Представьте себе ребенка, идущего по улице с пакетом под мышкой. Ничего особо драматичного. Добавьте два фрагмента информации: 1) в пакете бомба, 2) ребенок об этом не знает. Сцена (взята из фильма «Секретный агент») сразу же приобретает совершенно новое измерение.
Представьте себе немецкого офицера, получающего сверхсекретные документы от польского агента. На первый взгляд, здесь тоже нет ничего драматичного. Добавьте две детали: 1) немецкий офицер – на самом деле замаскированный боец Сопротивления, 2) польский агент об этом не знает. Ситуация (взята из фильма «Быть или не быть») сразу становится захватывающей.
И почему же? Потому что в обоих случаях персонаж не знает о чем-то важном, и это незнание вызывает или может вызвать конфликт. Этот процесс называется драматической иронией[37].
Она придает сценам остроту, порождает комизм и саспенс, но также и трагедию или пафос. Драматическая ирония доносит до зрителя информацию, которую не знает хотя бы один из персонажей. Я называю этого неосведомленного персонажа жертвой драматической иронии.
Драматическая ирония используется не только в кино и театре. Телевизионные программы, такие как «Скрытая камера», работают, по сути, по тому же принципу. Некоторые известные французские скетчи («Драга», «У меня есть сомнения», «Алло, дядя, почему ты кашляешь?») также черпают свой комизм из драматической иронии. В жизни в целом оплошности и мистификации выглядят интересными и забавными по той же причине. И потрясающий пранкер Жан-Ив Лафес с его фальшивыми интервью Али Джи или Рафаэля Мезрахи – это памятники драматической иронии, находящиеся на полпути между вымыслом (с точки зрения изобретательности их авторов) и реальностью (с точки зрения наивности и доверчивости жертв).
Вопреки утверждениям некоторых теоретиков, драматическая ирония – это не просто трюк бульварного театра или так называемых саспенс-фильмов. Все далеко не так. На следующих примерах мы увидим, что драматическая ирония широко применялась с момента зарождения драмы и что первыми ее стали использовать авторы трагедий, задолго до авторов комедий, хорошо написанных пьес или мелодрам. На примере фильмов «Торжество», «Джонни взял ружье», «Смерть коммивояжера», «Жизнь прекрасна» (1997) и многих других мы увидим, что драматическая ирония нужна не только в случае заезженных недоразумений.
Во всех последующих примерах я указываю предмет драматической иронии, то есть то, чего жертва не знает, а затем имя упомянутой жертвы. Это варианты фундаментальной драматической иронии, которые действуют на протяжении нескольких сцен, а то и всего второго акта. В некоторых произведениях имеется несколько основных драматических ироний. Они пронумерованы. Локальные драматические иронии не упоминаются. Ниже я приведу несколько примеров.
Определение иронии, данное словарем Вебстера (3b), гласит: «Несоответствие между ситуацией, развиваемой в драматическом произведении, и словами или действиями, которые понятны зрителям, но не персонажам пьесы. Также называется драматической иронией или трагической иронией».
«Аида»: 1) мы знаем, что Аида, рабыня Амнерис, влюблена в Радамеса, Амнерис этого не знает; 2) и наоборот, мы знаем, что Амнерис тоже влюблена в Радамеса, Аида этого не знает; 3) мы знаем, что Аида – дочь эфиопского царя; несколько персонажей этого не знают.
«Амадей»: мы знаем, что Сальери замышляет убийство Моцарта; Моцарт об этом не подозревает.
«Повесть Тикамацу»: мы знаем, что Мохей (Кадзуо Хасегава) и Осан (Кёко Кагава) не являются любовниками и их несправедливо преследуют; муж Осан (Эйтаро Синдо) и большинство других персонажей не знают об этом.
