Из дома выбежала ещё одна группа рабов, и теплившиеся надежды Баллисты угасли. Во главе новоприбывших стоял охотник, который вчера хотел линчевать Баллисту и его сына. Рабы тащили за собой жену и дочь Цецилия. Одежда женщин была растрепана.

«Мы должны спасти их», — прошептал Исангрим.

«Нет», — сказал Баллиста.

Во дворе находилось два десятка рабов, все они были вооружены каким-то оружием.

Вид женщин вывел Цецилия из молчания.

«Где мой сын?»

Охотник ухмыльнулся: «Скоро ты будешь с ним».

«Если вы причинили ему вред...» — угроза Цецилия затихла.

Охотник жестом приказал своим последователям привести вперед жену и дочь Цецилия.

— Оставьте их в покое! Цецилий взревел.

«Ты больше не в праве отдавать приказы. Ты не хозяин , ты всего лишь сутенёр. Ты поручил нам посещать жилища рабынь. Теперь можешь смотреть, как мы бесплатно наслаждаемся твоими женщинами».

С невнятным криком, безоружный, Цецилий бросился на своего мучителя. Охотник уклонился от его натиска. Когда его господин проходил мимо, он обрушил клинок, зажатый в кулаке, на спину Цецилия.

Бедро. Помещик упал, ревя и хватаясь за ногу.

«Мы должны вмешаться», — сказал Исангрим.

«Мы ничего не можем сделать», — Баллиста взял сына за руку. «Нам нужно идти».

Какое-то мгновение Исангрим сопротивлялся, не отрывая глаз от ужасной сцены, развернувшейся внизу, а затем позволил увести себя.

Они держались поближе к стене, подальше от перил. Полупригнувшись, они двигались в полосах лунного света и тени. И всё же, если кто-то из толпы смотрел в их сторону, их непременно видели. Баллиста молча молился верховному богу своей юности.

Воден, Всеотец, протяни руки свои над потомками своими.

Возможно, на этот раз его божественный предок услышал их. Они добрались до верхней площадки лестницы, ведущей от главного дома, не ощутив тревоги. Словно воры, они прокрались вниз по ступенькам.

У подножия лестницы, у открытой стороны U -образного крыла виллы, Баллиста замешкалась. Внешняя стена комплекса находилась всего в тридцати шагах слева. Они могли незаметно выскользнуть из виллы, но для этого им нужны были лошади. Конюшни находились за внутренней стеной впереди. Ворота между резиденцией и фермой были открыты. Сторожа не было видно.

Их нерешительность погубила их. Всеотец лишил его защиты.

'Там!'

Крик раздался позади них, со двора. Не все рабы были поглощены своей звериной местью.

«К внешней стене!» — крикнул Баллиста сыну.

Страх окрылил их ноги. За ними раздался лай, словно гончие, взявшие след. Вместе они добрались до стены. Она была выше человеческого роста.

Баллиста дала Изангриму преимущество.

«Доберись до дуба, который возвышается над долиной».

С вершины стены на него, не двигаясь, смотрел Исангрим.

«Идите сейчас же! Я уведу их, а потом присоединюсь к вам».

Когда его сын скрылся из виду, Баллиста резко обернулся и выхватил меч. Рабы почти настигли его. Не колеблясь, Баллиста бросился в атаку. Не ожидая, что их жертва развернётся и начнёт сражаться, растерянные рабы замерли. Главарь успел поднять тесак в какой-то защитной стойке. С мастерством, полученным за долгие тренировки, Баллиста отбил его в сторону, а затем вонзил кончик своего клинка в живот раба. Мужчина вскрикнул от неожиданности. Баллиста оттолкнул его ладонью левой руки. Раб отшатнулся назад. От боли он закричал и, корчась, упал на землю.

Баллиста сделал ложный выпад в сторону преследователя справа. Отскочив, раб столкнулся с теми, кто шёл следом. В возникшей суматохе Баллиста резко развернулся и помчался обратно к стене.

Выбрав момент для прыжка, Баллиста свободной рукой перекинул через камни ограждения. Он развернулся и зацепил ботинком. Теперь, когда он убегал, рабы не тратили времени на то, чтобы прийти в себя.

Приземлившись снаружи комплекса, Баллиста с ужасом обнаружила, что Исангрим все еще там.

«Я не мог тебя бросить», — сказал мальчик.

«Иди сейчас же! Спрячься у дуба. Я поведу их по ложному пути, а потом найду тебя».

'Но . . .'

'Сейчас!'

Исангрим повернулся и побежал в лес.

Баллиста вложил меч в ножны и отправился прочь от пути, по которому шёл его сын. Он слышал рабов у внутренней стороны стены. Они подбадривали друг друга, подбадривая перелезть через стену. Их число означало, что это займёт немного времени.

Войдя в сад, Баллиста остановился примерно в пятидесяти шагах от него, убедившись, что его все еще видно со стены.

Вскоре он услышал скребущий звук восхождения, и появились первые головы, демонические в синем свете луны.

