким пониманием, чем Болито. Они увидят, как поворачиваются мачты «Судьбы», отдаляясь от берега, и в этом признают своё поражение.

Дюмареск добавил: «Тогда я объясню, что я намерен сделать».

Болито и Роудс переглянулись. Значит, это ещё не конец. Это даже не началось.

Паллисер быстро закрыл сетчатую дверь, словно опасался, что враг подслушивает.

«Обход завершён, сэр. Корабль полностью затемнен, как и было приказано».

Болито ждал вместе с другими офицерами и уорент-офицерами в каюте Дюмареска, чувствуя их сомнения и тревоги, но тем не менее разделяя леденящее душу волнение.

Весь день «Дестини» медленно лавировала под палящим солнцем, остров Фуго всегда был совсем рядом, хотя и недостаточно близко, чтобы попасть под обстрел. Они ждали часами, и некоторые до последнего надеялись, что «Сан-Ангустин» снова появится, каким-то образом освободившись из лагуны и присоединившись к ним. Ничего не произошло. Более того, не было никакого ужасного взрыва и разлетающихся обломков, которые возвестили бы об окончательной гибели «Испанца». Взорвись он, большинство стоявших на якоре судов в лагуне тоже погибли бы. В каком-то смысле тишина была ещё хуже.

Дюмареск оглядел их сосредоточенные лица. В запечатанной каюте с закрытыми ставнями было очень жарко, и все они были раздеты до рубашек и штанов. Болито подумал, что они больше похожи на заговорщиков, чем на офицеров короля.

Дюмареск сказал: «Мы ждали целый день, джентльмены. Гаррик именно этого и ожидал. Он предвидел каждый ваш шаг, поверьте мне».

Мичман Мерретт шмыгнул носом и потер его рукавом, но взгляд Дюмареска заставил его замереть.

«Гаррик, должно быть, тщательно продумал свои планы. Он знает, что я послал за помощью на Антигуа. Всякий шанс, который у нас был, запереть его в логове до прибытия этой поддержки, испарился, когда «Сан-Августин» разыграл свою игру». Он облокотился на стол, обхватив руками карту, которую там положил. «Ничто не стоит между Гарриком и его амбициями, кроме этого корабля». Он позволил своим словам дойти до него. «У меня было мало опасений на этот счёт, джентльмены. Мы можем справиться с флотилией Гаррика, когда она вырвется, сражаться с ними вместе или уничтожить их по частям. Но всё изменилось. Сегодняшнее молчание это доказало».

Паллисер спросил: «Вы хотите сказать, что он использует Сан-Августин против нас, сэр?»

Глаза Дюмареска вспыхнули от внезапного гнева, когда его прервали. Затем он почти кротко сказал: «В конце концов, да».

Ноги зашаркали, и Болито услышал несколько голосов, в которых вдруг прозвучала тревога.

Дюмареск сказал: «Дон Карлос Кинтана, вероятно, сдался, хотя, возможно, и пал в первом бою. Ради него я надеюсь, что так оно и было. Эти кровожадные мерзавцы не проявят к нему милосердия. Имейте это в виду, я ясно выразился?»

Болито обнаружил, что сжимает и разжимает кулаки. Ладони стали липкими, и он понял, что это та же тошнота от страха, что и после нападения на острове. Рана начала пульсировать, словно напоминая ему об этом, и ему пришлось смотреть на палубу, пока разум снова не прояснился.

Дюмареск сказал: «Вы помните первые выстрелы по испанцу? Из одной пушки к западу от холма. Они намеренно стреляли невпопад, чтобы заманить нарушителя в ловушку. Пройдя эту точку, они пустили в ход батарею и несколько кипящих ядер, чтобы посеять панику и окончательно сдаться. Это даёт представление о хитрости Гаррика. Он был готов рискнуть поджечь её, лишь бы не допустить к своей тщательно подобранной флотилии. И дон Карлос вполне мог бы выстоять под обычной бомбардировкой, хотя я сомневаюсь, что ему это удалось бы».

Над головой кто-то двигался, и Болито представил себе, как эти люди наверху несут вахту, без своих офицеров, гадая, какие планы плетутся в голове и кто заплатит за них жизнью.

Он также мог представить себе корабль, без огней и с небольшим количеством парусов, скользящий сквозь темноту.

Завтра Гаррик всё ещё будет наблюдать за нами, чтобы понять, что мы намерены делать. Мы продолжим патрулирование в течение всего дня, ничего больше. Это даст две цели: покажет Гаррику, что мы ожидаем помощи, и что мы не собираемся уходить. Гаррик будет знать, что время на исходе, и постарается ускорить события.

