Схватив шляпу одной рукой, а другой поддерживая шпагу, Болито последовал за капитаном из шлюпки. Легкомысленное признание Дюмареском своих чувств к чужой жене окончательно лишило его сил. Неудивительно, что хирург не мог смириться с перспективой встретить более тихого и предсказуемого хозяина.

Молодой капитан гарнизона прикоснулся к своей шляпе и воскликнул: «Боже мой, господа, это серьезная рана!»

Дюмареск взглянул на смущение Болито и, кажется, даже подмигнул ему.

«Цена долга, — он торжественно вздохнул. — Она ощущается во многих отношениях».

12. Место безопасности

Сэр Джейсон Фицпатрик, исполняющий обязанности губернатора Сент-Кристоферса, выглядел человеком, живущим на широкую ногу. В свои сорок лет он был чрезвычайно толстым, а его лицо, словно бросавшее вызов солнцу за эти годы, было кирпично-красным.

Проходя за Дюмареском через красиво выложенный плиткой вестибюль и попадая в комнату с низким потолком, Болито увидел множество свидетельств того, что Фицпатрик был занят. Вокруг стояли подносы с бутылками, а рядом — аккуратные ряды изящно огранённых бокалов, очевидно, предназначенных для того, чтобы исполняющий обязанности губернатора мог как можно скорее утолить жажду.

Фицпатрик сказал: «Садитесь, джентльмены. Мы попробуем немного моего кларета. Он должен быть подходящим, хотя кто знает, учитывая этот проклятый климат?»

У него был хриплый голос и невероятно маленькие глаза, которые были почти скрыты в складках лица.

Болито больше всего обратил внимание на крошечные глазки. Они постоянно двигались, словно совершенно независимо от тяжёлого каркаса, который их поддерживал. По дороге с набережной Дюмареск рассказал ему, что Фицпатрик — богатый плантатор, имеющий и другие владения на соседнем острове Невис.

«Вот, хозяин».

Болито обернулся и почувствовал, как у него сжался живот. Крупный негр в красной куртке и свободных белых брюках протянул ему поднос. Болито не видел ни подноса, ни стаканов на нём. Мысленно он представил себе то другое чёрное лицо, услышал ужасный победный крик, когда тот зарубил его матросской саблей.

Он взял стакан и кивнул в знак благодарности, а его дыхание пришло в норму.

Дюмареск говорил: «Властью, данной мне, мне приказано завершить расследование без дальнейших задержек, сэр Джейсон. У меня есть необходимые письменные показания, и я хотел бы, чтобы вы сообщили мне местонахождение Гаррика».

Фицпатрик играл ножкой своего бокала, его взгляд быстро бегал по комнате.

«Ах, капитан, вы очень спешите. Видите ли, губернатор отсутствует. Несколько месяцев назад он заболел лихорадкой и вернулся в Англию на борту индийского судна. Возможно, он уже возвращается. Связь очень плохая, нам трудно доставлять почту вовремя, пока бесчинствуют эти проклятые пираты. Честные суда плывут в страхе за свою жизнь. Жаль, что их светлости из Адмиралтейства не задумываются об этом».

Дюмареск остался невозмутим. «Я надеялся, что здесь будет флагман».

«Как я уже объяснил, капитан, губернатор отсутствует, иначе…»

«Иначе ни один чертов испанец не стоял бы здесь на якоре, я в этом уверен!»

Фицпатрик выдавил улыбку. «Мы не воюем с Испанией. «Сан-Аугустин» идёт с миром. Им командует капитан де Навио дон Карлос Кинтана. Высокопоставленный и представительный капитан, которому также доверена власть его страны». Он откинулся назад, явно довольный своим преимуществом. «В конце концов, какие у вас есть доказательства? Заявление человека, умершего до того, как его успели привлечь к ответственности, показания под присягой ренегата, который так жаждет спасти свою шкуру, что готов сказать всё, что угодно».

Дюмареск попытался скрыть горечь, ответив: «Мой клерк вез с собой дополнительные документы, подтверждающие его убийство на Мадейре».

«Я действительно сожалею об этом, капитан. Но очернять имя столь влиятельного джентльмена, как сэр Пирс Гаррик, без доказательств само по себе было бы преступлением». Он самодовольно улыбнулся. «Могу ли я предложить дождаться инструкций из Лондона? Вы можете отправить свои донесения на следующем судне, которое, вероятно, прибудет с Барбадоса. Вы можете встать там на якорь и быть готовыми действовать по полученным указаниям. К тому времени губернатор, возможно, вернется, а вместе с ним и эскадра, так что у вас будут высшие военно-морские полномочия для подтверждения ваших действий».

Дюмареск сердито рявкнул: «Это может занять месяцы. К тому времени птица уже улетит».

«Простите за отсутствие энтузиазма. Как я уже говорил Дону Карлосу, всё это случилось тридцать лет назад, так откуда же такой внезапный интерес?»

