Болито ненавидел высоту. Из всех причин, побудивших его стремиться к званию лейтенанта, он думал, что именно это, вероятно, и побудило его стремиться к званию лейтенанта. Больше не нужно было цепляться руками за воздух, не нужно было испытывать ледяной ужас, когда ветер пытался сорвать хватку с замерзших лееров или сбросить тебя в море далеко внизу.

Возможно, Дюмареск подстрекал его, провоцировал, хотя бы для того, чтобы снять собственное напряжение.

«Пойдемте, мистер Болито! Вы сегодня в стационаре!»

Болито последовал за ним по вибрирующим вантам, шаг за шагом, перебирая руками. Он приказал себе не смотреть вниз, хотя и представлял, как бледная палуба «Судьбы» накренилась под ним, когда корабль врезался бортом в крутую качку.

Презрев дыру в корме, Дюмареск пробрался наружу по вантам футток, так что его уродливое тело повисло почти параллельно воде внизу. Затем он поднялся мимо грот-марса, не обращая внимания на испуганных морских пехотинцев, упражнявшихся с вертлюжным орудием, и направился к брам-рею.

Уверенность Дюмареска придала Болито волю к восхождению быстрее, чем он мог вспомнить. Что Дюмареск знал о любви и смогли бы они с Авророй вместе преодолеть все препятствия?

Он едва заметил высоту и уже всматривался в сторону главного королевского двора, когда Дюмареск остановился, болтая одной ногой в воздухе, и заметил: «Отсюда ее можно почувствовать».

Болито вцепился в него обеими руками и смотрел на него снизу вверх, его глаза слезились от палящего солнца. Дюмареск говорил с такой убеждённостью, но в то же время с теплотой, почти сродни любви.

«Чувствуешь?» — Дюмареск схватился за штаг и дёрнул его кулаком. «Тугой и крепкий, равномерное натяжение во всех частях. Как и должно быть. Как и должно быть любому хорошему судну, о котором хорошо заботятся!» Он посмотрел на запрокинутое лицо Болито. «С головой всё в порядке?»

Болито кивнул. В смешанном чувстве обиды и гнева он совсем забыл о своей ране.

«Хорошо. Тогда пойдём».

Они добрались до перекрестка деревьев, откуда дозорный сполз вниз, чтобы освободить место для своих командиров.

«Ага», — Дюмареск снял с плеча телескоп и, протерев линзы шейным платком, направил его на правый борт судна.

Болито последовал его примеру и тут же ощутил прикосновение льда к позвоночнику, несмотря на солнце и ветер, который шипел в снастях, словно песок.

Ничего подобного он никогда не видел. Остров, казалось, был целиком сложен из кораллов или камней, непристойно обнажённых, словно нечто неживое. В центре возвышался хребет, похожий на холм со срезанной вершиной. Но в туманной дали он мог сойти за гигантскую крепость, а низкий остров лишь поддерживал её.

Он попытался сравнить его с немногочисленными подробностями на карте и по азимуту предположил, что защищенная лагуна находится прямо под холмом.

Дюмареск хрипло сказал: «Они там, совершенно верно!»

Болито попытался снова. Место казалось безлюдным, словно запечатлённым на месте какого-то ужасного стихийного бедствия.

Затем он увидел что-то более тёмное, чем остальное, прежде чем оно скрылось в мареве жары. Мачта, или несколько мачт, в то время как суда скрывались за защитной стеной кораллов.

Он быстро взглянул на Дюмареска и подумал, насколько по-другому тот его видит.

«Маленькие кусочки головоломки». Дюмареск не повысил голоса, перекрывая гул снастей и парусов. «Вот корабли Гаррика, его маленькая армада. Никакого боевого порядка, мистер Болито, никакого флагмана с гордым флагом адмирала, который мог бы вас вдохновить, но столь же смертоносен».

Болито ещё раз взглянул в подзорную трубу. Неудивительно, что Гаррик чувствовал себя в такой безопасности. Он знал об их прибытии в Рио, а ещё раньше – на Мадейру. И теперь у Гаррика было преимущество. Он мог либо отправить свои суда ночью, либо остаться на месте, как рак-отшельник в раковине.

Дюмареск снова, казалось, говорил сам с собой. «Всё, что волнует дона, — это потерянные слитки. Гаррик может быть на свободе, что касается его. Кинтана уверен, что без единого выстрела конфискует эти тщательно отобранные суда и оставшуюся добычу».

Болито спросил: «Возможно, Гаррик знает меньше, чем мы думаем, сэр, и попытается блефовать?»

Дюмареск странно посмотрел на него. «Боюсь, что нет. Хватит блефа. Я пытался объяснить намерения Гаррика испанцу в Бастере. Но он не стал слушать. Гаррик помогал французам, а в любой будущей войне Испании понадобится такой союзник, как Франция. Будьте уверены, дон Карлос Кинтана тоже об этом помнит».

«Капитан, сэр!» — встревожился вперёдсмотрящий. — «Дон» поднимает паруса!»

