«Управляйте шлюпками!» Паллисер наблюдал за происходящим из-за рулевых.

Босые ноги шлепали по раскаленным швам палубы, когда первые члены экипажа отплывали на шлюпке, а также на катере «Destiny», который они держали на буксире под стойкой.

Слишком много времени ушло на раскладку буксирных канатов и их передачу шлюпкам. Затем, когда шлюпки начали отклоняться в сторону, начиналась мучительная и унылая работа.

Они не могли надеяться развить хоть какую-то скорость, но это не позволило бы судну окончательно выйти из-под контроля, и когда поднимется ветер, они были бы готовы.

Болито стоял над якорем левого борта и наблюдал, как буксирные тросы натягивались и провисали под сверкающей водой, когда гребцы вкладывали в работу весь свой вес.

Литтл покачал головой. «Мистеру Юрию это не нужно, сэр. Ему понадобится его стартер на этом участке».

Болито видел разницу между двумя буксирными лодками. «Джури» сильно рыскал, и пара вёсел едва касалась поверхности воды. Другая лодка, под командованием мичмана Ингрейва, продвигалась быстрее, и Болито знал почему. Ингрейв не был задирой, но он прекрасно знал, что его начальники наблюдают за ним с бригантины, и тянул некоторых своих матросов за конец верёвки, чтобы заставить их сильнее работать веслами.

Болито прошел на корму и сказал Паллисеру: «Я сменю экипаж через час, сэр».

«Хорошо», — Паллисер посмотрел на паруса, а затем на компас. «По крайней мере, она на руле. Благодаря шлюпке с левого борта её немного».

Болито промолчал. Он слишком хорошо знал, каково это – быть мичманом, внезапно оказавшимся на непопулярной должности. Но Паллисер не стал настаивать, и это было уже немало. Болито вспомнил, как сам внезапно принял новую роль. Он сказал Паллисеру, что не спрашивал его о смене экипажей кораблей, и первый лейтенант без вопросов согласился. Паллисер был таким же хитрым, как Дюмареск. Каждый по-своему умел вытянуть из своих подчиненных именно то, что им было нужно.

Он взглянул на Слейда, который прикрывал глаза от солнца, чтобы полюбоваться небом. Человек, который больше всего на свете жаждал повышения. Дюмареск тоже этим пользовался, чтобы извлечь максимум пользы из нетерпимого помощника хозяина, что, в свою очередь, помогло бы ему самому, когда наконец появится шанс на повышение. Даже Паллисер был сосредоточен на собственном командовании, и эта временная обязанность командовать Элоизой очень хорошо вписалась бы в его послужной список.

Весь день неустанно тянулись шлюпки, и ни малейшего ветерка не оживило бы паруса. Они повисли на реях, безвольные и бесполезные, как и те, кто вываливался из шлюпок на борт сразу после смены. Слишком измученные, чтобы сделать что-то большее, чем проглотить двойную порцию вина, которую Слейд принёс из трюма, они падали, как мёртвые.

В кормовой каюте, пусть и крошечной, но вполне достаточной по сравнению с остальным пространством между палубами, освобожденные мичманы и их лейтенанты пытались найти спасение от жары и опасной потребности пить и продолжать пить.

Пока Паллисер спал, а Слейд дежурил, Болито сидел за маленьким столиком, свесив голову и пытаясь сохранить бодрость. Напротив него, с потрескавшимися от солнца губами, сидел Джури, подперев голову руками и глядя в пространство.

Ингрейв снова отправился на лодках, но даже его энтузиазм сильно ослаб.

Болито спросил: «Как ты себя чувствуешь?»

Жюри болезненно улыбнулся: «Ужасно, сэр». Он попытался выпрямить спину и отдернул промокшую рубашку от кожи.

Болито пододвинул ему бутылку. «Выпей». Он увидел, что юноша колеблется, и настоял: «Если хочешь, я выдержу твою выходку в лодках. Это лучше, чем сидеть здесь и ждать».

Жюри налил себе бокал вина и сказал: «Нет, сэр, но спасибо. Я пойду, когда меня позовут».

Болито улыбнулся. Он подумывал приказать Стокдейлу пойти с мичманом. Один его взгляд положит конец любой расхлябанности или неподчинению. Но Джури был прав. Облегчить ему задачу в тот момент, когда он больше всего нуждался в уверенности и опыте, означало лишь создать ловушку на будущее.

«Я-я думал, сэр». Он настороженно посмотрел на него. «О Мюррее. Как думаете, с ним всё будет в порядке?»

Болито задумался. Даже это потребовало усилий. «Возможно. При условии, что он будет держаться подальше от моря. Я знал людей, которые уходили из флота, чтобы вернуться и найти безопасность под другим именем на службе, которую они изначально ненавидели. Но это может быть опасно. Флот — это семья. Всегда есть знакомое лицо и соответствующие воспоминания».

Он подумал о Дюмареске и Эгмонте. Их связывал покойный отец Дюмареска, так же как и он сам был теперь вовлечён в их возможные затеи.

