Ведущие орудия бросились к борту на своих тали, дым клубами вырывался из портов, а их команды изо всех сил старались выполнять приказы Литтла.

В большом переднем парусе шхуны появилась дыра, но остальные выстрелы прошли мимо, взметнув тонкие водяные смерчи ближе к другому судну, чем к тому, которое на них надвигалось.

Раздались бурные крики и новые выстрелы, а Болито прикусил губу, когда одного из моряков отбросило назад от фальшборта, раздробив ему челюсть мушкетной пулей.

Паллисер крикнул: «Приготовиться к отражению абордажа!»

Внезапно длинная шхуна оказалась прямо напротив них, и Болито даже смог увидеть на ее борту свою собственную тень вместе с тенью своих спутников.

Мимо него просвистели мушкетные выстрелы, и он услышал крик другого человека; звук пули, врезавшейся в его плоть, заставил Ингрейва закрыть лицо, словно пытаясь спастись от подобной участи.

Паруса падали, и когда поток людей хлынул на палубу шхуны, над ними взмыли крюки, которые с грохотом вцепились в корпус «Росарио» и вцепились в него, словно железные зубы.

Но кто-то на борту шхуны, должно быть, предвидел последний трюк от людей, способных сражаться подобным образом. Несколько выстрелов пронеслись по присевшим орудийным расчетам, и двое мужчин упали, брыкаясь и крича, их кровь оставила следы агонии, пока они не замерли.

Болито быстро взглянул на Джури. В одной руке он держал кортик, в другой — пистолет.

Болито процедил сквозь зубы: «Держись за меня. Не теряй равновесия. Делай, что велено». Он увидел дикость в глазах Юрия и добавил: «Держись!»

Произошел сильный крен, и с грохотом шхуна пошла по ветру и продолжала двигаться боком, пока якорные линии не выдержали натяжения и не удержали ее на месте.

«Сейчас!» — Паллисер указал мечом. «Огонь!»

Орудие изрыгнуло пламя и дым, и весь заряд взорвался точно в центре скопления абордажников. Кровь и конечности разлетелись во все стороны в ужасающем беспорядке, и мгновенный ужас сменился диким рёвом ярости, когда нападавшие снова построились и бросились через борт на корпус брига.

Сталь скрежетала о сталь, и пока несколько человек пытались стрелять и перезарядить свои мушкеты, другие яростно кололи пиками, швыряя визжащие абордажные доски между двумя корпусами, которые перемалывались там, словно кровавые кранцы.

Паллисер крикнул: «Еще один!»

Но Литтл и его люди были отрезаны на баке, клин из кричащих и рубящих людей уже образовался на палубе между ними и оставшейся невыстреленной пушкой. Её команда лежала, распростершись рядом, мёртвая или умирающая – Болито не знал. Но без этого последнего залпа картечи и картечи они уже были бы разбиты.

Матрос подполз к орудию, сжимая в кулаке фитиль, но упал лицом вниз, когда нападавший перемахнул через фальшборт и ударил его по шее абордажным топором. Но сила удара вывела его из равновесия, и он беспомощно поскользнулся в крови своей жертвы. Датчи Ворбинк оттолкнул Джури плечом и бросился вперёд, широко раскрыв челюсти в беззвучном проклятии, ударив саблей по голове цепляющегося за землю существа. Клинок скользнул по черепу, и Болито увидел ухо, лежащее на палубе, в то время как Ворбинк завершил дело тщательно рассчитанным выпадом.

Когда он снова взглянул, Болито увидел Стокдейла возле брошенного пистолета, у которого на плече текла кровь от глубокой раны, но, по-видимому, он не замечал этого, когда схватил фитиль и поднес его к пистолету.

Взрыв был настолько сильным, что Болито показалось, будто бочка раскололась. Целая часть фальшборта шхуны исчезла, а среди обугленных деревянных элементов и обрезанных снастей люди, ожидавшие возможности перепрыгнуть, сжались в извивающуюся кучу.

Паллисер крикнул: «На них, ребята!» Он сразил бегущую фигуру и выстрелил из пистолета в толпу нападавших, когда тонкая линия защитников хлынула ему навстречу.

Болито несли вперёд вместе с остальными, его клык скрежетал о саблю, дыхание обжигало лёгкие, когда он отбил клинок и полоснул по груди человека с безумными глазами. Пистолет взорвался почти у него над ухом, и он услышал, как Джури крикнул кому-то, чтобы тот прикрыл его спину, пока двое брыкающихся и кричащих абордажников прорывались сквозь толпу измученных моряков.

Копьё проскользнуло мимо бедра Болито и зацепило человека, пытавшегося пробраться за товарищами через пролом. Тот продолжал кричать и отталкивать копьё окровавленными пальцами, когда Стокдейл вынырнул из толпы и убил его своим абордажным мечом.

Мичман Ингрейв лежал, держась обеими руками за голову, в то время как обезумевшие от драки фигуры накатывали на него в волне ненависти.