Гулливер с тревогой спросил: «Разве это не будет неправильно, сэр? Почему бы не оставить его в покое и не дождаться эскадры?»

«Потому что я не верю, что эскадра прибудет». Дюмареск равнодушно посмотрел на изумление капитана. «Фицпатрик, исполняющий обязанности губернатора, вполне может задержать мои депеши, пока не будет освобождён от ответственности. К тому времени всё равно будет слишком поздно». Он медленно улыбнулся. «Это бесполезно, мистер Гулливер, вы должны смириться со своей судьбой, как и я».

Паллисер сказал: «Мы против сорокачетвёрки, сэр? Не сомневаюсь, что другой корабль Гаррика будет довольно хорошо вооружён и, возможно, имеет опыт в подобной игре».

Дюмареск, казалось, устал от дискуссии. «Завтра вечером я намерен подойти к берегу и спустить четыре шлюпки. Я не могу надеяться самостоятельно прорваться через вход, и Гаррик это знает. Он в любом случае расставит орудия по всему каналу, так что я всё равно буду в крайне невыгодном положении».

Болито почувствовал, как напряглись мышцы живота. Как в лодке. Всегда рискованно, всегда сложно, даже с самыми опытными руками.

Дюмареск продолжил: «Я обсужу планы подробнее, когда мы увидим, как нас будет поддерживать ветер. А пока могу сказать вам вот что. Мистер Паллисер возьмёт катер и ялик и высадится на юго-западной оконечности острова. Это наиболее защищённая часть и наименее вероятная для нападения. Его поддержат мистер Родс, мистер мичман Хендерсон и…» — его взгляд неторопливо метнулся к Слейду, — «… наш старший помощник капитана».

Болито быстро взглянул на Родса и увидел, каким бледным кажется его лицо. На лбу у него также выступили капельки пота.

Старший мичман, Хендерсон, по сравнению с ним выглядел спокойным и воодушевлённым. Это был его первый шанс, и, как и Паллисер, он вскоре попытает счастья в борьбе за повышение. Это будет занимать всё его внимание, пока не наступит решающий момент.

«Луны не будет, и, насколько я могу судить, море будет к нам благосклонно». Казалось, Дюмареск рос и разрастался вместе с его идеями. «Следующим будет спущен пинас, который направится к рифам у северо-восточной оконечности острова».

Болито ждал, стараясь не задерживать дыхание. Зная, что сейчас произойдет.

Почти с облегчением Дюмареск сказал: «Мистер Болито, вы возьмёте под свой контроль пинас. Вас будут поддерживать гардемарины Каудрой и Джури, а также опытный помощник артиллериста с полным расчётом. Вы найдёте и захватите одинокую пушку у подножия холма и будете использовать её по моему приказу». Он улыбнулся, но в его глазах не было тепла. «Лейтенант Колпойс может выбрать отряд отборных стрелков и взять их прикрывать действия мистера Болито. Пожалуйста, убедитесь, что ваши морские пехотинцы сбросят форму и будут довольствоваться халтурой, как матросы».

Колпойс выглядел явно потрясённым. Не перспективой быть убитым, а мыслью увидеть своих морпехов в чём угодно, кроме красных мундиров.

Дюмареск снова всмотрелся в их лица. Возможно, чтобы увидеть облегчение тех, кто останется, и тревогу тех, кто был назначен для его безрассудного плана нападения.

Он медленно произнёс: «Тем временем я подготовлю корабль к бою. Ведь Гаррик выйдет, джентльмены. Он слишком много потеряет, если останется, и, поскольку Судьба будет его последним свидетелем, он будет жаждать уничтожить нас».

Он полностью завладел их вниманием.

«И именно это ему придется сделать, прежде чем я его пропущу!»

Паллисер встал. «Свободен».

Они двинулись к двери, обдумывая слова Дюмареска, возможно, пытаясь увидеть последний проблеск надежды на то, что открытого сражения удастся избежать.

Роудс тихо сказал: «Ну, Дик, думаю, я выпью глоток, прежде чем заступлю на вахту сегодня вечером. Мне не хочется предаваться унынию».

Болито взглянул на проходивших мимо гардемаринов. Должно быть, им пришлось гораздо хуже.

Он сказал: «Я сам провёл экспедицию по вырезанию. Полагаю, вам и первому лейтенанту будет приказано изъять одно из стоящих на якоре судов». Он поёжился, несмотря на бдительность. «Не хочется уводить эту пушку прямо у них из-под носа!»

Они посмотрели друг на друга, а затем Роудс сказал: «Кто из нас первый вернется, тот купит вино для кают-компании».

Болито не решился ответить, но ощупью пробрался к трапу и поднялся на квартердек, чтобы возобновить вахту.