«Поцелуй женщины-паука»: 1) мы знаем, что Молина (Уильям Хёрт), сокамерник Арреги (Рауль Хулия), – подсадная утка, которая должна заставить Арреги заговорить; Арреги не знает этого; 2) позже мы узнаем, что Молина получил информацию от Арреги; начальник тюрьмы (Жозе Левгой), которому Молина должен ее сообщить, об этом не знает.
«Сансет-бульвар»: мы видим, что Норма Десмонд (Глория Свонсон) больше не звезда, что режиссеры ее сторонятся, а письма от поклонников на самом деле пишет ее дворецкий (Эрих фон Штрогейм); Норме Десмонд это неизвестно.
«Дорогой Фрэнки»: 1) мы видим, что Лиззи (Эмили Мортимер) пишет своему сыну письма якобы от его отца; ее сын Фрэнки (Джек МакЭл-Хон) об этом не знает; 2) мы знаем, что незнакомец (Джерард Батлер) не является отцом Фрэнки; Фрэнки этого не знает.
«Любовь под вязами»: мы знаем, что Эбби и Эбен – любовники; Кэбот (муж Эбби и отец Эбена) этого не знает.
«Жаль, что она блудница»: мы знаем, что Аннабель влюблена в собственного брата и что он – отец ее ребенка; Соранцо, ее муж, этого не знает.
«Двойная жизнь Вероники»: мы знаем, что Вероника (Ирен Жакоб) встретила в Польше своего двойника, которая с тех пор умерла; Вероника этого не знает.
«Торжество»: мы догадываемся, что Кристиан (Ульрих Томсен) подвергался сексуальному насилию со стороны своего отца (Хеннинг Моритцен); большинство членов его семьи и друзей не знают (по крайней мере, не осознают) и отрицают это.
«Генерал Делла Ровер»: мы знаем, что Бертоне (Витторио де Сика) не борец итальянского Сопротивления, а шпион, находящийся на службе у гестапо; большинство персонажей об этом не подозревают.
«Гамлет»: 1) мы знаем, что Гамлету известна правда об убийстве его отца; Клавдий и Гертруда (поначалу) этого не знают; 2) мы догадываемся, что Гамлет не сумасшедший; многие персонажи, включая Офелию, этого не знают.
«Гедда Габлер»: 1) мы знаем, что Гедде смертельно скучно; Тесман, ее муж, этого не знает; 2) нам известно, что Гедда и Левборг были близкими друзьями; Тесман этого не знает; 3) мы в курсе, что Тесман и Гедда владеют потерянной рукописью Левборга; Брэк, миссис Эльвстед и Левборг этого не знают.
«Непонятый»: мы знаем, что мать Майло умерла; Майло (Симоне Джанноцци) не знает.
«Жан де Флоретт»: мы знаем, что Папе (Ив Монтан) и Уголен (Даниэль Отей) забетонировали/заблокировали родник; многие персонажи, включая Жана (Жерар Депардье), не знают.
«Джонни взял ружье»: мы знаем, что Джонни (Тимоти Боттомс), изуродованный «овощ», все еще находится в сознании; врачи этого не знают.
«Кагемуся: Тень воина»: мы знаем, что настоящего Такеду (Тацуя Накадаи) заменил двойник, кагемуся; окружение Такеды, и в частности наследный принц (Кеничи Хагивара), не знают об этом.
«Лолита»: мы знаем, что Гумберт (Джеймс Мейсон) любит не Шарлотту Хейз (Шелли Уинтерс), а свою падчерицу Лолиту (Сью Лайон); Шарлотта об этом не знает.
«Макбет»: мы знаем, что Макбет убил Дункана и замышляет сохранить власть; многие персонажи не знают об этом.
«Кукольный дом»: 1) мы знаем, что Нора взяла кредит втайне от мужа Хельмера, подделав подпись своего отца; Хельмер об этом не знает; 2) мы видим, что Хельмер обращается с женой как с куклой; она этого не понимает.