Над всем этим шумом Болито услышал голос Паллисера: «Ко мне, ребята!» За ним последовал взрыв ликования и диких криков, и с изумлением он увидел, как плотная толпа людей устремилась через трап и носовой люк, чтобы присоединиться к Паллисеру в середине корабля, их обнажённые клинки уже сталкивались с ошеломлёнными абордажниками.

«Отбросьте их!» Паллисер протолкнул своих людей, и это, казалось, воодушевило их на еще большие усилия.

Болито увидел, как к нему приближается колеблющаяся тень, и изо всех сил ударил его. Мужчина закашлялся, когда лезвие вешалки вонзилось ему прямо в живот, и упал на колени, сцепив пальцы на ужасной ране, пока ликующие матросы натыкались на него.

Этого не могло быть, но это произошло. Несомненное поражение сменилось новой атакой, и враг уже отступал, обращаясь в бегство, когда волна людей обрушилась на него.

Болито понял, что это, должно быть, пленники, первоначальный экипаж «Элоизы», которого Паллисер освободил и использовал по своему усмотрению. Но всё смешалось в его сознании, пока он рубил и колол вместе с остальными, плечо ныло от боли, рука с мечом была словно свинец. Паллисер, должно быть, предложил им что-то, как Дюмареск предложил их господину, в обмен на помощь. Несколько человек уже пали, но их внезапное появление вернуло дух людям «Судьбы».

Он также понял, что некоторые из пиратов перебрались за борт, и когда он впервые потерял бдительность, то увидел, что линии оборваны, и шхуна уже дрейфует вдали.

Болито опустил руку и уставился на другое судно, расправившее паруса и использующее ветер, чтобы уйти от безмачтового, окровавленного, но победоносного брига.

Мужчины кричали и хлопали друг друга по спине. Другие бежали на помощь раненым товарищам или звали друзей, которые уже никогда не смогли бы ответить.

Один из пиратов, притворившихся мёртвым, бросился к фальшборту, когда наконец понял, что его судно выходит из боя. Это был решающий момент для Ульссона. С величайшей осторожностью он вытащил из-за пояса нож и метнул его. Это было словно вспышка света, и Болито увидел, как бегущий обернулся, широко раскрыв глаза от изумления, когда груз задрожал у него на плечах.

Литтл выхватил нож и бросил его бледноглазому шведу. «Лови!» Затем он поднял труп и перебросил его через фальшборт.

Паллисер прошел по палубе, перекинув меч через плечо и оставив красное пятно на его пальто.

Болито встретил его взгляд и хрипло сказал: «Мы сделали это, сэр. Я никогда не думал, что это сработает».

Паллисер наблюдал, как освобожденные заключенные возвращали оружие и смотрели друг на друга, словно ошеломленные содеянным.

«Я тоже, если честно».

Болито обернулся и увидел, как Джури завязывает повязку вокруг головы Ингрейва. Они выжили.

Он спросил: «Как вы думаете, они снова нападут?»

Паллисер улыбнулся. «У нас нет мачт. Но у них они есть, и вперёдсмотрящие на мачтах видят гораздо дальше нас. Не сомневаюсь, что мы обязаны своей победой чему-то большему, чем мимолетная и нестандартная хитрость».

Паллисер, как всегда, был прав. Не прошло и часа, как на горизонте в ярком солнечном свете появилась знакомая пирамида парусов «Судьбы». Они больше не были одни.

9. Никаких детских желаний

Кормовая каюта «Destiny» казалась неестественно большой и отдаленной после воюющего брига.

Несмотря на перенесенные страдания, Болито чувствовал себя бодрым и задавался вопросом, что дало ему этот прилив энергии.

Весь день фрегат лежал в дрейфе, а безмачтовая «Росарио» качалась у него на ветру. Пока остальную часть команды Паллисера и раненых переправляли на «Дестини», другие шлюпки перевозили людей и снаряжение, чтобы помочь команде брига установить временную оснастку и выполнить минимальный ремонт для доставки в порт.

Дюмареск сидел за столом, перед ним были разбросаны бумаги и карты, привезенные Паллисером с «Росарио». Он был без пальто, а в рубашке с небрежно завязанным шейным платком он совсем не походил на капитана фрегата.

Он сказал: «Вы хорошо постарались, мистер Паллисер». Он поднял взгляд, его широко расставленные глаза обратились к Болито. «Вы тоже».

Болито вспомнил тот другой случай, когда он и Паллисер были уничтожены уничтожающей атакой Дюмареска.

Дюмареск отодвинул бумаги и откинулся на спинку кресла. «Слишком много погибших. Элоизы тоже нет». Он отбросил эту мысль. «Но вы поступили правильно, мистер Паллисер, и это было храбро». Он усмехнулся. «Я отправлю людей Элоизы с «Росарио». Судя по тому, что мы выяснили, их участие во всём этом было незначительным. Их наняли или подкупили на борту бригантины, и к тому времени, как они поняли, что не собираются в какой-то короткий прибрежный переход, они уже были далеко в море. Их капитан, Трискотт, и его товарищи позаботились о том, чтобы они оставались в неведении. Поэтому мы передадим их на попечение «Росарио». Он погрозил пальцем своему первому лейтенанту. «После того, как вы выберете и приведёте к присяге всех подходящих людей, которые смогут заменить погибших. Служба королю станет для них приятной переменой».

