Маркус опустился на четвереньки и протиснулся к входу. Баллиста пропустила Максимуса. Они оба были худощавее. Когда сапоги хибернианца исчезли, Баллиста не нашёл причин для дальнейшего промедления.

Отверстие было лишь чуть шире плеч Баллисты. Как только он протиснулся внутрь, свет полностью исчез. Стояла холодная декабрьская ночь, но он обильно потел. Когда он протискивался внутрь, его дыхание становилось частым и поверхностным, почти паническим. Над головой нависали тонны камней. Бежать было некуда.

«Подожди», — тихий голос Маркуса звучал странно, словно эхо.

Руки Баллисты нащупали сапоги Максимуса. Он лежал в чернильной тьме, пытаясь восстановить дыхание и отвлечься от окружающего камня. Думай о чём угодно, о чём угодно.

Впереди на мгновение вспыхнул свет – это Маркус воспользовался кремнём и огнивом. Как только фитиль штормового фонаря разгорелся, он приоткрыл ставни, оставив лишь щель.

Они находились в туннеле из грубо отёсанного камня, шириной не более двух футов и чуть выше. Стены были зелёными и скользкими. Воняло сыростью и грызунами. Туннель круто поднимался вверх. Что-то вроде водостока. За остальными Баллиста разглядела ещё одно глухое отверстие – вход в другую камеру.

Подтягиваться вслед за остальными было тяжело и грязно. Руки и ботинки скользили; трудно было найти хоть какую-то опору. Наконец, чья-то рука протянулась вниз, и Максимус помог ему подняться.

Баллиста на мгновение замер, переводя дыхание. Так было лучше. Они вышли в подземный проход. Построенный из гладкого,

Он был построен из обработанных каменных блоков, был выше человеческого роста и достаточно широким, чтобы вместить небольшую тележку.

Маркус посветил фонарём в обоих направлениях. Проход был совершенно пуст.

«Они, возможно, даже не знают о туннелях, — сказал он. — Здесь легко заблудиться. Это настоящий лабиринт».

Баллиста поднялся на ноги. От него несло, а плащ был покрыт липкой слизью.

«Веди», — сказал он.

Насколько Баллиста мог судить, они двигались на север. Справа открылось несколько проходов. Его сын не обратил на них внимания. Затем они вышли в комнату с полудюжиной выходов.

«Связи есть по всей крепости и за ее пределами», — сказал Маркус.

Он подумал немного, а затем вошел в один из них, который, по-видимому, тоже вел на север.

Через некоторое время проход разветвился. Маркус повернул направо.

После этого Баллиста потеряла всякое чувство расстояния и времени. Они просто шли, казалось бы, бесконечно, по одному длинному подземному пути.

В конце концов Маркус остановился.

«Тихо. Лестница впереди».

Дверь, защищенная от непогоды, по-прежнему закрывала проход.

К счастью, дверь не была заперта и не была заперта с другой стороны. Однако, когда её открыли, петли издали тревожный скрип.

Они снова замерли, глядя вверх по ступенькам, прислушиваясь к сигналу тревоги и молясь, чтобы не увидеть спешащих вниз охранников.

Когда тишина стала невыносимой, они начали восхождение.

Лестница спиралью шла вверх внутри стены. Наверху была ещё одна плотно закрытая дверь. Баллиста взял в руки кольцо ручки и велел Маркусу закрыть штормовой фонарь, прежде чем тот попытается открыть дверь. Внезапно вырвавшийся наружу свет вполне мог выдать их. Баллиста ждал в кромешной тьме. Убедившись, что его ночное зрение вернулось, он повернул железное кольцо. Засов со стуком поднялся. Он приоткрыл дверь – боги были с ними, эта дверь тоже не была заперта – и выглянул. Тёмные фигуры двигались у стены, слишком громоздкие для людей. Когда его зрение привыкло, он увидел, что это не более чем скот. Но людей поблизости не было, никакой непосредственной угрозы. Он тихо закрыл дверь.

Баллиста подумала о фонаре. Им следовало взять два. Легко быть провидцем после случившегося. Если оставить его закрытым, масла должно хватить ещё на час. Но если бы они задержались, Баллиста не выдержала бы спуска в кромешную тьму.

«Маркус, потуши фонарь», — сказал он. «Мы оставим его здесь».

Свет залил комнату, отбрасывая тени на стены, прежде чем Маркус погасил фитиль, и они снова оказались в полной темноте.

Они снова подождали, чтобы не ослепнуть ночью, оказавшись снаружи. Баллиста дважды процитировал греческий алфавит, а затем открыл дверь.

После туннеля окружающий свет казался ярким, как днём. Маркус привёл их туда, куда и предполагал. Слева находились старые главные ворота крепости. Впереди Баллиста видела гребень большого павильона.