Джури сказал: «Я часто думаю о нём. О том, что произошло на палубе». Он взглянул на ближний свет, словно ожидая услышать звон стали, отчаянное шарканье людей, кружащих друг вокруг друга в поисках жертвы. Затем он посмотрел на Болито и добавил: «Прости. Мне сказали выбросить это из головы».

Раздался пронзительный крик, и чей-то голос крикнул: «Экипажи лодок, вперёд! Там оживленно!»

Жюри встал, его светлые волосы коснулись потолка.

Болито тихо сказал: «Мне сказали то же самое, когда я присоединился к «Судьбе». Как и у тебя, у меня всё те же трудности».

Он остался за столом, прислушиваясь к стуку лодок у борта и стуку весел, когда команды снова менялись местами.

Дверь открылась, и Паллисер согнулся пополам, словно искалеченный матрос. Он ощупью добрался до стула и с облегчением сел. Он тоже прислушивался к тому, как шлюпки отталкиваются от корпуса, и к вялой реакции румпеля, когда бригантина поддавалась буксиру.

Затем он отрезав себе язык, сказал: «Я избавлюсь от этого дьявола. После того, как я зашёл так далеко, всё у меня вылетело из-под ног».

Болито физически ощущал разочарование, и тот факт, что Паллисер не предпринял никаких усилий, чтобы скрыть свое отчаяние, был странно печальным.

Он подвинул бутылку и чашку по столу. «Почему бы вам не взять стакан, сэр?»

Паллисер оторвался от своих мыслей, его глаза сверкнули. Затем он устало улыбнулся и взял чашку.

«Почему бы и нет, Ричард?» Он небрежно плеснул вино через край. «А почему бы и нет?»

Пока солнце клонилось к противоположному горизонту, два лейтенанта сидели молча, изредка делая глоток вина, которое к тому времени стало теплым, как молоко.

Затем Болито вытащил свои часы и сказал: «Еще один час с лодками, а потом мы устроимся на ночь, сэр?»

Паллисер глубоко задумался и ответил не сразу, а через несколько секунд.

Он сказал: «Да. Мы больше ничего не можем сделать».

Болито был ошеломлен произошедшими в нем переменами, но знал, что если он попытается подбодрить его, перемирие будет нарушено.

Кто-то шаркал по главной палубе, и огромное лицо Литтла, прищурившись, смотрело на них.

«Прошу прощения, сэр, но мистер Слейд передает свое почтение и говорит, что слышит выстрелы на севере!»

Пустая бутылка покатилась по палубе к ногам лейтенантов и звякнула о борт, когда каюта внезапно накренилась.

Паллисер уставился на бутылку. Он всё ещё сидел, но его голова без труда касалась балки.

Он воскликнул: «Ветер! Проклятый, чудесный ветер!» Он пробрался к двери. «Ни минуты не поздно!»

Болито почувствовал, как корпус содрогнулся, словно пробуждаясь от глубокого сна. Затем он одним прыжком бросился вслед за долговязым Паллисером, рыдая от боли, когда его череп уперся в рым-болт.

На палубе мужчины с недоверием смотрели, как большой причал заполняется водой и с шумом доносится до его двора.

Паллисер крикнул: «Отзовите шлюпки! Приготовьтесь к подъёму!» Он посмотрел на компас, а затем на мачтовый шкентель, едва видимый на фоне ранних звёзд.

Слейд сказал: «Ветер переменился, сэр, немного изменил направление на юго-западный».

Паллисер потёр подбородок. «Выстрелы, говоришь?»

Слэйд кивнул. «Без сомнения. Думаю, небольшие кусочки».

«Хорошо. Как только шлюпки будут закреплены, снова двигайтесь и ложитесь на левый галс. Держите курс на северо-запад по направлению к северу».

Он стоял в стороне, пока мужчины бежали сквозь сгущающиеся тени к своим местам.

Болито проверил их новые отношения. «Вы не дождётесь Судьбы, сэр?»

Паллисер поднял руку, и они оба услышали приглушенные звуки выстрелов.

Затем он коротко ответил: «Нет, мистер Болито, я этого не сделаю. Даже если моему капитану удастся выйти из гавани и обнаружить более благоприятные ветры, чем наши, он не поблагодарит меня за то, что я позволил уничтожить столь необходимые ему улики».

Пирс крикнул: «Шлюпки закреплены на корме, сэр!»

«Внимание, подтяжки! Приготовьтесь к вылету!»

Ветер свистел над водой и с новой силой налетал на паруса, толкая бригантину набок, а вокруг ее носа собиралась белая стая.

Паллисер резко сказал: «Заткнись, Пирс! Я не хочу, чтобы что-то выдало наше присутствие!»

Слэйд сказал: «Возможно, все закончится еще до рассвета, сэр».

Но новый Паллисер резко ответил: «Чепуха! На судно напали, вероятно, пираты. Они не рискнут столкнуться в темноте». Он повернулся к Болито и добавил: «Не то что мы, а?»

Литтл покачал головой и шумно выдохнул. Болито почувствовал запах алкоголя в его дыхании, резкий, как запах открытой двери подвала.

«Боже, мистер Болито, он наконец-то действительно счастлив».