Гаррик был прежде всего преступником, а уже потом предателем. Вы жалуетесь на стаи пиратов, бороздящих просторы Майна и Карибского моря, грабящих города и корабли богатых торговцев, но задумывались ли вы когда-нибудь, где они находят свои собственные суда? Например, «Элоиза», которая только что с британской верфи, была отправлена сюда с экипажем, и зачем?

Болито слушал, заворожённый. Он ожидал, что Фицпатрик вскочит на ноги и позовёт командира гарнизона. Вместе с Дюмареском они обсудят, как найти и задержать неуловимого Гаррика, а затем будут ждать дальнейших распоряжений.

Фицпатрик виновато развел руками. «Не в моей компетенции предпринимать такие действия, капитан. Я временно исполняю обязанности и не приму благодарности за то, что подношу спичку к пороховой бочке. Вы, конечно же, должны поступать так, как считаете нужным. Вы говорите, что надеялись, что здесь будет флаг-офицер? Несомненно, чтобы снять с себя ответственность и принятие решений?» Когда Дюмареск промолчал, он спокойно продолжил: «Так что не смейте презирать меня за то, что я не хочу действовать без поддержки».

Болито был поражён. В доставке «Судьбы» сюда участвовали Адмиралтейство в Лондоне, некоторые старшие офицеры флота и даже правительство короля Георга. Дюмареск работал не покладая рук с того момента, как ему сообщили о назначении, и, должно быть, провёл много долгих часов в уединении своей каюты, размышляя над собственной интерпретацией своего скудного набора улик.

И теперь, поскольку не было никакой морской власти, способной поддержать его важнейшее решение, ему оставалось либо отсиживаться и ждать приказов откуда-то ещё, либо взять всё на себя. В двадцать восемь лет Дюмареск был старшим морским офицером в Сент-Кристоферсе, и Болито не мог представить себе, как можно продолжать действовать, что могло легко погубить его.

Дюмареск устало сказал: «Расскажите мне, что вы знаете о Гаррике».

«Практически ничего. Да, у него есть интересы в судоходстве, и за последние месяцы он принял несколько небольших судов. Он очень богатый человек, и, насколько я понимаю, он намерен продолжать торговлю с французами на Мартинике, имея в виду расширить торговлю и в других местах».

Дюмареск встал. «Мне нужно вернуться на свой корабль». Он не смотрел на Болито. «Я был бы очень рад, если бы вы помогли моему третьему лейтенанту, который был ранен, и, как теперь выяснилось, без всякой пользы».

Фицпатрик неуверенно поднял свою громоздкую фигуру. «Я бы с радостью это сделал». Он попытался скрыть облегчение. Дюмареск явно собирался выбрать более лёгкий вариант.

Дюмареск подавил невысказанный протест Болито. «Я пришлю слуг, чтобы они позаботились о ваших нуждах». Он кивнул исполняющему обязанности губернатора. «Я вернусь, когда поговорю с капитаном «Сан-Августина».

Выйдя из здания, скрываясь во мраке, Дюмареск дал волю своим истинным чувствам. «Вот чёртов пёс! Он ввязался в это по уши! Думает, я останусь на месте и буду паинькой, да? Чёрт побери его паршивую морду, я его в аду увижу первым!»

«Должен ли я остаться здесь, сэр?»

«На данный момент. Я выделю вам несколько крепких парней. Не доверяю я этому Фицпатрику. Он местный землевладелец и, вероятно, тесно связан со всеми контрабандистами и работорговцами Карибского моря. Сыграет со мной в наивность, а? Клянусь Богом, держу пари, он знает, сколько новых судов прибыло сюда в ожидании приказов Гаррика».

Болито спросил: «Он все еще пират, сэр?»

Дюмареск ухмыльнулся в темноте. «Хуже. Я полагаю, он напрямую связан с поставками оружия и хорошо оснащенных судов для использования против нас на севере».

«Америка, сэр?»

«В конце концов, и даже дальше, если эти проклятые ренегаты добьются своего. Думаете, французы успокоятся, пока не разожгут пламя снова? Мы вышвырнули их из Канады и их карибских владений. Неужели вы думали, что они поставят прощение во главу угла?»

Болито часто слышал разговоры о беспорядках в американской колонии, последовавших за Семилетней войной. Произошло несколько серьёзных инцидентов, но перспектива открытого восстания даже самые влиятельные газеты считали пустым вздором.

Все эти годы Гаррик трудился и строил козни, используя награбленное с максимальной выгодой. Он считает себя лидером, если восстание начнётся, и те, кто у власти и считает иначе, обманываются. У меня было достаточно времени, чтобы поразмыслить о делах Гаррика и о жестокой несправедливости, которая сделала его богатым и могущественным, а моего отца – нищим и калекой.

Болито наблюдал за приближающейся гичкой в темноте, вёсла белели на фоне воды. Так Дюмареск уже решил. Он должен был догадаться, учитывая то, что видел и узнал об этом человеке.