Пара сотен шагов, не больше. Он возвышался над скоплением палаток поменьше, силуэтом вырисовываясь на фоне неба. Стадо коров было загнано внутрь стены. У ворот ряд за рядом выстроились повозки. Они были нагружены мешками с зерном, бочками и амфорами с вином и маслом. Рабы собрали все продукты, награбленные на плодородном острове, через который они проходили. Всегда было легко остановить грабежи отдельных грабителей и всеобщее безудержное истребление армии на марше. Баллиста признался, что неохотно восхищается Сотером.

Булавочные точки света на стене освещали места, где расхаживали часовые, несшие свою утомительную вахту. Ещё несколько часовых было среди повозок, один из которых стоял по другую сторону от животных.

'Пойдем.'

Они шли медленно. Не тревожась, коровы смотрели на них с кротким, покорным любопытством. Их тёплое, сладкое дыхание витал в воздухе. И ещё запах сена. Пройдя половину стада, пока дверной проём ещё был виден, Баллиста остановился и оглянулся. Он отметил его положение относительно выемки в зубчатой стене, куда упали зубцы. Двое других подождали, пока он ориентировался, а затем все пошли дальше.

Двое пастухов с факелом были уже довольно далеко, когда пробрались сквозь ограду. Никто, казалось, не бросил им вызов. Меньшие палатки были погружены в темноту. В этот час никто не шевелился. Они не прятались, а открыто шли вдоль рядов, словно просто вышли на невинную ночную прогулку.

Они остановились в густой тени последнего шатра. Павильон находился примерно в тридцати шагах от них. Они смотрели на него сбоку. Большой шатер был точно таким же, как и у Катаны. Справа, частично скрытые углом, у единственного входа, стояло около дюжины стражников. Как и прежде, внутри, несомненно, должно было быть больше вооруженных людей, но снаружи никто не бродил.

Привыкнув к инициативе и постоянной агрессии, повстанцы не обеспечивали должной безопасности. С другой стороны, изнутри доносились приглушённые голоса и горел свет. Сотер бодрствовал и был в компании. С этим ничего нельзя было поделать.

«Прикрой меня», — сказал Баллиста.

Максимус и его сын натянули луки и прикрепили стрелы к тетивам.

Стараясь идти как обычно, словно имел полное право находиться там, Баллиста направился к задней части шатра. Пока остальные его видели, он осмотрелся и опустился на колени. За стеной шатра должен был быть проход, огибающий строение. Он внимательно прислушался, но не услышал ничего, кроме приглушенных голосов из глубины. Ни одна тень не двигалась у стены. Он вытащил кинжал из ножен. Вот в чём дело. Если кто-то был в проходе, он закричал бы, и он бы просто убежал. В темноте вполне вероятно, что они смогут вернуться в туннель и сбежать. Баллиста подавил трусливую мысль.

Брезент был натянут. Баллиста пронзил его острым, как бритва, кончиком кинжала в нескольких футах от земли. Никаких криков. Раздался треск, когда он протащил край лезвия вниз. Затем, крепко держа ткань, он прорезал ещё несколько футов по полу.

Откинув полог, он просунул голову внутрь. Проход был освещён фонарями. Они открыли пустой проход.

Баллиста пролезла сквозь него. Чехол для лука на бедре застрял. Он застрял. Потянув за брезент, он освободился и поднялся на ноги.

Из-за угла коридора вышел мужчина. Он нес закрытую винную флягу и был безоружен – кто-то вроде слуги.

« Элевтерия! » — произнес Баллиста как можно более властно.

« Парресия! » — ответил мужчина.

Проходя мимо, Баллиста увидел, как мужчина сморщил нос. Конечно же, плащ вонял канализацией.

Баллиста повернула туда, где вдоль стены проходил проход. Как он и подозревал, у завесы входа в главный зал, на полпути, стоял стражник. Это был аламанн.

Всеотец, будь хвала, единственный.

« Элоо... тер... ия », — Баллиста произнес это слово с сильным немецким акцентом.

Охранник улыбнулся. «Нелепая лексика. Паррезия ».

«Что он делает?» — Баллиста указал за плечо мужчины.

Стражник обернулся. Алеманны не славились сообразительностью. Баллиста левой рукой зажал воину рот, а правой перерезал ему горло кинжалом.

Он прижал мужчину к себе, пока его тело содрогалось, а затем осторожно опустил его на пол.

Баллиста вытер кровь с рук, достал лук из чехла, выбрал стрелу и наложил тетиву. Держа лук в руке, он откинул подвеску ровно настолько, чтобы заглянуть в главную комнату. За высоким столом сидел Сотер. Царь-раб пировал. Рядом с ним сидел человек с крючковатым носом, одетый в вульгарную тунику. Остальные обедающие рядом с Сотером были алеманнами. Один из них, с клеймом «F» на лбу, с неодобрением смотрел на человека с характерным носом.

'Эй, ты!'

Возможно, именно неприятный запах его плаща возбудил подозрения слуги и убедил его вернуться и последовать за ним.

Никто никогда не узнает. Баллиста повернулась и выстрелила ему в грудь.