«Смерть коммивояжера»: мы знаем (судя по результатам), что ценности и принципы воспитания Вилли Ломана не очень хороши; Вилли Ломан этого не знает.
«Ночь охотника»: мы знаем, что Гарри Пауэлл (Роберт Митчем) не проповедник, а опасный преступник; большинство персонажей об этом не подозревают.
«Царь Эдип»: мы знаем, что Эдип сам является тем убийцей, которого ищет; Эдип, Креон и Иокаста этого не знают.
«Отелло»: 1) нам известно, что Яго что-то замышляет; Отелло, Дездемона, Кассио и Родриго этого не знают; 2) мы знаем, что Дездемона верна Отелло; Отелло убежден в обратном.
«Портрет Дориана Грея»: мы знаем, в чем секрет вечной молодости Дориана Грея (Херд Хэтфилд), а его окружение – нет.
«Случайная жатва»: мы знаем, что секретарша Чарльза (Рональд Колман) не кто иная, как женщина (Грир Гарсон), на которой он женился, когда страдал амнезией; Чарльз этого не помнит.
«Далеко по соседству»: мы знаем, что 49-летний Хироси, оказавшийся в теле подростка, которым он был в 14 лет, переживает свое прошлое; другие персонажи не знают.
«Король Лир»: 1) нам известно, что Корделия – самая верная дочь Лира; Лир этого не знает; 2) мы знаем, что слуга Лира не кто иной, как верный герцог Кентский, недавно изгнанный самим королем; Лир этого не знает.
«Рюи Блаз»: мы знаем, что любовник королевы и новый министр королевства – всего лишь камердинер; королева этого не знает.
«Шоковый коридор»: мы знаем, что Джонни Барретт (Питер Брек) – журналист; пациенты и медсестры психиатрической больницы этого не знают.
«Титаник»: нам известно, что корабль столкнется с айсбергом и затонет; никто из пассажиров этого не знает.
«Клочок синевы»: мы видим, что сознание сорокалетнего Кадзухиро, погибшего в дорожной аварии, вселяется в тело подростка Такуи, выжившего в той же аварии; Такуя и большинство персонажей об этом не знают.
«Жизнь Галилея»: мы знаем, что Галилей был прав, но официальные ученые и церковь игнорируют это. Тот же эффект наблюдается в «Эразме Монтанусе», где молодой человек тщетно пытается объяснить жителям деревни, что Земля круглая.
«Жизнь других»: 1) мы знаем, что Драймана (Себастьян Кох) прослушивают; Драйман и его друзья не знают; 2) мы знаем, что капитан Штази (Ульрих Мюэ) нарушает свою миссию по прослушке и составляет ложные отчеты; его начальство не знает; 3) мы знаем, где Драйман спрятал свою пишущую машинку; Штази не знает.
«Старик и ребенок»: мы знаем, что ребенок (Ален Коэн), который живет у антисемита Пепе (Мишель Симон), – еврей; Пепе не знает. И т. д. и т. п.
«Пиф-паф, ты – мертв!»: мы знаем, что пистолет, с которым играет ребенок (Билли Муми), – настоящий заряженный пистолет; никто не знает этого, включая ребенка.
«Коломбо»: мы знаем, что главный герой каждого эпизода – убийца; инспектор Коломбо (Питер Фальк) не знает. Я признаю, что такая драматическая ирония весьма спорная. На самом деле, во всех эпизодах сериала мы ни разу не видели, чтобы Коломбо проводил расследование где-либо, кроме дома убийцы, как будто он с самого начала знал, кто преступник. Однако чего он не знает и что знаем мы, зрители, так это то, каким образом убийца совершил свое идеальное преступление. Фильм «Дьяволицы» действует по тому же принципу с Фише (Шарль Ванель) в качестве предшественника Коломбо.
«Веревка»: мы знаем, что под буфетом спрятан труп; гости двух убийц (Джон Далл, Фарли Грейнджер), друзья и родственники жертвы не знают об этом.