Болито внезапно вспомнил лицо, которое он видел на борту корабля, подвергшегося нападению.

«Дай Бог, мы успеем».

Литтл, ничего не поняв, отошел и присоединился к своему другу Пирсу, чтобы еще раз «выпить».

Значит, новый третий лейтенант, как и капитан, жаждет призовых денег, подумал он, и это не может быть так уж плохо для остальных.

Паллисер бродил по корме, словно беспокойное животное.

«Убавьте паруса, мистер Болито. Уберите тгансли и штаги. Теперь по-круглому!»

Мужчины ощупью пробирались к фалам и крюкам, а другие быстро бежали по вантам и вдоль брам-рея.

Болито всегда удивлялся тому, как мало времени требовалось опытным морякам, чтобы привыкнуть к незнакомому судну, даже в темноте.

Скоро рассвет, и он чувствовал, как усталость предыдущего дня и часы без сна сковывают его сопротивление. Паллисер всю ночь держал свой небольшой отряд в движении. Меняя галс, меняя курс, убирая паруса, пока он прокладывал и оценивал местоположение других судов. Несколько раз происходили короткие перестрелки, но Паллисер говорил, что это было скорее для предотвращения возможной погони, чем для надежды на ближний бой. Одно доказывали редкие выстрелы из пушек. За тугим кливером «Элоизы» было по меньшей мере три судна. Словно волки вокруг раненого зверя, ожидающие, когда он дрогнет или совершит одну роковую ошибку.

Литтл хрипло крикнул: «Все ружья заряжены, сэр!»

Паллисер ответил: «Очень хорошо». Понизив голос, он добавил, обращаясь к Болито: «Всё оружие. Несколько вертлюгов и картечь в количестве, достаточном, чтобы разбудить целое поле ворон!»

Мичман Ингрейв спросил: «Разрешите поднять флаг, сэр?»

Паллисер кивнул. «Да. Пока что это королевский корабль, и вряд ли мы встретим ещё один».

Болито припомнил бормотание, которое слышал ночью. Некоторые матросы были обеспокоены перспективой сражения с пиратами или кем-то ещё, имея столь ничтожное вооружение.

Болито бросил быстрый взгляд на правый борт. Видел ли он слабый свет на горизонте? Наверху был хороший наблюдатель, и он был их единственной надеждой застать другое судно врасплох. Вряд ли пираты, намеревающиеся захватить и ограбить торговца, стали бы беспокоиться о дежурстве в другом месте.

Он слышал, как Слейд шепчется с Паллисером. Он был ещё одним человеком, недовольным предстоящей конфронтацией.

Паллисер яростно сказал: «Следите за курсом и будьте готовы изменить тактику, если мы оторвёмся от противника. Остальное предоставьте мне, понял?»

Болито почувствовал, как дрожат его конечности. Враг. Во всяком случае, у Паллисера не было никаких сомнений.

Стокдейл вышел из тени, его могучее тело наклонилось к палубе, так как ветер держал их над ней.

«Эти ублюдки стреляют кучами, сэр. Пару раз я слышал это, когда был в воздухе».

Болито прикусил губу. Поэтому они намеревались повредить такелаж «Росарио», а затем с меньшим риском для себя заставить её сдаться. Они будут шокированы, когда увидят, как «Элоиза» приближается к ним. По крайней мере, на короткое время.

Он сказал: «Может быть, Судьба уже гонится за нами».

«Может быть».

Болито отвернулся, когда к нему подошёл Джури. Стокдейл не поверил этому, как и он сам.

Жюри спросил: «Это займет много времени, сэр?»

«Рассвет наступает быстро. Вы с минуты на минуту увидите их марсели или реи. Если кто-то из них снова выстрелит, мы сможем определить его направление».

Жюри наблюдал за ним в полумраке. «Вас это не беспокоит, сэр?»

Болито пожал плечами. «Не сейчас. Возможно, позже. Мы уже заняты, или скоро будем заняты». Он повернулся и положил руку на плечо мичмана. «Просто запомни кое-что. Мистер Паллисер отобрал для этой работы очень опытных людей. Но его офицеры несколько молоды». Он увидел, как Джури кивнул. «Так что не теряйте голову и будьте на виду. Оставьте чудеса мистеру Паллисеру».

Юрий улыбнулся, а затем поморщился, так как его потрескавшиеся губы напомнили ему о вчерашней работе на лодке.

Он сказал: «Я останусь с тобой».

Стокдейл усмехнулся. «Прошу прощения, молодой джентльмен, но не мешайте мне». Он взмахнул абордажной саблей по фальшборту, словно косой. «Не хотелось бы, чтобы вы, так сказать, лишились головы!»

Паллисер крикнул: «Приготовьтесь осмотреть передний план! Соблюдайте тишину!»

Помощник боцмана указал на траверз: «Рассвет, сэр!»

Паллисер прохрипел: «Черт возьми, Пирс, мы же не слепые и не глухие!»

Пирс ухмыльнулся в спину Паллисера. «Паллисер, ты настоящая свинья!» Но он был осторожен, чтобы никто его не услышал.

«Палуба там! Парус по правому борту! И ещё один по левому!»