Прицел был метким. Тем не менее, когда мужчина отлетел назад, он ударился о стену внутренней комнаты и издал последний невнятный крик.

Баллиста выдернула еще одну стрелу и снова заглянула сквозь занавеску.

Человек с маслянистыми волосами и необычным носом растерянно оглядывался. Сотер же был невидим за стеной тел алеманнов, которые вскочили на ноги.

Баллиста услышал крик тревоги и побежал.

Перепрыгнув через труп слуги, он, добежав до поворота, услышал, как люди выбежали в погоню. Он обернулся и выстрелил. Алеманны приземлились. Баллиста выскочила из-за угла.

Он упал на колени у разорванного брезента, выронил лук и бросился в воду. Тяжёлые сапоги топали по нему. Блядь,

Чехол для лука снова зацепился. Баллиста лихорадочно сорвал его и, ругаясь, вылез.

В свете факелов стражники у входа выглядывали из-за угла. Две стрелы, вылетевшие из темноты, пролетели мимо. Но неожиданная атака заставила стражников задуматься. Они остановились, прижались к щитам, высматривая невидимую угрозу.

«Сюда!»

Баллиста услышала Максимуса. Выйдя из освещённого прохода, он направился не туда.

«Вон там!» Охранники его увидели.

Еще одна пара стрел заставила их снова нырнуть за щиты.

Баллиста добралась до остальных. Все как один бежали между рядами шатров поменьше. Тут и там, за их стенами, люди шевелились, окликая соседей, спрашивая, что происходит.

Они перепрыгнули через загон для скота. Стремление к бегству передалось животным. Мыча и ревя, они расступились перед этими незваными гостями, а затем бросились врассыпную. Баллиста подняла глаза. Пламя взметнулось обратно, когда часовые на дорожке вдоль стены сошлись в одну точку.

В зубчатой стене виднелась выемка. Часовых там пока не было. Позади люди рычали на грохочущих зверей, препятствовавших их преследованию.

Они протиснулись в дверь. Максимус попытался её захлопнуть. Баллиста схватил его за руку.

«Маркус, зажги фонарь».

«Нет времени», — пропыхтел Максимус.

«Зажги!»

Пока его сын возился с кремнем, Баллиста оглянулся на факелы, подпрыгивающие и мечущиеся среди обезумевших зверей.

Фонарь вспыхнул. Преследователи закричали. Максимус захлопнул дверь. Быстрый взгляд не выявил засова.

«Беги!» — крикнул Баллиста.

Они скатились вниз по лестнице – Маркус впереди, за ним Баллиста, Максимус замыкал шествие. Они мчались по длинному извилистому коридору, и тени их развевающихся плащей мелькали на стенах, словно огромные летучие мыши. Сколько ещё ждать? Казалось, этому нет конца.

Достигнув развилки, Маркус без колебаний свернул налево. Теперь, даже перекрывая их собственный шум, звуки их преследователей эхом разносились по туннелю.

Они ворвались в просторную комнату. Маркус остановился, не зная, куда идти. Какой из полудюжины проходов?

«Вот этот», — сказал Максимус.

«Нет», — неуверенно ответил Маркус. «Я думаю вот что».

«Ты уверен?» — спросил хиберниец.

Маркус не ответил и отправился в путь. Баллиста и Максимус последовали за ним.

Боги мои, пусть мальчик окажется прав.

Если нет, подумала Баллиста, они будут бегать здесь кругами, как сони в банке. Выхода нет. Бегите, пока их не найдут и не прикончат.

Проход слева. Потом ещё один. Неужели это был правильный путь?

«Вот!» Маркус направил луч на сток.

«Ты первый», — Баллиста взял фонарь, а его сын скользнул в отверстие.

«А теперь ты», — Максимус натянул сапоги.

Лучше отпустить их первыми. Баллиста боялся, что его широкая фигура застрянет. Пусть хотя бы сын и друг уйдут. Он открыл фонарь, погасил пламя и погрузился в кромешную тьму. Где же… Аид – это канализация? Он встал на четвереньки, ощупывая пальцами, паника захлестнула его. Теперь он понял, что ещё не совсем темно. Приближался Факел. Они почти настигли его.

Вот он, этот ужасно узкий проход. Он попытался залезть туда ногами вперёд, но тут вспомнил про чехол для лука. Времени развязывать ремни уже не было. Бормоча бессмысленные проклятия, он съехал в канализацию.

И действительно, чехол для лука застрял между зазубренным куском камня и его боком. Скулящий от страха, он выхватил кинжал и полоснул по путям. Наверху, в проходе, горел свет. Он звенел от топота обутых в сапоги ног. Кожа подалась, и Баллиста сползла вниз. Сильные руки схватили его за ноги и вытащили наружу.

Пока они бежали по канаве, начался дождь. До рощи оставалось совсем немного.

Неподалёку Тархон ждал с лошадьми. Преследователи не смогли бы их догнать.

Они потерпели неудачу, но были живы. Они собирались уйти. Его сын будет в безопасности.