Паллисер протянул руку и взял бокал вина, пока слуга Дюмареска незаметно топтался возле его кресла.

«А что с Эгмонтом, сэр?»

Дюмареск вздохнул. «Я приказал доставить его и его жену до наступления темноты. Лейтенант Колпойс поручил им командование. Но я хотел, чтобы Эгмонт остался до последнего момента, чтобы он увидел, во что его жадность и предательство обошлись команде брига, как и моей». Он посмотрел на Болито. «Наш пухлый хирург уже рассказал мне о судне, которое вы оба видели, так скрытно покидающим Рио. Эгмонт был в безопасности, пока скрывался, но тот, кто отдал приказ задержать и захватить «Росарио», хотел его смерти. Согласно картам брига, его конечным пунктом назначения был Сент-Кристоферс. Эгмонт был готов заплатить капитану любую цену, чтобы доставить его туда, даже избежать других портов захода, чтобы без промедления добраться до Сент-Кристоферса». Он медленно улыбнулся. «Значит, именно там и будет сэр Пирс Гаррик». Он кивнул, словно подчеркивая свою уверенность. «Охота почти закончена. С показаниями Эгмонта под присягой, у которого теперь нет выбора, мы раз и навсегда загоним этого проклятого пирата». Он заметил неподдельное любопытство Болито и добавил: «Карибское море видело, как создавались немалые богатства. Пираты, честные торговцы, работорговцы и наёмники — все они там. И где же лучше всего старым врагам тлеть в безмятежности?»

Он снова стал деловым. «Завершите этот переход и уход без особых задержек, мистер Паллисер. Я посоветовал Росарио вернуться в Рио. Её хозяин сможет рассказать свою историю вице-королю, тогда как я не смог рассказать свою. Он будет знать, что в будущем нейтралитет не должен быть таким односторонним». Когда Паллисер и Болито встали, он сказал: «Боюсь, из-за моего поспешного отъезда у нас не хватает пресной воды. Мистер Кодд смог раздобыть столько ямса, зелени и мяса, сколько пожелал, но воду придётся искать где-то ещё».

У входа в каюту Паллисер сказал: «Вы временно освобождены от своих обязанностей. Даже у самой юности есть предел. Идите в свою каюту и отдыхайте, пока можете». Он заметил неуверенность Болито. «Ну и что?»

«Я-я хотел узнать. Что будет с Эгмонтом?» Он старался, чтобы его голос не звучал обеспокоенно. «А его жена?»

«Эгмонт был глупцом. Своим молчанием он помог Гаррику. Гаррик пытался помочь французам на Мартинике против нас, и это делает молчание Эгмонта ещё более серьёзным. Однако, если у него есть хоть капля здравого смысла, он расскажет капитану всё, что знает. Если бы не мы, он был бы уже мёртв. Он, наверное, сейчас об этом и думает».

Он повернулся, чтобы уйти, и его движения почти не выдавали того напряжения, которое он испытывал. Он всё ещё был в своём старом морском кафтане, который теперь отличался ещё и кровавым пятном на плече, куда он положил шпагу.

Болито сказал: «Я хотел бы выдвинуть кандидатуру Стокдейла на повышение, сэр».

Паллисер вернулся и, опустив голову, взглянул на Болито под палубным бимсом.

«Вы действительно это сделаете?»

Болито вздохнул. Голос его снова напоминал голос прежнего Паллисера.

Но Паллисер сказал: «Я уже это сделал. Право же, мистер Болито, вам придётся соображать быстрее».

Болито улыбнулся, несмотря на боль в конечностях и смятение в мыслях, вызванное поцелуем девушки по имени Аврора.

Он вошел в кают-компанию, его тело покачивалось в такт движению фрегата.

Поад приветствовал его как воин.

«Садитесь, сэр! Я принесу что-нибудь поесть и попить». Он отступил назад и лучезарно улыбнулся. «Очень рад снова вас видеть, сэр, и это правда!»

Болито откинулся на спинку кресла и позволил сонливости окутать его. Над ним и вокруг него корабль гудел от топота ног и грохота снастей.

Нужно было выполнить задание, и матросы и морские пехотинцы привыкли подчиняться приказам и держать свои мысли при себе. На бриге, по тускнеющей воде, тоже толпились матросы. Завтра «Росарио» направится в безопасное место, где её история будет пересказана тысячу раз. И они будут говорить о тихом англичанине с прекрасной молодой женой, который жил среди них годами, держась особняком и внешне довольный своим добровольным изгнанием. И о фрегате с его гротескным капитаном, который пришёл в Рио и исчез ночью, словно убийца.

Болито смотрел на подволок, прислушиваясь к звукам корабля и рокоту океана, бьющегося о его корпус. Он был в привилегированном положении. Он был в самом центре заговора и предательства, и совсем скоро она тоже будет здесь.