склонный к ненависти».

Баллиста проигнорировал их домыслы. «Возможно, у Сотера нет выбора.

Вчера мы видели, как другая группа рабов прибыла по дороге с южного побережья. Некоторые из всадников направились к форту Эвриал, где Сотер разбил свой шатер. Среди повстанцев могут быть враги.

Оллиус присоединился к обсуждению: «Как я уже говорил, без него они ничто».

«Не все это понимают, — сказал Баллиста, — особенно новички, которые вели кампанию на Юге без него. Несмотря на все свои волшебные трюки, Сотеру приходится добиваться успеха за успехом, чтобы удержать своё положение. Любая задержка со взятием города может подорвать его авторитет».

«В любом случае, он не показался мне лидером, которого могла бы слишком беспокоить смерть других людей».

Словно огромное животное, пробудившееся ото сна, мятежники зашевелились. Из толпы отделилось около дюжины человек. Это были высокие мужчины с длинными светлыми волосами. Остановившись, подняв руки к небесам, они схватили оружие и начали танцевать.

«Что, во имя Аида, они делают?» — спросил Оллий.

Танцоры делали выпады и прыгали, кружились в воздухе, нанося удары воображаемым противникам.

«Это обычай Севера», — сказал Баллиста.

«Все мои назначения были в Африку и на Восток», — сказал Оллиус.

«Эти алеманны посвящают себя богам. Доводя себя до исступления в танце, они вбирают в себя свирепость диких зверей – волков или медведей. Это воодушевляет остальных. Мой отец был зверо-воином».

Возможно, он сказал лишнее. Баллиста заметил, как сын смотрит на него, словно на какой-то ужасный миг Маркус совсем его не узнал, возможно, даже ожидал, что тот сейчас завопит на небо.

«Боги никогда не владели мной».

Присутствие сына тревожило его. Маркус был хорошо вооружён: шлем, кольчуга и щит. Максимус и Тархон защитят его. Но если с ним что-нибудь случится… При этой мысли Баллиста почувствовал, как страх почти физически охватил его.

Возвращение Агамемнона. Не каждый день твоя жена грозилась убить тебя. Но Юлия была права. Ему ни за что не следовало позволять Маркусу надевать тогу virilis , ни за что не следовало позволять ему записаться в воины. И всё же, всё, что он мог сделать сейчас, – это попытаться уберечь мальчика, встать между ним и врагом. Юлии не нужно было играть роль Клитемнестры. Баллиста скорее умрёт, чем он допустит беду с их ребёнком.

С дикими виражами танец алеманнов приближался к своей кульминации. Осталось совсем немного. Не думая о чём-либо, Баллиста провёл свой безмолвный предбоевой ритуал: правая рука потянулась к кинжалу на правом бедре, вытащила его примерно на дюйм из ножен, затем резко вернула обратно; левая рука легла на ножны меча, правая высвободила клинок на несколько дюймов и вернула его обратно; наконец, правая рука коснулась лечебного камня, привязанного к ножнам.

Было приятно снова обрести собственный меч. Боевой Сан был выкован на Севере ещё до тумана времён. Он передавался от одного воина к другому. Если его владелец сражался мужественно, Боевой Сан никогда его не подведёт. Баллиста не подведёт тех, кто носил этот клинок. Иногда, глядя на переливающиеся цвета стали или беря рукоять в ладонь, он думал, что эти давно погибшие герои общаются с ним.

Сейчас не время было вспоминать прошлое. Баллиста оглядела стены. Люди Оллиуса были на месте. Четыре тысячи человек, четверть из них – лучники, возможно, двести с пращами. Достаточно, чтобы выпустить в воздух множество снарядов. Ганимед и пятьдесят гладиаторов находились внизу, с подветренной стороны стены, в качестве мобильного резерва. Вдоль дорожки вдоль стены с интервалом примерно в пятьдесят шагов горели костры. Над пламенем висели бронзовые котлы, подвешенные на цепях к металлическим треножникам. Костры были разведены при первых же известиях о том, что рабы строятся для атаки. Содержимое каждого котла уже должно было быть обжигающе горячим. У каждого огня были наготове два набора длинных железных щипцов.

Вилы были прислонены к зубцам через каждые двадцать шагов. Помимо главных ворот, где находилась Баллиста, было ещё двое.

За каждым краном стояло по два крана. За каждым краном наблюдал инженер, а в бригаде работали опытные строители.

Убедившись, что оборона готова, Баллиста обратил внимание на противника. Они выстроились плотным строем, в несколько рядов. Знамена обозначали их подразделения. Однако отряды примыкали друг к другу, не оставляя

Пространство для манёвра. Единственной тактикой было одно массированное наступление. Их численность была неопределённой. Баллиста прикинул, что если с Сотером было около десяти тысяч, то, возможно, ещё пять тысяч присоединились к ним с юга. Соотношение чуть больше трёх к одному. Обычно достаточно, чтобы занять обороняемую позицию. Но никакой определённости быть не могло. Ни у одной из сторон не было солдат. Моральный дух как обороняющихся, так и нападающих был бы шатким.