Дюмареск вдруг сказал: «Эгмонт и его жена тоже скоро высадятся. Внешне они находятся под опекой Фицпатрика, но для вашего же блага приставьте охрану. Я хочу, чтобы Фицпатрик знал, что он напрямую замешан в любой попытке предательства».

«Вы думаете, Эгмонт все еще в опасности, сэр?»

Дюмареск махнул рукой в сторону небольшой резиденции. «Здесь безопасно. Я не позволю Эгмонту снова бежать с каким-то безумным планом. Слишком многие могут желать его смерти. После того, как я разберусь с Гарриком, он сможет делать всё, что ему, чёрт возьми, вздумается. Чем быстрее, тем лучше».

«Понятно, сэр».

Дюмареск подал знак своему рулевому и усмехнулся: «Сомневаюсь. Но держите ухо востро, так как, думаю, дело начнётся совсем скоро».

Болито наблюдал, как он поднимается в кабину, а затем вернулся в резиденцию.

Волновало ли Дюмареска, что будет с Эгмонтом и его женой? Или, подобно охотнику, он видел в них лишь приманку для своей ловушки?

На большом расстоянии от резиденции располагались два или три небольших жилища, которые обычно использовались для приезжих чиновников или сотрудников милиции и их семей.

Болито полагал, что эти гости редки, и когда они приходили, он был готов сам обеспечить себе комфорт. Отведённое ему здание было размером чуть больше комнаты. Рамы вокруг ставен были изрешечены дырами, проделанными, как ему показалось, неутомимой армией насекомых. Ладони стучали по крыше и стенам, и он догадался, что в любой сильный ливень всё это место будет протекать, как решето.

Он осторожно сел на большую кровать ручной работы и поправил фонарь. Ещё больше насекомых жужжало и бросалось на горячее стекло, и он пожалел менее удачливых жителей острова, если сам губернатор мог заболеть лихорадкой.

За неплотно пригнанной дверью скрипнули доски, и Стокдейл заглянул внутрь. Вместе с шестью другими мужчинами он сошёл на берег, чтобы, как он выразился, понаблюдать за обстановкой.

Он прохрипел: «Всё готово, сэр. Будем дежурить и дежурить. Джош Литтл займёт первое место». Он прислонился к двери, и Болито услышал протестующий стон. «Я поставил две палатки рядом с другим местом. Там достаточно тихо».

Болито вспомнил, как она смотрела на него, когда слуги губернатора торопили их с мужем в соседнее жилище. Она выглядела встревоженной, расстроенной внезапным поворотом событий. Говорили, что у Эгмонта есть друзья в Бастере, но вместо того, чтобы отпустить его к ним, он всё ещё оставался гостем. Скорее всего, пленником.

Болито сказал: «Поспи немного». Он коснулся шрама и поморщился. «У меня такое чувство, будто это случилось сегодня».

Стокдейл ухмыльнулся. «Отличная работа, сэр. Повезло, что у нас есть хороший костоправ!»

Он вышел за дверь, и Болито услышал, как он тихонько насвистывает, пока ищет себе место, чтобы вытянуться. Моряки могли спать где угодно.

Болито откинулся назад, заложив руки за голову, и уставился на тени над слабым светом фонаря.

Всё было напрасно. Гаррик ушёл с острова, или, по крайней мере, так ему сказали. Должно быть, он был лучше осведомлён, чем полагал Дюмареск. Сейчас он, наверное, смеялся бы, представляя фрегат и его нежеланного испанского спутника, сидевших в растерянности на якоре, пока он…

Болито резко сел и потянулся за пистолетом, когда доски за дверью снова заскрипели.

Он смотрел, как опускается ручка, и чувствовал, как его сердце колотится о ребра, пока он оценивал расстояние до конца комнаты и размышлял, успеет ли он вовремя встать на ноги, чтобы защитить себя.

Дверь приоткрылась на несколько дюймов, и он увидел ее маленькую руку у ее края.

За считанные секунды он вскочил с кровати и, открывая дверь, услышал её вздох: «Пожалуйста! Берегись света!»

На долгое, растерянное мгновение они прижались друг к другу, плотно захлопнув за собой дверь. Не было слышно ничего, кроме их дыхания, и Болито почти боялся заговорить, боясь разрушить эту невероятную мечту.

Она тихо сказала: «Я должна была приехать. На корабле и так было плохо. Но знать, что ты здесь, пока…» Она посмотрела на него сияющими глазами. «Не презирай меня за мою слабость».

Болито крепко обнимал её, чувствуя её нежное тело сквозь длинное светлое платье, понимая, что они уже потеряны. Даже если мир вокруг них рухнет, ничто не сможет испортить этот момент.

Как она проскочила мимо часовых, он не понимал, да ему и было всё равно. Потом он подумал о Стокдейле. Ему следовало бы догадаться.

Его руки сильно дрожали, когда он обнимал ее за плечи и целовал ее волосы, лицо и шею.

Она прошептала: «Я помогу тебе». Она отступила от него, и платье упало на пол. «А теперь обними меня снова».