Прежде чем заговорить, он коснулся амулета, наполовину скрытого у него на шее. Когда он

Взглянув на чудо, он сжал большой палец между двумя. Не будь он столь благовоспитан, он бы отвратил зло, плюнув себе на грудь. По его собственному мнению, самоощущение выдавало человека утончённого и благочестивого. Баллиста же считал его тщеславным и суеверным.

Неудивительно, что объяснение перешло на божественный уровень. У уродства было три головы, как и у великана Тифона, заточенного Зевсом под горой Этна. Это было предупреждение от царя богов о том, что восстание рабов можно подавить только мужеством. И снова это не привлекло внимания публики.

Его место занял третий оратор.

«Этот может быть интереснее», — сказал Баллиста. «Он считает себя философом».

«Откуда ты знаешь?» — спросил Исангрим.

«Человек, достаточно богатый, чтобы стать мировым судьёй, может позволить себе хорошего парикмахера. Его волосы и борода длинные и плохо подстрижены. Он хочет, чтобы люди думали, что его не волнует внешность, а только духовные дела. А в руке у него свиток папируса. Он туго перевязан. Он не собирается читать».

«Это всего лишь символ. Без сомнения, любая его статуя будет выглядеть точно так же».

Драматическая пауза: оратор нахмурился, склонив голову, словно погрузился в глубокие раздумья.

Баллиста толкнула Исангрима.

«Это не предвещает зла Сицилии» — еще одна пауза — «но всему миру!»

Это понравилось толпе больше: что-то катастрофическое, но угрожающее не им одним.

«У империи три правителя — наш господин Галлиен в Милане, узурпатор Постум в Галлии и Оденет, царь Пальмиры на Востоке».

По толпе прошёл ропот. Это было близко к измене.

Оденет утверждал, что правит как верный наместник Галлиена.

«Все трое смертны, но один из них скоро зачахнет и умрет!»

Произнеся свое афористическое предсказание, оратор удалился.

Это вызвало бурное обсуждение в толпе. Кто из них умрёт? Было ли это прямой изменой? Предсказал ли он смерть императора?

«Умно, — сказал Баллиста. — Над головой каждого правителя висит меч».

Кто бы ни умер первым, его предсказание будет считаться сбывшимся».

«А что, если его разоблачат?» — спросил Исангрим.

«Тогда он скажет, что, как верный подданный Галлиена, он предвидел неминуемую смерть Постума».

Выступать собирался ещё один мировой судья. После этого ему придётся попотеть, чтобы привлечь внимание аудитории.

«Пошли», — сказал Баллиста. «Нам нужно купить всё необходимое для дороги домой. Нельзя терять времени».

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Скотный рынок находился недалеко от главной агоры. Туман рассеивался, как и настроение Баллисты. Чудотворец ничего ему не говорил.

Все животные рождают потомство с уродствами. То же самое было и с людьми. Это не было знаком богов, а всего лишь естественным несчастьем.

Они взяли с агоры почти всё необходимое. Под старыми плащами отец и сын носили новые туники, а на головах у них красовались новые широкополые дорожные шляпы. В рюкзаках лежали запасные сапоги.

Последние были битком набиты провизией: хлебом и печеньем, беконом с сыром, луком, свежими и сушёными яблоками и флягами вина. Провизии хватило бы на три дня, так как армии всегда требовался солдат для переноски. Одеяла были свернуты и привязаны сверху. Стрелочник даже продал им колчан, полный стрел. Всё, что им теперь было нужно, – это пара лошадей и их сбруя.

Хорошо, что он уехал из Рима с кошельком, полным монет высокого номинала. Если бы у тебя были деньги, ты мог бы выпутаться из любой беды. Кошелек стал значительно легче. Нужно было ещё оплатить двухдневный ночлег. Придётся торговаться. Но любой торговец лошадьми этого ожидал.

На скотном рынке пахло и шумело так же, как и в любой другой точке мира. Запах животных и их навоза смешивался с запахом немытых людей. Блеяние овец, хрюканье свиней и изредка мычание коров перекликались с хриплыми криками скотоводов. Загоны были полны. В Энне не было недостатка ни в животных для жертвоприношения, ни в корме.

Загон в дальнем конце был пуст. Ни одной лошади не было видно.

Баллиста подошла к группе мужчин, сидевших вокруг и наблюдавших за игрой в латрункули . Никто из них не поднял глаз. На доске была нацарапана

Каменная плита. Баллиста ждала, пока один из игроков не переместит фигуру, изображающую разбойника.

«Мы хотим взять напрокат или купить пару верховых лошадей вместе с седлами и упряжью», — сказал Баллиста.

«Желаю вам удачи». Игрок не отрывал глаз от доски.

«У нас есть деньги».

«Это не имеет значения».

'Почему?'

Теперь торговец посмотрел на Баллисту. «Ты мог бы стать таким же богатым, как Крез, и никто из нас не продал бы тебе сломанного пони».