«В случае убийства набирайте „М“»: 1) мы знаем, что Тони (Рэй Милленд) пытался убить свою жену Марго (Грейс Келли); Марго, ее любовник Марк (Роберт Каммингс) и инспектор Лесгейт (Джон Уильямс) этого не знают; 2) мы знаем, что Марго невиновна; Лесгейт не знает.
«Доктор Джекил и мистер Хайд»: мы знаем, что мистер Хайд и доктор Джекил – один и тот же человек; их близкие не знают.
«Дурная слава»: 1) мы знаем, что Алисия (Ингрид Бергман) вышла замуж за Себастьяна (Клод Рейнс), чтобы шпионить за ним; Себастьян не знает; 2) мы знаем, что Себастьян наконец узнал правду и решил отравить жену; Алисия и Девлин (Кэри Грант) не знают.
«Окно во двор»: мы знаем, что Джефф (Джеймс Стюарт) шпионит за своими соседями; соседи по двору, особенно Торвальд (Рэймонд Берр), не знают.
«Безумие»: мы знаем, что убийца – Раск (Барри Фостер); Блэйни (Джон Финч) и инспектор (Алек МакКоуэн) не знают.
«Большой побег» и «Великая иллюзия»: мы знаем, что заключенные планируют побег; немцы не знают.
«Человек-невидимка»: мы знаем, что в комнате находится человек; другие персонажи не знают.
«Вторжение похитителей тел»: мы знаем, что инопланетяне приняли облик соседей или друзей; многие персонажи сомневаются в этом. В телесериале «Захватчики» использовался тот же принцип драматической иронии.
«Психо»: 1) мы знаем, что Мэрион (Джанет Ли) украла деньги; ее босс (Вон Тейлор), байкер (Морт Миллс) и другие этого не знают; 2) мы знаем, что в доме Нормана Бейтса живет опасный преступник; Арбогаст (Мартин Бальзам), Лайла (Вера Майлз) и Сэм (Джон Гэвин) не знают.
«Одна в темноте»: мы знаем (видим) все о планах мошенников; слепая Сьюзи не знает о них. Примечание: физические недостатки часто становились предметом драматической иронии, будь то глухота (см. «Разыскивается за убийство») или слепота (см. «Кошка о девяти хвостах», «Счастливые времена», «Огни большого города», «Великолепная одержимость» или «Клочок синевы»).
«Подглядывающий»: мы знаем, что Марк Льюис (Карл Бом) – опасный психопат; Хелен (Анна Мэсси) и полиция не знают.
«Зорро»: мы знаем, что Дон Диего и Зорро – одно и то же лицо; большинство персонажей не знают. То же самое касается всех супергероев с двойной идентичностью: Бэтмена, Супермена и т. д. и т. п.
Мольер был одним из первых, кто в полной мере использовал драматическую иронию, создавая всевозможные комические или патетические эффекты. Его творчество представляет собой их настоящий каталог. Пьес Мольера, как и фильмов, снятых Хичкоком, вероятно, достаточно, чтобы проиллюстрировать все существующие виды драматической иронии.
В «Тартюфе» она очевидна: Оргон не знает, что Тартюф – лицемер.
«Школа мужей», по сути, основана на драматической иронии. В пьесе действует ревнивый и тираничный Сганарель, который держит свою подопечную Изабель взаперти до тех пор, пока она не достигнет совершеннолетия, чтобы жениться на ней. Но девушка влюблена в Валера, и влюбленные так искусно маневрируют, что, сами того не подозревая, заставляют Сганареля играть роль посредника. В результате получаются восхитительные сцены с тремя участниками, из которых зрители понимают, что Изабель разговаривает со своим любовником, обращаясь при этом к наставнику. «Школа жен» также использует длинную линию драматической иронии. На этот раз наставник – Арнольф, подопечная – Аньес, а любовник – Гораций. На протяжении всей пьесы Гораций рассказывает Арнольфу о своих любовных проблемах, не подозревая, что разговаривает с воспитателем и будущим мужем женщины, за которой ухаживает.