Баллиста побежал, не слишком быстро, стараясь производить как можно больше шума.

'Вон там!'

Увидев его, они покатились вниз по ближней стороне стены.

Теперь Баллиста побежала всерьез.

Фруктовый сад был разбит аккуратными рядами. Не самое подходящее место для беглеца.

Но на фруктовых деревьях ещё оставались листья, и вскоре земля начала подниматься. Для человека, который знал, что делает, укрытия было достаточно.

В детстве, следуя обычаю Севера, Баллиста попал в племя гариев. Они были знаменитыми ночными бойцами. Даже латинский историк Тацит восхвалял их способности. Когда Баллиста стал взрослым, тайные миссии для империи отточили его мастерство. Ныряя под низко нависающими ветвями, высматривая торчащие корни, он быстро поднимался по склону холма.

Через некоторое время Баллиста остановился. Он больше не видел их, но слышал их громыхающие шаги. Он решил, что зашёл достаточно далеко. Теперь пора было прятаться.

Деревья у верхних склонов сада были старыми и лохматыми, заросшими плющом. Цецилий, без сомнения, редко ходил так далеко. Древняя, полудикая яблоня вытянула толстую ветвь, почти горизонтальную, чуть выше уровня головы. Уперевшись ботинком в ствол, Баллиста взмыл вверх. Он пробрался сквозь плющ на более высокую ветвь. В глубине тени он прижался к сучковатому дереву. Убедившись, что ножны зажаты между телом и деревом и не выдают его очертаний, он прикрыл нижнюю часть лица рукавом туники.

Затаив дыхание, он приготовился ждать.

Хруст веток и шуршание кустарника о ветки возвестили о приближении погони. В ночной тишине они были шумны, словно стадо слонов. Они уже не двигались так быстро. Время от времени кто-то из них окликал своих товарищей. Не все эти рабы были охотниками. Даже их голоса выдавали их неуверенность в темноте леса.

Они появились в поле зрения. Сначала двое, затем неровной шеренгой, сбившись в кучу для уверенности. У них не было времени раздобыть фонари. Темнота явно беспокоила их. Им совсем не хотелось встречаться с человеком, который так ловко убил их товарища, особенно здесь, в дикой природе. Все вместе они остановились прямо у дерева.

«Мы их потеряли», — сказал один.

«Publipor будет в ярости, если мы вернемся без них», — сказал один из двоих впереди.

Кусок плюща щекотал нос Баллисты. Он заставил себя не обращать на него внимания. Любое движение выдало бы его.

«Тогда пусть Публипор придет и поохотится на них».

«Вы правы, он охотник, а не мы. Если он так хорош, как утверждает, он сможет выйти на их след утром».

«Какое это имеет значение? Куда они могут пойти и кому они могут рассказать? Вся деревня восстала».

«Давайте вернемся».

Без дальнейших споров и с явным облегчением они двинулись обратно.

Баллиста оставался на месте ещё долго после того, как затихли звуки их ухода. Девять ночей Всеотец висел на Древе Познания.

Его потомок смог продержаться еще четверть часа.

Несмотря на все свое терпение, Баллиста не мог оставаться скрытым на дереве.

Исангрим был там один. Маловероятно, что рабы отправят ещё одну поисковую группу. Их погоня была спонтанной, неорганизованной и быстро прерванной. Они не желали бросать своё разгульное веселье ради того, чтобы снова отправиться в темноту, где, как они знали, на каждом шагу их может поджидать отчаянный человек с мечом в руке. К этому времени рабы, должно быть, уже добрались до винного погреба своего хозяина. Скорее всего, большинство уже напились. Исангрим пока в безопасности, но он будет один и напуган.

Баллиста осторожно спустился из своего укрытия. Последний прыжок он выполнил с предельной осторожностью. Сейчас не время рисковать подвернуть лодыжку. Он постоял на земле, внимательно прислушиваясь. В ночи не было ничего подозрительного. Затем он потянулся и расслабил мышцы и суставы. Он методично проделал это упражнение, от лодыжек до шеи, словно боксёр, готовящийся к бою.

Идти к выступу было легко. Луна и звёзды, видневшиеся сквозь оставшуюся листву, указали Баллисте путь на восток, к краю сада. Оттуда он увидел одинокий дуб. Он шёл медленно, часто останавливаясь, напрягая чувства, чтобы пронзить завесу тьмы. Пару раз ночной ветерок доносил до виллы слабый крик или вопль. Ужас или пьяное веселье – невозможно было понять. Ближе к концу ночь стихла.

Фруктовые деревья кончались у подножия склона, ведущего к скале. Склон был усыпан камнями, без единого подлеска. Обрыв под дубом был отвесным, изрытым трещинами и пещерами. Исангрим, должно быть, спрятался в одной из пещер.

Баллиста вышел в бледный поток лунного света, не пытаясь скрыть своё приближение. Камни щёлкали и скользили под его сапогами.