«Что случилось?»

Все смотрели на прибывших. На их обветренных лицах не было привычной для их профессии хитрой непроницаемости. Они были полны гнева и горечи.

«Лошадей на продажу нет», — с отвращением сплюнул игрок. «Всех реквизированы магистратами. Реквизированы за малую часть их настоящей цены».

«Всё верно, — сказал другой игрок. — Всё это для того, чтобы знатные юноши в эфебах могли разъезжать по округе, играя в солдатиков».

«Если бы богатые обращались со своими рабами как следует, не было бы никаких проблем». Новый оратор выглядел как зевака. «Нас ограбили. Магистраты сами по себе не лучше разбойников».

«Хватит таких разговоров, Тит». Эдил подошёл незамеченным. Одетый в сверкающую тогу, он был одним из молодых чиновников, отвечавших за рынки. «В случае крайней необходимости людям приходится жертвовать ради блага города. Вам всем возместили стоимость конины. Возместили по надлежащей цене, а не по той, которую вы пытались бы вытянуть из покупателя».

Торговцы лошадьми встретили это каменным и враждебным молчанием.

«Если мы обнаружим, что кто-то из вас где-то спрятал скот или лошадей, вы почувствуете всю тяжесть закона. Вам всем следует помнить об этом».

Высказав угрозу, чиновник отправился дальше. Тога его развевалась, словно корабль под парусами.

«Ублюдок», — пробормотал кто-то. «Его младший брат где-то там, командует всеми путниками, которых встречает, верхом на моём лучшем жеребце».

«Неужели здесь действительно нет спрятанных животных?» — спросил Баллиста. «Нам нужна помощь срочно, и мы хорошо заплатим».

«Вы слышали эдила». Игрок снова обратил внимание на доску.

«Все занято. Конюшня пуста».

Баллиста повернулась и ушла, Исангрим последовал за ней.

«Что нам теперь делать?» — спросил Исангрим.

«Посмотрите на свиней вон там и подождите».

Свиньи были упитанными и вычищенными для поездки на рынок. Баллиста любил свиней. Они были умными и общительными созданиями.

«Они в хорошем состоянии».

Это был зритель с лисьим лицом. Подход занял меньше времени, чем предполагал Баллиста.

«Умные животные, эти свиньи, — находчивые», — сказал Баллиста. «Один человек однажды рассказал мне, что потерпел кораблекрушение в Эвбейских впадинах. Судно налетело на риф. Никто из команды не умел плавать. Привязали верёвку к свинье и выбросили её за борт. Свинья проплыла сквозь буруны и дотянула верёвку до берега».

«Возможно, я смогу найти вам ездовых животных». Торговец говорил тихо, внимательно следя за возвращением эдила и высматривая среди праздношатающихся осведомителей. «Тебе — клячу, а мальчику — пони». Он назвал цену.

Баллиста фыркнула: «Мы хотим кататься на них как обычно, а не брать их с собой в спальню».

«В городе больше нигде лошадей не найдешь».

«В армии я привык ходить пешком», — сказал Баллиста.

Мужчина, вероятно, понял, что Баллиста – ветеран. Было что-то особенное в манере держаться и двигаться, присущей бывшим солдатам. Тем не менее, не мешало дать торговцу понять, что он имеет дело с человеком, обученным насилию.

После обсуждения двух предложений они сошлись на цене — чуть меньше половины первоначально запрошенной. Цена всё равно была слишком высокой, её хватило бы, чтобы купить скаковую лошадь, а не пару кляч.

«Где мы их собираем?»

«Ты знаешь рощу Персефоны?»

'Нет.'

«Это у подножия северо-восточной тропы, как раз там, где начинается дорога в Центурипеи. Встретимся там».

«Лучше нам пойти с тобой».

«Нет, тебя кто-нибудь увидит. Дай мне деньги, и я через два часа принесу их в рощу».

Баллиста выудил примерно четверть от согласованной цены.

«Остальное вы узнаете, когда мы увидим лошадей».

«Дайте мне половину. Я принимаю на себя все риски».

«Я похож на человека из Абдеры или Кайма?»

Жители обоих мест были олицетворением глупости. Любой идиот в анекдоте был родом либо из одного, либо из другого места.

«Нет, сэр, вы выглядите как джентльмен».

Торговец улыбнулся, неубедительно пытаясь изобразить дружелюбную невинность.

Они вместе вышли на крыльцо, где их никто не заметил. Торговец лошадьми плюнул на правую ладонь. Баллиста сделал то же самое. Они пожали друг другу руки. Баллиста передал деньги.

«Два часа, в роще».

Торговец повернулся и ускользнул.

«Как думаешь, он появится?» — спросил Исангрим.

«В парках некоторых римских сенаторов есть свинопас, одетый как Орфей. Дикие свиньи обучены прибегать к нему, когда он поёт».

