Болито открыл рот, но тут же закрыл его, когда дверь распахнулась внутрь и в комнату вошла женщина с подносом.

Он поднялся на ноги, остро ощущая мятую рубашку и прилипшие ко лбу от дорожного пота волосы. Рядом с тем, что, по его уверению, было самым прекрасным существом, которое он когда-либо видел, он чувствовал себя бродягой.

Она была одета во всё белое, талию её платья перехватывал тонкий золотой пояс. Её волосы, такие же угольно-чёрные, как у него самого, и, хотя и стянутые лентой на затылке, свободно спадали на плечи, кожа которых казалась словно шёлк.

Она взглянула на него, а затем осмотрела его с головы до ног, слегка склонив голову набок.

Эгмонт тоже вскочил на ноги и сухо сказал: «Это моя жена, лейтенант».

Болито поклонился. «Для меня большая честь, госпожа». Он не знал, что сказать. Она заставила его почувствовать себя неловко и неспособным сформулировать слова, и всё это без слов.

Она поставила поднос на стол и протянула ему руку.

«Добро пожаловать, лейтенант. Можете поцеловать мою руку».

Болито взял ее, почувствовав ее мягкость, ее духи, от которых у него закружилась голова.

Её плечи были обнажены, и, несмотря на полумрак комнаты, он увидел, что у неё фиалковые глаза. Она была прекрасна и даже более того. Даже её голос, когда она протянула ему руку, был волнующим. Как она могла быть его женой? Она, должно быть, была намного моложе. Испанка или португалка, но уж точно не англичанка. Болито было бы всё равно, даже если бы она только что сошла с Луны.

Он пробормотал: «Ричард Болито, мэм».

Она отступила назад и приложила пальцы ко рту. Затем рассмеялась. «Бо-ли-то! Думаю, мне будет проще называть вас лейтенантом». Она взмахнула платьем по полу, переведя взгляд на мужа. «Позже, пожалуй, я смогу называть вас Ричардом».

Эгмонт сказал: «Я напишу вам письмо, которое вы возьмёте с собой, лейтенант». Он словно смотрел мимо неё, даже сквозь неё. Как будто её там не было. «Я сделаю всё, что смогу».

Она снова повернулась к Болито. «Пожалуйста, зайдите к нам, пока будете в Рио. Наш дом к вашим услугам». Она медленно присела в реверансе, не сводя глаз с его лица, и тихо сказала: «Мне понравилась наша встреча».

Затем она ушла, а Болито сел на стул, словно у него подломились ноги.

Эгмонт сказал: «Я буду на несколько минут. Наслаждайтесь вином, пока я пишу».

Наконец, всё было сделано, и, запечатывая конверт алым воском, Эгмонт отстранённо заметил: «Память обладает большой памятью. Я провёл здесь много лет и редко отлучался, разве что по делам. И вот однажды появляется королевский корабль под командованием сына человека, который когда-то был мне дорог, и всё изменилось». Он резко остановился и добавил: «Но вы же поторопитесь вернуться к своим обязанностям». Он протянул письмо. «Желаю вам доброго дня».

Стокдейл с любопытством посмотрел на него, когда он вышел из комнаты, заставленной книгами. «Всё готово, сэр?»

Болито замер, когда открылась ещё одна дверь, и он увидел её. Платье делало её ещё одной идеальной статуей на фоне тёмной комнаты. Она не произнесла ни слова и даже не улыбнулась, а просто посмотрела на него, прямо, словно, подумал Болито, она уже взяла на себя какое-то обязательство. Затем её рука двинулась и на мгновение замерла на её груди, и Болито почувствовал, как его сердце колотится, словно пытаясь слиться с её сердцем в её руке.

Дверь закрылась, и он почти поверил, что ему это почудилось или что вино было слишком крепким.

Он взглянул на Стокдейла, увидел выражение его избитого лица и понял, что это не ложь.

«Нам лучше вернуться на корабль, Стокдейл».

Стокдейл последовал за ним навстречу солнечному свету. «Вовсе не слишком рано», — подумал он.

К тому времени, как лодка, отплыв от причала, пришвартовалась к главным цепям, уже стемнело. Болито поднялся к входному иллюминатору и прошёл через него, думая о прекрасной женщине в белом платье.

Роудс ждал вместе с остальными и быстро прошептал: «Первый лейтенант ищет тебя, Дик».

«Ложитесь на корму, мистер Болито!» Резкий тон Паллисера заставил Родса замолчать, прежде чем он успел сказать что-то еще.

Болито поднялся на квартердек и прикоснулся к шляпе. «Сэр?»

Паллисер резко ответил: «Я ждал тебя!»

«Да, сэр. Но капитан поручил мне одно дело».

«И вам это удалось!»

Болито с трудом сдержал свой внезапный гнев. Что бы он ни делал или ни пытался сделать, Паллисер никогда не был удовлетворен.

Он тихо сказал: «Ну что ж, сэр, теперь я здесь».

Паллисер пристально посмотрел на него, словно высматривая в нем какую-то наглость.