Если рабы закрепятся на стене, ополчение не выдержит и обратится в бегство. Но, с другой стороны, хватит ли у повстанцев мужества выдержать бойню, необходимую для того, чтобы добраться до крепостной стены и взобраться на неё?

Баллисту беспокоили алеманны. Возможно, Галлиен разбил их и взял в плен в Милане, но ранее они достигли окраин самого Рима. Это были обученные воины, не чуждые ярости и ужасам битвы. Многое зависело от их численности. Среди знамен повстанцев было несколько германских флагов. В Катане алеманны играли видную роль в осаждающей армии, занимая караульные посты и патрули, а также будучи офицерами и советниками. Баллиста надеялся, что это не означает ничего большего, чем то, что Сотер признал их единственными надёжными бойцами. К счастью, под северными знаменами стояла лишь тонкая группа алеманнов, подкреплённая массой рабов.

Повстанцы были заняты. Большие деревянные щиты прикрывали их передние ряды. Каждый из больших щитов приходилось нести нескольким воинам.

Тем не менее, они были бы тяжёлыми и сложными в управлении. Они замедляли бы продвижение, дольше удерживая атакующих в зоне поражения. И всё же они выглядели достаточно прочными, чтобы остановить большинство стрел и камней для пращи. Если бы только , подумал Баллиста, у Сиракуз был хотя бы один торсион для метания камней. Артиллерия . Она бы скоро превратила каминные доски в дрова. Напротив каждых ворот стояли тараны. Рамы, на которых они висели, были прикрыты колёсными навесами. На доски передвижных навесов были натянуты сырые и влажные бычьи шкуры, чтобы защитить их от огня. Это была разумная предосторожность. Глядя на металлические клювы таранов, торчащие из-под навесов, Баллиста сомневался, что этого будет достаточно. Больше всего Баллисту беспокоили многочисленные осадные лестницы, лежавшие на земле перед осаждающими в ожидании, когда их вытащат.

Порыв морского ветра треснул штандарт, развевающийся над сторожкой. Баллиста взглянул на Белого Коня Хединси, символ его семьи на Севере. Джулия и её служанки вышили флаг.

Каковы бы ни были её чувства к его варварскому происхождению, она понимала, что оно значило для её мужа. Ни один уроженец Одина из его династии не бежал с поля боя, пока развевался этот штандарт. Баллиста усмехнулась. Чего Джулия не могла знать, так это того, какое воздействие это окажет на алеманнов. У них не было никаких сомнений, с кем они сражаются. Не было ни одного воина из Германии, который не узнал бы этого белого коня на зелёном поле. Химлинги Хединсея на протяжении многих поколений внушали страх на поле боя.

Раздался звук трубы. И там, на видном месте, верхом на сером коне, возвышаясь над своими людьми, стоял Сотер. То ли он искренне верил, что его коснулось божественное, то ли проявил безрассудную храбрость. Король-раб взмахнул рукой, окликая свою армию. Ветер не донес его слов до защитников.

«Передайте приказ, — сказал Баллиста. — Приготовьтесь к броску».

Баллиста уже обходил свои ряды. Каждые несколько шагов он останавливался и подбадривал своих импровизированных солдат словами.

Вы боретесь за свои дома, за храмы ваших богов, ваших семей.

Вы — свободные люди, а они — всего лишь рабы. Вы под защитой Зубчатые стены открыты для любого снаряда. Всё в вашу пользу.

Не дай им захватить стену. Исполни свой долг, и ты победишь.

Теперь он не видел причин позволять своему оппоненту произносить подобную речь.

'Свободный!'

Звук сотен гудящих тетив, вращающихся пращей.

Словно злобные насекомые, снаряды шипели по пустынному пространству, стрелы рисовали тонкие черные линии, камни из пращей летели так быстро, что их почти невозможно было заметить.

Гвардия короля-раба сомкнула вокруг него щиты. Почти все снаряды безвредно ударялись о большие каминные решетки.

«Высокая траектория!» — кричал Оллиус. «Цельтесь повыше, сбрасывайте стрелы им на головы! Пращники, ждите, пока в линии щитов появятся бреши».

Ещё один залп. Более рваный, но под более удачным углом. Теперь Баллиста увидел, как дрожь пробежала по врагам, словно ветерок по ячменному полю. За этими огромными щитами люди, должно быть, падали.

Этого было достаточно. Без приказа отряды противника пришли в движение. Лучше атаковать, чем стоять бессильно под обстрелом. Они двинулись вперёд, не сплотившись. Ряд сразу же был прорван. Пентхаусы, в которых висели тараны, весили тонну. Они уже немного отставали.