Исангрим выглядел сомневающимся.

«Узнаем через пару часов. А пока давайте посмотрим, чем знаменита Энна».

*

Святилище Деметры находилось на самом краю плато. К его внешней стене были прикреплены небольшие обрывки папируса. Баллиста остановился и прочитал один из них.

Пахарь, лет двадцати, широкоплечий, светлокожий, Вялый в движениях, шрамы на спине. Имя Хиларус. Любой, кто даст информацию или вернет его Плотину, получит награду.

Как и остальные, это объявление было написано с осторожной скупостью против волокон на обороте повторно использованного клочка папируса. Их было не менее двух десятков. Внешне тихий город Энна оказался на удивление благоприятным местом для охотника за беглецами, подобного Фальксу из Катаны.

Перед самим храмом стояли две огромные статуи: Деметры и Триптолема. Миф был известен по всему миру. Заботясь о его

стадо, на полях ниже Энны, Триптолемус видел, как разверзлась земля.

С тяжёлым стуком копыт колесница, запряжённая чёрными конями, рухнула в пропасть. Лица возничего не было видно, но его правая рука держала кричащую девушку. Триптолем, став свидетелем похищения Персефоны Аидом, владыкой подземного мира, рассказал об этом её матери Деметре. В награду богиня дала Триптолему посевной материал, деревянный плуг и колесницу, запряжённую змеями, на которой он путешествовал по земле, даруя человечеству искусство земледелия.

«Некоторые говорят, что похищение произошло в Элевсине», — сказал Баллиста.

«Или на Крите, в Аркадии или в других местах», — ответил Исангрим.

«Это место ничуть не хуже других», — сказал Баллиста. «Смотри».

Солнце рассеяло туман. С того места, где они стояли, открывался вид на мили вокруг. Зелёные поля и луга внизу, хребты, тянущиеся к горизонту. А там, вдали, не более чем в сорока милях, которые мог бы преодолеть бог или человек на колеснице, запряжённой магическими змеями, находилась Этна. И они знали, что у подножия дальних склонов Этны находится их дом, Тавромений.

Предчувствие, словно тёмное видение пророка, охватило Баллисту. Он был в доме в Тавромении, шёл по длинному коридору от главного входа. Было темно. Ставни были опущены. В мраке он видел трупы в дальнем конце. Тархон, Рикиар и Грим Хейтобард лежали вместе. Их мёртвые тела были бледными и восковыми. Максимус стоял чуть в стороне. Тело его друга лежало поверх тела младшего сына. Тёмная кровь текла из-под Дернхельма. Рядом лежал труп женщины. Это была Джулия.

Впервые Баллиста ощутил всю глубину своего страха. Если он потеряет Юлию, он потеряет всё: жену, маленького сына, друзей. И он потеряет свой дом. Он знал, что больше никогда не ступит ни на порог дома в Тавромении, ни на порог дома в Риме. Словно тень непогребённого, он будет бродить по земле, снедаемый завистью и ненавистью ко всему человечеству.

Но у него всё равно будет Исангрим. Как он сможет встретиться с мальчиком, если не спасёт его мать? Что бы ни случилось, он должен спасти свою семью или погибнуть, пытаясь это сделать. Если он потерпит неудачу, жизнь потеряет всякий смысл.

*

Рощу Персефоны найти было легко. Она находилась именно там, где сказал торговец лошадьми: у подножия северо-восточной тропы, где дорога отходила к Центурипам. Это была единственная группа деревьев на много миль вокруг среди лоскутного окаймления открытых полей на дне долины. Её святость, должно быть, защищала дубы от наступающего земледелия.

«Он ведь не придет, да?» — спросил Маркус.

Баллиста оглядел окрестности. В полях работало множество мужчин.

«Невозможно было бы привести сюда лошадей незамеченными».

«Что мы будем делать?»

'Ходить.'

«О нем?»

«Мы заказали преступление. Было бы неразумно сообщать о нём властям».

«Мы ничего не делаем?»

Баллиста пожал плечами. «Даже если бы мы смогли его найти, мы чужие в этом городе, а у него наверняка есть друзья. Дело всего лишь в деньгах, а время поджимает».

В тени рощи собралась группа путников с повозкой и вьючными животными. К ним подошёл респектабельного вида мужчина и, с некоторым почтением к золотому кольцу на пальце Баллисты, представился как Авл Кальпурний Апфонет.

«Куда ты направляешься?» — спросил Авл.

«К побережью», — ответил Баллиста.

«Если вы позволите, мы будем рады видеть вас в компании вплоть до Центурипеи.

«В эти нестабильные времена еще двое вооруженных людей были бы кстати».

Маркус почувствовал, как его переполняет гордость от того, что его классифицируют так же, как и его отца.

«Мы спешим», — сказал Баллиста.

«Моя жена и дочь поедут в повозке, мулы отдохнули. Мы вас не задержим. Сплошной народ — залог безопасности».