Интересно отметить, что разница между двумя пьесами заключается не в фигуре протагониста (в обоих случаях это воспитатель), а в личности жертв драматической иронии. В «Школе мужей» именно Сганарелль не знает того, что знают все остальные. В «Школе жен», напротив, драматическая ирония работает во вред любовнику, а рогоносец остается таким же осведомленным, как и зритель. Конечно, он страдает, и это позволяет Мольеру обогатить характеристику протагониста и сделать «Школу жен» более эмоциональным произведением, чем «Школа мужей», которая является не более чем блестящей прародительницей бульварного театра.
К приведенным выше примерам можно добавить практически все комедии.
«Разговорный английский»: нам известно, что переводчик не знает иностранных языков, а его собеседникам – нет.
«Астерикс и котелок»: мы догадываемся, что за кражей денег стоит Моралеластикс (с его вызывающей фамилией); Астерикс и его друзья этого не знают.
«Будучи там»: мы знаем, что садовник Чэнс (Питер Селлерс) не тонкий мыслитель, а простофиля; президент (Джек Уорден) и его окружение игнорируют его. Садовник также становится жертвой драматической иронии: он слишком глуп, чтобы понять причины и значение оказанных ему почестей. Он не похож ни на Хлестакова («Ревизор»), ни на Швейка («Бравый солдат Швейк»), которых тоже принимают не за тех, кем они являются (см. ниже), но которые, в отличие от садовника, прекрасно понимают, что происходит, и пользуются этим.
«Безупречная репутация»: мы знаем, что Люсьен Кордье (Филипп Нуаре) – убийца-мститель, но большинство персонажей этого не знают.
«Сирано де Бержерак»: 1) мы знаем, что Сирано любит Роксану, Кристиан и Роксана не знают; 2) мы знаем, что Сирано – настоящий автор писем, которые Кристиан пишет молодой женщине; Роксана не знает.
«Исправление Далтонов»: мы знаем, что Далтоны намерены убить Счастливчика Люка, когда придет время; Люк, который помогает им стать честными, этого не знает.
«Последнее метро»: мы знаем, что Лукас Штайнер (Хайнц Беннент) скрывается под своим театром; большинство персонажей этого не знают.
«Ужин с придурком»: мы знаем, что Брошан (Тьерри Лермитт) не испытывает ничего, кроме презрения, к «придурку» Пиньону (Жак Виллере) и планирует высмеять его на званом ужине; Пиньон этого не знает.
«Божественный ребенок»: мы знаем, что Димитрий (Адриан Омон) – родной сын священника Марка (Ламберт Уилсон); большинство персонажей не знают.
«Зануда»: мы знаем, что Милан (Лино Вентура) – киллер на задании; Пиньон (Жак Брель) не знает.
«Веер леди Уиндермир»: 1) мы знаем, что миссис Эрлинн, женщина не слишком добродетельная, – мать леди Уиндермир; леди Уиндермир не знает; 2) мы знаем, что компрометирующий веер, найденный в доме лорда, принадлежит леди Уиндермир; ее муж не знает.
«Мистер Дидс переезжает в город»: мы знаем, что журналистка Бейб (Джин Артур) пользуется наивностью Лонгфелло Дидса (Гэри Купер); он не знает.
«Первая полоса»: 1) мы знаем, что сбежавший Эрл Уильямс спрятан в шкафу, большинство персонажей не знают об этом; 2) мы знаем, что Эрлу Уильямсу дали отсрочку; мэр и шериф знают об этом, но другие персонажи – нет.