Когда рабы приблизились, их лучники открыли ответный огонь. Баллиста поднял щит и выглянул из-за его края.

«Пращники, цельтесь в их незащищённые бока!» — кричал Оллий. «В их незащищённые бока!»

Теперь Баллиста видела, как падают люди. Они съеживаются, извиваясь вокруг наконечников стрел, вонзившихся в их тела, или отбрасываются назад, сбитые невидимыми камнями. Им оставалось сделать восемьдесят шагов, прежде чем они окажутся в зоне досягаемости дротиков, брошенных со стены. Некоторые отряды устремились к городу.

– всё, чтобы выдержать мучения – весь порядок был нарушен. Другие продвигались вперёд, сбившись в кучу за большими щитами.

Всеотец, но их ужасно много.

Стрела просвистела мимо его лица. Она оторвала фигуру от стены. В панике Баллиста обернулся, ища сына. Маркус был там, защищённый щитом Тархона и своим собственным. Баллиста почувствовал укол страха при виде двух стрел, вонзившихся в щит сына.

Заставив себя сохранять спокойствие, Баллиста перевел взгляд через парапет на тараны. Им нужно было приблизиться по трём тропам, ведущим к воротам. Он смотрел на ту, что вела к воротам у Малой гавани, когда услышал ликующие крики с другого конца стены. Навес там был накренен под сумасшедшим углом. Его переднее левое колесо увязло в плетне, покрытом землёй, которая скрывала одну из ям, вырытых Баллистой. Вопрос решится задолго до того, как удастся освободить громоздкое устройство. Когда Баллиста снова посмотрел на Малую гавань, навес там резко остановился, словно земля ушла из-под ног.

«Конечно, с двумя из трёх проблем покончено», — сказал Максимус. «Некоторые могут подумать, что ты уже делал подобное раньше».

Баллиста не ответила хибернианцу.

Улица к главным воротам была вымощена. Никаких скрытых ям не было. С этим тараном, в свою очередь, придётся разобраться другими способами.

Оглушительный рёв, словно приливная волна, разбившаяся о мыс, прокатился по стене. Повсюду люди метали дротики, камни, всё, что попадалось под руку. Ещё несколько мгновений, и штурм достиг бы подножия стены. Кризис был близок.

«Котлы!» — крикнула Баллиста.

Трубач, стоявший на сторожке, издал ожидаемый сигнал. Он разнесся по всей линии.

Длинными железными клещами, обмотав руки тряпками, мужчины поднимали громоздкие шипящие сосуды. Осторожно они добрались до парапета, высоко подняли неуклюжие предметы и опрокинули их. Песок, раскалённый добела и дымящийся, сыпался вниз. Снизу доносились крики людей, кричащих от боли и ужаса.

В городе не было нефти, но песок был почти столь же эффективен. Он просачивался под броню, в одежду, обжигал кожу.

Не всех рабов удалось остановить. Баллиста видел лестницы, торчащие у зубцов стены, видел вилы, пытающиеся отразить их. Не было времени наблюдать за результатом. Таран почти достиг главных ворот.

«Первый подъем крана!» — крикнул Баллиста сквозь шум.

Сильный толчок, подобный землетрясению, сдвинул каменные плиты под его ногами.

Мощный удар тарана, казалось, потряс всю сторожку. Доски ворот были из массива дуба, окованного железом. Однако они не могли долго выдерживать такую силу, передаваемую стальным наконечником тарана.

Пока люди работали с блоками, стрела крана поднималась вверх, над защитниками и наружу. Она гнулась, борясь с грузом.

Баллиста выглянула из-за укреплений, а затем бросилась назад, чтобы жестами дать указания инженеру у крана. Максимус порхал туда-сюда, словно взволнованный демон , пытаясь прикрыть Баллисту щитом, пока его друг метался взад-вперед.

«Влево, влево, чуть-чуть! Стой! Теперь отпускай!»

Огромный каменный блок – когда-то перемычка прекрасного дома –

резко упали вниз.

Снизу донесся приятный звук раздираемого дерева.

«Черт!»

Камень в крыше пентхауса обрушился. Рабы были раздавлены, словно жуки. Но каркас здания остался цел.

«Второй кран, поднимите!»

Его команда проявила нетерпение. Рука уже была над головой.

«Не торопись» , — пробормотал себе под нос Баллиста.

Не обращая внимания на проносящиеся мимо шахты и не замечая действий своего друга, Баллиста спокойно отдавал указания, пока не убедился, что кран установлен идеально.

'Выпускать!'

На этот раз цель была идеальной. Второй блок угодил в переднюю часть каркаса пентхауса. Здание рухнуло в облаке пыли. Когда дымка рассеялась, стало видно, что камень аккуратно откололся от металлического наконечника тарана.

Теперь, вновь полностью осознав окружающее, Баллиста схватил сына и присел за зубцами. Странно, как страх пришёл после опасности.

«Они на стене!»