Дюмареск сказал: «Пора идти». Он по очереди посмотрел на каждую мачту, а затем на палубу внизу.

Болито обнаружил, что может делать то же самое, не дрогнув. Синие и белые фигуры офицеров и мичманов в ракурсе на шканцах, меняющиеся силуэты людей, двигавшихся вокруг двойной линии чёрных пушек.

В эти несколько мгновений Болито разделял понимание этого хитрого, решительного человека. Она была его кораблём, каждая её подвижная часть, каждый брусок и каждый дюйм снастей.

Тогда Дюмареск сказал: «Испанец может попытаться войти в лагуну раньше меня. Это опасная затея, потому что вход узкий, а фарватер неизвестен. Не надеясь на внезапность, он будет полагаться на свои мирные намерения, а если это не удастся, то на демонстрацию силы».

Он с удивительной быстротой спустился на палубу, и когда Болито добрался до квартердека, Дюмареск уже разговаривал с Паллисером и капитаном.

Болито услышал, как Паллисер сказал: «Дон стоит у берега, сэр».

Дюмареск снова был занят своим телескопом. «И вот он в опасности. Дай ему сигнал отклониться».

Болито увидел рядом другие лица, те, кого он так хорошо знал. Через несколько мгновений всё могло решиться, и это был выбор Дюмареска.

Паллисер крикнул: «Он нас игнорирует, сэр!»

«Очень хорошо. Разобрались и готовы к бою», — Дюмареск сцепил руки за спиной. «Посмотрим, как ему это понравится».

Роудс схватил Болито за руку. «Он, должно быть, сошел с ума. Он не может драться с Гарриком и донами».

Морские барабанщики заиграли отрывистый ритм, и момент сомнений миновал.

13. Последний шанс

«ДОН убирает паруса, сэр».

«Мы сделаем то же самое». Дюмареск стоял в центре квартердека, прямо перед бизанью, словно скала. «Уберите т'ганслы».

Болито прикрыл глаза рукой, глядя сквозь переплетение снастей и сетей, как его собственные матросы начали сжимать кулаки и отбиваться от непокорного паруса. Меньше чем за час напряжение возросло, словно солнце, и теперь, когда «Сан-Августин» прочно обосновался по правому борту, он чувствовал, как оно влияет на каждого, кто был рядом. «Дестини» обладала анемометром, но, перехватив его, испанский капитан встал между ней и подходами к лагуне.

Родс прошел на корму и присоединился к нему между двумя 12-фунтовыми орудиями.

«Он позволяет дону уйти безнаказанным». Он поморщился. «Должен сказать, я одобряю. Мне не нравится односторонняя борьба, если только шансы не на моей стороне». Он быстро взглянул на квартердек и понизил голос. «Что вы теперь думаете о господине и хозяине?»

Болито пожал плечами. «Меня переполняет чувство презрения и восхищения. Я презираю то, как он меня использовал. Он, должно быть, знал, что Эгмонт не предаст остров Гаррика в одиночку».

Роудс поджал губы. «Значит, это была его жена». Он помедлил. «Ты уже с этим покончил, Дик?»

Болито посмотрел на «Сан-Августин», на его развевающиеся вымпелы и белый флаг Испании.

Родс настаивал: «При всём этом, с перспективой превратиться в кашу из-за какого-то глупого события давным-давно, ты всё ещё можешь переживать из-за любви к женщине?»

Болито посмотрел на него. «Я не смогу этого пережить. Если бы ты только мог её увидеть…»

Родс грустно улыбнулся. «Боже мой, Дик, я зря трачу время. Когда мы вернёмся в Англию, мне придётся подумать, как вытащить тебя из этого состояния».

Оба обернулись, когда выстрел отозвался эхом в воде. Затем раздался всплеск, и ядро взметнуло тонкую струю воды прямо по направлению к бушприту испанского корабля.

Дюмареск рявкнул: «Боже мой, эти ублюдки открыли огонь первыми!»

На остров было направлено несколько телескопов, но никому не удалось обнаружить спрятанную пушку.

Паллисер мрачно сказал: «Это было предупреждение. Надеюсь, у дона хватит здравого смысла прислушаться к нему. Здесь нужна скрытность и ловкость, а не лобовая атака!»

Дюмареск улыбнулся. «Неужели? Вы начинаете говорить как адмирал, мистер Паллисер. Мне придётся быть осторожнее!»

Болито внимательно изучал испанский корабль. Как будто ничего не произошло. Он всё ещё направлялся к ближайшему мысу земли, где начиналась лагуна.

Когда два корабля проплывали мимо, из моря вылетело несколько бакланов, и, словно геральдические птицы, они кружили над головой, не сводя глаз, подумал Болито.

«Палуба там! Дым над холмом, сэр!»

Телескопы были направлены вокруг, словно небольшая артиллерия.

Болито услышал, как Клоу, один из товарищей стрелка, заметил: «Это из чёртовой печи. Эти дьяволы жарят ядра, чтобы накормить донов».