Затем он сказал: «Пока вас не было на берегу, старший матрос, действуя по моему приказу, обыскал несколько столовых». Он ждал реакции Болито. «Не знаю, какую дисциплину вы пытаетесь привить своему подразделению, но, уверяю вас, для этого потребуется гораздо больше, чем взятка в виде спирта и вина! Часы мистера Джури были найдены у одного из ваших грот-марсовых, Мюррей, так что скажете?»

Болито недоверчиво посмотрел на него. Мюррей спас жизнь Джури. Если бы не его быстрые действия на палубе «Элоизы» той ночью, мичман был бы уже мёртв. И если бы Джури не бросил шпагу, чтобы заменить потерянный Болито анкер, он тоже был бы трупом. Это была их связь, о которой никто из них не говорил.

Он возразил: «Мюррей — хороший человек, сэр. Я не могу считать его вором».

«Уверен в этом. Но вам ещё многому предстоит научиться, мистер Болито. Такие люди, как Мюррей, и не помышляют о краже у товарища по кают-компании, но офицер, даже младший мичман, — это законная добыча». Он с явным усилием контролировал голос. «Но это ещё не самое худшее. У мистера Джури хватило наглости, чудовищной наглости сказать мне, что он подарил часы Мюррею! Можете ли вы, даже вы, мистер Болито, поверить в это?»

«Я верю, что он сказал это, чтобы спасти Мюррея, сэр. Он был неправ, но я его прекрасно понимаю».

«Как я и думал», — он наклонился вперёд. «Я позабочусь о том, чтобы мистера Юрия высадили на берег для отправки в Англию, как только мы окажемся в компании кого-нибудь из высших властей. Что вы об этом думаете?»

Болито горячо заявил: «Я думаю, вы поступаете несправедливо!»

Он чувствовал, как гнев сменяется отчаянием. Паллисер пытался его спровоцировать, но на этот раз гнев внезапно вышел из-под контроля.

Он сказал: «Если вы пытаетесь дискредитировать меня через господина Юри, то вам это удаётся. Но даже думать об этом, зная, что у него нет семьи, и что он отдаст всю свою душу флоту, — это просто ужасно! И на вашем месте, сэр, я бы съёбывался от стыда!»

Паллисер уставился на него, словно его ударили. «Что ты!»

Из тени показалась маленькая фигурка. Это был Макмиллан, слуга капитана.

Он сказал: «Прошу прощения, джентльмены, но капитан хочет, чтобы вы немедленно прошли к нему в каюту».

Он отпрянул, словно ожидая, что его ударят и лишат чувств.

Дюмареск стоял в центре каюты, расставив ноги и уперев руки в бока, и пристально смотрел на своих двух помощников.

«Я не позволю вам драться на моей квартердеке, как двум грубиянам! Что, чёрт возьми, на вас нашло?»

Паллисер выглядел потрясенным, даже бледным, когда сказал: «Если бы вы слышали, что сказал мистер Болито, сэр…»

«Слышно? Слышно?» — Дюмареск ткнул кулаком в сторону светового люка. «Мне казалось, весь корабль хорошо слышит!»

Он посмотрел на Болито. «Как ты смеешь проявлять неподчинение первому лейтенанту? Ты будешь подчиняться ему беспрекословно. Дисциплина превыше всего, если мы не хотим превратиться в хаос. Я ожидаю, нет, я требую, чтобы корабль был в любой момент готов действовать по моему приказу. Ссориться из-за мелочей в присутствии кого-либо — безумие, и я этого не потерплю!» Он посмотрел на Болито и добавил уже спокойнее: «Это не должно повториться».

Паллисер попытался снова. «Я же ему говорил, сэр…» Он замолчал, когда на него, словно лампы, устремились пристальные взгляды.

Вы мой первый лейтенант, и я буду поддерживать вас в том, что вы делаете под моим командованием. Но я не позволю вам срываться на тех, кто слишком низок, чтобы дать отпор. Вы опытный и умелый офицер, тогда как мистер Болито — новичок в кают-компании. Что касается мистера Джури, то он не знает о море ничего, кроме того, чему научился с тех пор, как мы покинули Плимут. Считаете ли вы такую оценку справедливой?

Паллисер сглотнул и склонил голову под лучами, словно молясь.

«Да, сэр».

«Хорошо. В этом мы согласны».

Дюмареск подошел к кормовым окнам и посмотрел на отраженный на воде свет.

«Мистер Паллисер, вы займётесь расследованием кражи. Я не хочу, чтобы такой полезный человек, как Мюррей, был наказан, если он невиновен. С другой стороны, я не позволю ему уклониться от наказания, если он виновен. Весь корабль знает, что произошло. Если он уйдёт от наказания из-за нашей неспособности узнать правду, мы не сможем контролировать настоящих смутьянов и морских юристов среди нас». Он протянул руку Болито. «У вас, надеюсь, есть письмо для меня». Взяв его, он медленно добавил: «Разберитесь с мистером Джури. Вам решать, обращаться ли с ним справедливо, но строго. Это будет таким же испытанием для вас, как и для него». Он кивнул. «Свободен».