«Холостяцкая квартирка»: 1) мы знаем, что Си Си Бакстер (Джек Леммон) любит Фрэн Кубелик (Ширли Маклейн); она и Шелдрейк (Фред Макмюррей) не знают; 2) мы знаем, что Си Си Бакстер не Казанова; доктор Дрейфус (Джек Крашен) считает иначе. И конечно же, в фильме присутствует сильная, но более локальная драматическая ирония: Си Си Бакстер не знает, что Фрэн – любовница Шелдрейка. Мы уже говорили об этом ранее (см. стр. 332).
«Гуд-бай, Ленин!»: Мы знаем, что Берлинская стена пала, а мать Алекса и Арианы (Катрин Засс) не знает.
«Большие маневры»: мы знаем, что ухаживания Арманда (Жерар Филип) мотивированы пари; Мари-Луиза (Мишель Морган) этого не знает. Притворная любовь – великая классика драматической иронии. Ее можно найти в «Комедиантах», «Дон Жуане», «Дурной славе», «Опасных связях» и «Смерти в трущобах».
«Игра любви и случая»: 1) мы знаем, что Доранте выдает себя за своего камердинера и наоборот; Сильвия и ее горничная этого не знают, 2) мы знаем, что Сильвия выдает себя за свою служанку и наоборот; Доранте и его камердинер этого не знают. Излишне говорить, что от этой двойной драматической иронии может закружиться голова. Когда один из четырех протагонистов обращается к другому, приходится сосредоточиться, чтобы понять, говорит он от себя или играет роль, а также какой эффект это производит на его собеседника, который оказывается не тем, кем должен быть.
«Юнона и павлин»: мы догадываемся, что обещание наследства несерьезно, Джек и Юнона этого не знают.
«Нок»: мы знаем, что доктор Нок – шарлатан, но большинство его пациентов этого не знают.
«Огни большого города»: 1) мы знаем, что Чарли Чаплин не миллионер; слепая цветочница (Вирджиния Черрилл) этого не знает; 2) мы знаем, что Чарли Чаплин – друг миллионера (Гарри Майерс), когда тот пьян; но миллионер не узнает его, когда трезв. Брехт повторил похожую ситуацию в комедии «Господин Пунтила и его слуга Матти». Разница в том, что Пунтила плохо соображает и когда не пьян.
«Мистер Смит едет в Вашингтон»: мы знаем, что продажные политики манипулируют Джефферсоном Смитом (Джеймс Стюарт); Джефферсон не знает.
«Пигмалион»: мы знаем, что Элиза – уличная девка; семья Хиггинсов этого не знает.
«Ревизор»: 1) мы знаем, что Хлестаков не ревизор; губернатор, его семья и его помощники не знают; 2) мы знаем, почему местная знать так хорошо относится к Хлестакову; сам он этого не знает (до IV акта).
«Бравый солдат Швейк»: мы знаем, что Швейк – хитрый малый, изображающий простака, чтобы вырваться из лап военных; те этого не знают.
«История игрушек»: 1) мы знаем, что игрушки оживают, когда людей нет рядом; люди этого не знают; 2) мы знаем, что Базз не настоящий космический рейнджер, а всего лишь игрушка; Базз этого не знает.
«Третья планета от солнца»: 1) мы знаем, что Соломоны (Джон Литгоу, Кристен Джонстон, Френч Стюарт, Джозеф Гордон-Левитт) – инопланетяне, переодетые людьми; остальные жители планеты не знают; 2) мы знаем о человеческих обычаях; Соломоны не знают.
«Соломенная шляпка»: мы быстро понимаем, что шляпа, за которой гонится Фадинар, – та самая, которую съела его лошадь; Фадинар этого не знает.
«День сурка»: мы знаем, что день Фила Коннорса (Билл Мюррей) повторяется снова и снова, но большинство персонажей этого не знают.
В фильме «Жизнь прекрасна» (1997): мы знаем, что Гвидо (Роберто Бениньи) и его сын Джозуэ (Джорджо Кантарини) заперты не в лагере отдыха, а в концлагере; Джозуэ не знает.