Болито облизал губы. Отец часто твердил ему, как глупо натравливать корабль на береговую батарею. Если использовать кипящие ядра, любое судно превратится в костер, если с ним не разобраться немедленно. Высушенные на солнце брёвна, смола, краска и парусина будут гореть яростно, а ветер доделает всё остальное.

Что-то похожее на вздох пронеслось по палубе, когда порты «Сан-Августина» синхронно поднялись, а затем, под звук трубы, корабль выстрелил из орудий. Вдали они казались чёрными зубами вдоль его корпуса. Чёрными и смертоносными.

Хирург присоединился к Болито у двенадцатифунтовых пушек, его очки сверкали на солнце. Из уважения к тем, кому вскоре могли понадобиться его услуги, он воздержался от ношения фартука.

«Я нервничаю, как кошка, когда это затягивается».

Болито понял. Внизу, на палубе кубрика, ниже ватерлинии, среди спиралевидных фонарей и застоявшихся запахов, все звуки были искажены.

Он сказал: «Я думаю, испанец намерен силой ворваться внутрь».

Пока он говорил, другой корабль поднял брамсели и слегка изменил направление, чтобы воспользоваться юго-западным ветром. Как же прекрасен был его имбирный пряник в ярком солнечном свете, как величественны были его гордые вымпелы и алые кресты на курсах! Он был словно со старинной гравюры, подумал Болито.

По сравнению с ней стройная и изящная Дестини казалась спартанкой.

Болито прошёл на корму, пока не оказался прямо под леером квартердека. Он услышал, как Дюмареск сказал: «Ещё полкавтового, а там посмотрим».

Затем голос Паллисера, уже менее уверенный: «Он может просто прорваться силой, сэр. Оказавшись внутри, он сможет атаковать корабль и обстреливать стоящие на якоре суда, даже использовать их для защиты от берега. Без судна Гаррик — пленник».

Дюмареск задумался. «Это правда. Я слышал только об одном человеке, который успешно ходил по воде, но сегодня нам нужно другое чудо».

Некоторые из команд девятифунтовых орудий, стоявших неподалёку, откинулись на коленях, ухмыляясь и подбадривая друг друга в ответ на шутку капитана.

Болито поражался, как легко это даётся Дюмареску. Он точно знал, что нужно его людям, чтобы поддерживать их бдительность и энтузиазм. И именно это он им и давал, ни больше, ни меньше.

Гулливер сказал, ни к кому конкретно не обращаясь: «Если Дону это удастся, это будет прощанием с нашими призовыми деньгами».

Дюмареск посмотрел на него, обнажив зубы в свирепой ухмылке. «Боже, какой же вы жалкий человек, мистер Гулливер. Как вы находите дорогу в океане, находясь под таким гнетом отчаяния, я просто не могу понять!»

Мичман Хендерсон крикнул: «Испанец прошел мыс, сэр!»

Дюмареск хмыкнул. «У тебя хорошее зрение». Обращаясь к Паллисеру, он добавил: «Он на подветренном берегу. Либо сейчас, либо никогда».

Болито обнаружил, что сжимает руки так крепко, что боль помогает ему успокоиться. Он увидел отражённые вспышки от скрытых орудийных портов «Сан-Августина», огромные клубы дыма, а затем, спустя несколько секунд, раздался грохот бортового залпа.

Клубы дыма и пыли поднимались вдоль склона холма, и несколько внушительных лавин камней обрушились к воде.

Паллисер резко сказал: «Нам придется скоро вернуться, сэр».

Болито посмотрел на него. После «Судьбы» Паллисер надеялся получить командование. Он почти не скрывал этого. Но, учитывая, что сотни морских офицеров были на берегу и получали половинное жалованье, ему нужно было нечто большее, чем просто пустая ставка, чтобы продвинуться. «Элоиза» могла бы стать для него трамплином. Но у комиссий по повышению короткая память. «Элоиза» лежала на дне, а не в руках призового суда.

Если бы дону Карлосу Кинтане удалось сломить оборону Гаррика, вся слава достанется ему. Адмиралтейство увидит слишком много красных лиц, чтобы Паллисер остался в памяти как нечто иное, кроме позора.

Раздался одинокий хлопок, и еще один водяной смерч взмыл в небо, далеко пролетев над корпусом «Испанца».

Паллисер сказал: «Сила Гаррика оказалась всего лишь блефом. Чёрт его побери, доны, должно быть, над нами смеются. Мы нашли для них их сокровище, а теперь вынуждены смотреть, как они его забирают!»

Болито видел, как реи «Испанки» медленно и тяжело размахивали, а её основное блюдо поднималось, когда она проходила мимо очередного кораллового хребта. Для стоявших на якоре в лагуне судов она произведёт жуткое зрелище, когда покажется.

Он услышал, как кто-то пробормотал: «Они спускают лодки на воду».

Болито видел, как с верхней палубы «Сан-Августина» спустили на воду две шлюпки, а затем спустили их к борту. Это было сделано не слишком разумно, и когда матросы свалились в них и отчалили, Болито догадался, что их капитан не собирается ложиться на подветренный берег, учитывая дополнительную угрозу в виде тяжёлой пушки поблизости.