Вы, скорее всего, много раз слышали, что одна из важнейших задач мамы (папы, другого близкого взрослого) – контейнировать ребенка. Что это значит? Контейнирование – это помощь, сопровождение в проживании сильных чувств и состояний. Тех самых, которые могут быть непонятны или слишком велики для маленького человека, пугать его, разрывать на кусочки, затапливать по самую маковку. И он совершенно не знает, как с ними справиться (и может под их влиянием натворить дел и попасть в беду).
Контейнирование – это такой помогающий процесс, когда кто-то близкий и неравнодушный слышит сигналы и видит эти состояния, «вбирает» их в себя, не заражаясь ими, «переваривает» и «возвращает» в той форме, в которой ребенок может принять, объясняя и помогая их пережить. Не разваливаясь и выдерживая – детскую ярость, слезы, обиду, страх, ненависть, боль.
«Мама-контейнер» – это пространство, куда ребенок может «принести» любые свои чувства, с которыми ему сложно (страшно, невыносимо). Где он может их «разместить» и прожить, ощущая поддержку того, кто больше и кто не рассыплется. Не будет запрещать плакать, злиться, горевать, а даст опору, утешение и безопасность.
Поэтому хорошо бы, чтобы в родительской душе было место для детских чувств. Потому что сначала мы проживаем чувства с детьми вместе – называем, помогаем пережить, а потом они начинают это делать сами. И получают бесценный опыт: если кто-то рядом раз за разом выдерживал меня с моей агрессией, страхами, рыданиями, со мной все в порядке, я могу выдержать себя тоже. Мне под силу справиться со своими сложными чувствами.
Итак, когда мы контейнируем ребенка, мы:
1. Отражаем ситуацию – «Ты собирал(а), собирал(а) головоломку, но ничего не получается» (вместо: «А ну не смей швырять дорогую игрушку!»).
2. Называем и нормализуем чувства – «Конечно, это дико злит (очень обидно), хочется все бросить» (вместо: «Ты чего психуешь на ровном месте?»). Когда чувство названо, оно перестает быть таким бездонным.
3. Утешаем, сочувствуем, думаем вместе, как можно себе помочь, говорим о своей любви – «Давай выдохнем, поднимем и резко опустим руки, чтобы сбросить напряжение, потом сядем, подумаем вместе и погрызем печенку. Если нужно, я тебе помогу» (вместо: «Отдай сюда, не буду тебе ничего покупать, пока не научишься нормально играть».).
А можно даже ничего не говорить. А просто быть рядом, присутствовать, обнимать, гладить.
Мы не все и не всегда так можем. Кто-то пугается бурной реакции, кто-то раздражается, кто-то злится, кто-то падает в чувство вины, кто-то пытается резко прекратить «эти психи», потому что не может вынести. Все дело в том, что в какие-то моменты жизненного подъема или просто наличия сил мы можем оставаться ресурсными и чуткими – отнестись спокойно, утешить, поддержать. А когда-то проваливаемся в усталость, личную боль и ограничения. И оттого не можем быть вместительным контейнером – наш собственный эмоциональный контейнер перегружен. В нем самом много подавленных чувств и переживаний, и состояния/запросы ребенка он просто не в состоянии вместить и «переварить».
Переполненность контейнера – все от того же. Когда-то мы не могли предъявить свои состояния близким взрослым, высвободить, «выгрузить их», получить помощь и облегчение. А потому многие чувства оказались замороженными, заблокированными, застрявшими. Мы носим их в себе годами, они запечатаны в теле, стоят в горле словно символ того, что все, места нет. И при попытке ребенка разместить в нас свое, последняя капля оказывается роковой. Все выкипает, переливается, бурлит, происходит взрыв.
Выход, конечно, в том, чтобы обратить внимание на собственный «контейнер». Что в нем, что я ношу в себе, какие состояния ребенка я не в силах вынести, как помочь себе и ему? Помощь себе заключается в том, чтобы по возможности «разгружать» свое эмоциональное пространство – через медитативные практики, душевные разговоры с близкими (исповедь у священника, встречи с психологом). Помощь ребенку в первую очередь – это понимание и принятие того, что любой родитель изредка выпадает из позиции большого и сильного взрослого, отмахивается или не выносит какие-то проявления ребенка, вы не исключение, это нормально. Хорошо бы в такие минуты (или после) посочувствовать себе и ему: «Сейчас нам обоим непросто, но мы это переживем, с тобой все хорошо, я тебя бесконечно люблю».
Мы контейнируем ребенка не конкретными словами, а собой, своим искренним сочувствием, желанием помочь, своим большим внутренним пространством. И наша забота о себе, наши естественные реакции для него намного ценнее, чем механически заученное «конечно, тебе обидно».
Кстати, есть такая идея, что отражение и проговаривание чувств должно действовать как волшебная палочка и делать так, чтобы ребенок быстро успокоился, прекратил буянить или истерить. Это не так. Цель проговаривания – дать понять ребенку, что его видят, слышат, что его эмоции признаются. Это помогает ему лучше понимать себя и находить способы справляться с сильными чувствами, не блокируя их. Если же «ты сейчас злишься» говорится формально, как способ изменить «неугодное» поведение, это очень чувствуется. Какое послание получает ребенок? Все то же: я не могу тебя выдержать, давай я скажу «волшебные слова», и ты перестанешь. Проговаривание чувств – это не манипуляция. Это предложение реальной помощи.
♥ Когда не хватает терпения…
Уля отчаянно хотела спать и при этом не хотела укладываться. Я баюкала и баюкала ее на руках и вспомнила слова своей преподавательницы по перинатальной психологии М. Е. Ланцбург о том, что одно из важнейших качеств мамы – это терпение.
Терпение для меня – это про медленный выдох. С ним выходит напряжение и ожидание, что все будет так, как мне надо. И с новым вдохом, с новой порцией воздуха в тебя устремляется способность сохранить спокойствие, равновесие, устойчивость.
Имея внутри терпение, ты можешь выдерживать чувства ребенка и любые его проявления, даже когда они неудобны. И ребенок получает ценный опыт – «рядом со мной есть кто-то близкий и любящий, кого не пугает то, что со мной происходит (а меня самого это часто пугает), кто не разорвет контакт, не бросит, позаботится». И это дает ребенку свободу проявляться, не давить в себе никаких чувств, опасаясь потери связи, отвержения и одиночества. И важнейшее ощущение – я ценен, я могу на тебя опереться, я в безопасности.
Конечно, это из серии «лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным». Лучше иметь терпение и быть терпеливой, чем не иметь его и не быть. Терпения часто не хватает (и мне тоже), оно лопается, его просто нет. Почему? Потому что система перегружена.
Она перегружена чувствами (усталостью, виной и пр.), собственными детскими переживаниями, забытыми потребностями.
Она перегружена убеждениями, не всегда конструктивными и реалистичными («чтобы быть хорошей мамой, я должна…»).
Она перегружена ожиданиями («правильно/хочу/жду, чтобы было так…»).
Для терпения же нужен ресурс и внутреннее пространство.
Пространство дает возможность в хорошем смысле отделить себя от ребенка, увидеть его нужды отдельно от своих. И ответить на них.
И это каждый раз возвращает нас к важности заботы о себе (а кого-то даже к разрешению о себе заботиться). Уделять себе время. Напитывать. И знакомиться с теми своими внутренними сторонами (частями, субличностями), которые не всегда этому способствуют.
Помня о том, что эти стороны, эти части – не враги. Они тоже хотят для вас хорошего. Просто чаще всего они оберегают от той боли и от тех вызовов, которые были в прошлом.