Он шёл, раскинув руки в стороны – поза человека на кресте. На полпути к скале он остановился и опустил руки. Исангрим не был его другом Максимусом или одним из членов его семьи, участвующих в походе. Сигнал о том, что он возвращается к месту встречи и всё хорошо, был бы для Исангрима бессмысленным. Более того, неестественная поза, вызывающая ассоциации с распятием, могла бы встревожить. Когда всё это закончится, Баллиста научит сына невербальному языку армии – жестам, которые могли спасти жизнь.

— Исангрим. — Баллиста понизил голос. — Исангрим.

Россыпь камешков, и из одного из отверстий в скале появился мальчик.

Баллиста подавил желание подбежать к сыну и обнять его.

Он каким-то образом понял, что это будет нежелательно. Вместо этого он пошёл, протянув руку. Со странной формальностью Исангрим пожал её. Баллиста положил другую руку на плечо мальчика.

«Все хорошо?»

'Да.'

«Хорошо, — Баллиста сжал плечо сына. — Тогда тебе придётся подождать здесь ещё немного».

'Что?'

Баллиста восхищался попыткой мальчика скрыть свой страх.

«Мне нужно вернуться на виллу. Нужно кое-что сделать».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТАЯ

МАРКУС БЫЛ ОДИН В ПЕЩЕРЕ. Он сидел в глубокой тени у входа, достаточно близко, чтобы видеть наружу. Он непрестанно оглядывал голый склон и лесную опушку у его подножия. Ветерок шевелил ветви. Глаза его устали, тело изнурело. Снова и снова он замечал какие-то крадущиеся движения внизу, в саду. Ничто не выходило в лунный свет.

Рукоять обнажённого меча лежала у его правой руки. Вещи, подаренные ему отцом, висели на поясе: кошель с монетами, сумка с кремнём и огнивом. Они свидетельствовали о том, что отец, возможно, не вернётся.

Поначалу Маркус думал, что Баллиста намерен поступить правильно, что он намерен сделать то, что следовало сделать раньше. Но затем отец разубедил его в этом. Неужели все истории о его подвигах – сначала о переправе через стену в Африке, о победах над готами и персами – всего лишь басни, разросшиеся в процессе пересказа? Конечно, его отец был варваром по рождению. Наставники в императорской школе утверждали, что варвары, возможно, и свирепы, но им недостаёт истинной храбрости. Не имея рациональной составляющей, присущей мужчине, они никогда не смогут обладать римской честью и добродетелью, которые и составляют истинную моральную основу храбрости.

Легче было произнести слово, чем соответствовать идеалу. Легко было рассуждать на эту тему, находясь в безопасности на Палатине. Марк со стыдом вспоминал своё тошнотворное облегчение на вилле, когда отец увёл его с места ужаса. Он был в ужасе. Разве это делало его трусом?

Не обязательно. Даже величайшие герои испытывали страх. Гектор бежал под стенами Трои, дрожа, как голубь или оленёнок, в страхе перед Ахиллом. Благочестивый Эней признался, что во время разграбления города его пугало каждое дуновение ветра, и как он вздрагивал от каждого звука. И всё же Эней собрался с духом, чтобы вернуться в Трою, а Гектор повернулся лицом к своему убийце.

Дай мне хотя бы не умереть без борьбы, бесславно, а сделать что-то большое самое главное, чтобы об этом узнали будущие люди.

Ночью в горах было холодно. Маркус обхватил себя руками, чтобы не дрожать. Трус умирает тысячу раз, храбрец — один раз.

Несмотря на дискомфорт, несмотря на страх, он, должно быть, задремал. Он был в пещере Циклопа. Рядом с ним никого не было. Монстр схватил остальных, одного за другим. Их мозги были размозжены о стену, плоть съедена до сырости. Скоро настанет его очередь. Он прижался к сырой стене. Валун преграждал вход.

Его разбудил какой-то шум. Хруст камней под сапогами. Кто-то приближался. Он схватился за меч.

Дай мне хотя бы не умереть без борьбы.

*

Спускаясь сквозь деревья, медленно и осторожно, ничего не оставляя на волю случая. Три часа до рассвета – предостаточно. Покинуть Исангрима было тяжело. Самообладание мальчика подверглось испытанию на прочность, когда Баллиста передал деньги и инструменты для разведения огня. Его сын выдержал испытание. Это было необходимо. Если что-то случится – если Баллиста не вернется – Исангриму понадобится и то, и другое. В суровой реальности было маловероятно, что тринадцатилетний юноша, выросший в условиях полной безопасности, в одиночку пересечет остров, оказавшись в условиях беззакония и жестокости восстания рабов. Но Исангрим был силен и храбр. Лучше не зацикливаться на том, что может произойти.

Разлука была тяжёлой, но неизбежной. Чтобы уйти с виллы, им нужны были лошади. Баллиста слышал, как рабы говорили, что утром егерь Публипор нападёт на их след. Пешком у них было мало шансов.