«Коварный лис»: мы знаем, что Вольпоне не умирает; его так называемые друзья не знают.
«Путешествие месье Перришона»: мы знаем, что Даниэль – лицемер, которому удается выставить себя в выгодном свете перед Перришоном; Перришон этого не знает.
И так далее, и так далее, и так далее.
Некоторые типы историй, более подходящие для комедийной обработки, систематически используют одну или несколько драматических ироний:
• истории, связанные с анахронизмом, путешествиями во времени, четвертым измерением или научными манипуляциями: «Алиса», «Внутреннее пространство», «Черная Гадюка: Туда-сюда», «Это случилось завтра», «Путешествие в машине времени», «Привидение», «Назад в будущее», «Второй шанс», «Пришельцы» и т. д.;
• истории о двойниках или близнецах: «Амфитрион», «Наши отношения», «Комедия ошибок», «Великий диктатор», «Коварство славы», «Лицо другого», «Менехмы», «Тихо, идет съемка!», «Весь город говорит» и т. д.;
• истории с переодеваниями, превращениями, амнезией и подменой личности: «Добрый человек из Сезуана», «В джазе только девушки», «Леди на один день», «Нежная Ирма», «Виндзорские проказницы», «Миссис Даутфайр», «Венецианский купец», «Мулан», «Двенадцатая ночь», «Влюбленный Шекспир», «Быть или не быть», «Тутси», «Замочить старушку», «Корова и солдат», «Виктор/Виктория», «Странствия Салливана» и т. д.;
• истории о махинациях, заговорах, мошенничестве и лжи разного рода: «Мышьяк и старые кружева», «Папаши», «Разиня», «Поцелуй меня, глупенький!», «Неприятности в раю», «Познакомьтесь с Джоном Доу», «Отрава», «Шпунц», «Поменяться местами», «Рыбка по имени Ванда» и т. д., к которым можно добавить все бульварные пьесы, где одни герои постоянно пытаются что-то скрыть от других персонажей.
В тех (редких) произведениях, которые рассказывают историю в обратном хронологическом порядке, драматическая ирония используется на каждом шагу. Например, фильм «Мы едем, едем, едем» повествует о жизни политика, начиная с конца его карьеры и возвращаясь к началу его профессиональной деятельности. В каждой сцене пьесы мы видим, как герой совершает действия или делает заявления о намерениях, последствия которых нам уже известны из предыдущих сцен. Тот же принцип применяется и в «Исключении».
Фильм, который, как мне кажется, лучше всего использует этот принцип, – «Помни», рассказывающий историю человека (Гай Пирс), страдающего от потери памяти. Чтобы поставить зрителя на тот же уровень открытий, что и совершающий их протагонист, авторы рассказывают его историю в обратном порядке (прекрасный пример повествовательной формы, продиктованной сюжетом). В начале фильма он мстит за смерть жены. По крайней мере, он так думает, потому что, казалось бы, важный персонаж (Джо Пантолиано) говорит ему: «Ты не знаешь, кто ты такой!» Движимые этим сомнением, мы отправляемся в прошлое, чтобы выяснить, как главный герой дошел до его нынешнего состояния, и фильм преподносит несколько приятных сюрпризов и отдач. И конечно же, здесь есть много драматической иронии для зрителей, не страдающих от потери памяти.
Во всех приведенных примерах следует отметить, что жертва драматической иронии необязательно является главным героем произведения.
Они, конечно, сливаются в «Царе Эдипе», «Ночи охотника» и «Астериксе и котелке». Но в «Амадее», «Сирано де Бержераке», «Дне сурка», а также в сцене с секретным агентом из фильма «Быть или не быть», о которой говорилось выше, важную информацию не знают не только протагонисты, но и другие персонажи. Как мы увидим, это различие имеет решающее значение.