Закрывая за собой дверь, Болито услышал, как Дюмареск сказал: «Ты принял от Трискотта верное заявление. Оно компенсирует недавнюю неудачу».

Паллисер что-то пробормотал, и Дюмареск ответил: «Еще один кусочек, и головоломка, возможно, будет решена быстрее, чем я думал».

Болито отошёл, чувствуя на себе взгляд часового, провожавшего его в тени. Он вошёл в кают-компанию и осторожно сел, словно человек, только что упавший с лошади.

Поуд спросил: «Хотите что-нибудь выпить, сэр?»

Болито кивнул, хотя и едва расслышал. Он увидел Балкли, сидящего у одного из больших корабельных брусьев, и спросил: «Капитан «Элоизы» мёртв?»

Балкли устало поднял взгляд и подождал, пока его взгляд сфокусируется.

«Да. Он скончался через несколько минут после того, как поставил свою подпись под заявлением». Голос хирурга был очень невнятным. «Надеюсь, оно того стоило».

Колпойс вышел из своей каюты и закинул элегантную ногу в белом одеянии на табурет.

«Меня тошнит от этого места. Стою на якоре прямо здесь. Делать нечего…» Он перевёл взгляд с Болито на Балкли и с иронией сказал: «Кажется, я ошибался. Здесь у нас веселья хоть отбавляй!»

Балкли вздохнул. «Я слышал почти всё. Трискотт совершал единственный рейс в качестве капитана. Похоже, ему было приказано присоединиться к нам в Фуншале и выяснить, что мы делаем». Он случайно опрокинул кубок с бренди, но, похоже, не заметил, как алкоголь разлился по его ногам. «Увидев нас в пути, он должен был направиться в Карибское море и передать судно новому владельцу, тому, кто заплатил за его постройку». Он кашлянул и промокнул подбородок красным платком. «Вместо этого он проявил любопытство и попытался следить за нами». Он рассеянно посмотрел на корму, словно искал Дюмареска через переборку. «Представляешь? Мышь, охотящаяся на тигра! Что ж, теперь он за всё заплатил».

Колпойс нетерпеливо спросил: «Ну и кто же тогда этот таинственный покупатель бригантин?»

Балкли повернулся к морскому пехотинцу, словно ему было больно двигаться. «Я думал, ты умнее. Сэр Пирс Гаррик, конечно! Бывший капёр короля и проклятый пират!»

Родс вошёл в кают-компанию и сказал: «Я слышал. Полагаю, нам следовало бы знать, ведь господин и капитан так старательно упоминал о нём. Много лет назад. Ему сейчас, должно быть, за шестьдесят. И вы действительно верите, что он всё ещё знает, что случилось с золотом «Астурии»?»

Колпойс устало сказал: «Костяной врач задремал, Стивен».

Поуд, который всё это время крутился неподалёку, сказал: «Свежая свинина сегодня вечером, джентльмены. Отправлено с берега с наилучшими пожеланиями от мистера Эгмонта». Он выждал подходящий момент. «Лодочник сказал, что это в честь визита мистера Болито в его дом».

Болито покраснел, когда все уставились на него.

Колпойс печально покачал головой. «Боже мой, мы только что приехали, а я вижу во всём этом женскую руку».

Родс отвел его в сторону, пока Гулливер присоединился к Колпойсу и казначею за столом.

«Он был строг с тобой, Дик?»

«Я вышел из себя», — Болито грустно улыбнулся. «Думаю, мы все вышли из себя».

«Хорошо. Дай ему отпор. Не забудь, что я сказал». Он убедился, что никто не подслушивает. «Я сказал Джури ждать тебя в штурманской рубке. Там тебя какое-то время никто не потревожит. Покончи с этим. Я сам через всё это прошёл». Он понюхал и воскликнул: «Чую запах свинины, Дик. Должно быть, ты имеешь влияние».

Болито направился в небольшую штурманскую рубку, расположенную рядом с главным компаньоном. Он увидел Джури, стоящего у пустого стола, вероятно, наблюдающего, как его карьера рушится, словно расчёты Гулливера.

Болито сказал: «Мне доложили, что вы сделали. Дело Мюррея будет расследовано, капитан дал слово. Вас не высадят на берег, когда мы присоединимся к ближайшей эскадре. Вы остаётесь на „Судьбе“». Он услышал, как Джури быстро вздохнул, и сказал: «Теперь всё зависит от вас».

«Я не знаю, что сказать, сэр».

Болито чувствовал, как его решимость рушится. Когда-то он был похож на Джури и знал, каково это – столкнуться с кажущейся катастрофой.

Он заставил себя сказать: «Вы поступили неправильно. Вы солгали, чтобы защитить человека, который вполне может быть виновен». Он подавил попытку протеста Джури. «Вы не имели права действовать в интересах одного человека так, как вы, возможно, не действовали бы в интересах другого. Я был в равной степени виноват. Если бы меня спросили, беспокоился бы я так же, будь Мюррей одним из паршивых овец в бочке с пеплом, или если бы вы были похожи на других гардемаринов, мне пришлось бы признать свою предвзятость».

Жюри напряжённо сказал: «Прошу прощения за причинённые неудобства. Особенно вам».