Легкий галоп мог бы поглотить все эти мили, но лошадь уже устала.

Баллиста вернула его на прогулку.

«Нам следует снять с него бремя и немного повести его за собой», — сказал Исангрим.

Остановившись, Баллиста оглянулся туда, откуда они пришли. Сердце его ёкнуло.

Вдали всадник. Не более чем тёмная точка, но движущаяся быстро.

Виден только один. Возможно, за ним последуют и другие.

«Вот!» — Исангрим тоже это увидел.

'Подожди!'

Баллиста пустил коня в ход. Впереди, на расстоянии выстрела из стрелы, виднелась роща деревьев. Конь не желал бежать. Без седла, с сыном, цепляющимся за него, было нелегко толкать непокорное животное руками и ногами. Баллиста ободряюще заговорил с ним, цокнул языком по щеке.

Они замерли в тени деревьев. Спрыгнув с лошади, они повели её в глубь рощи. Толстые стволы каштанов служили хорошим укрытием.

«Дай мне меч».

Исангрим выглядел расстроенным, но отмахнулся.

Вскоре они услышали топот копыт. Только одна лошадь скакала галопом. Баллиста тихо разговаривал с лошадью, приблизив лицо к её ноздрям, так что его дыхание смешивалось со сладким выдохом животного.

Большой гнедой мерин тихонько поморщился. Успокоенный его обществом, он больше не кричал.

Путник показался. Бока его коня были покрыты потом, изо рта текли струйки слюны. На нём долго и упорно ехали. Баллиста заметил, что конь замедлил шаг. Животное было изнурено. Всадник уже не в первый раз яростно пришпорил его.

По бокам остались кровавые следы от колес.

Мужчина ехал так, словно фурии преследовали его по пятам. Это был гонец с дурными вестями или человек, спасающийся бегством. Даже если он и видел Баллисту и Исангрима до того, как они спрятались, ему было всё равно. Он ни разу не взглянул на деревья. Всё его внимание было приковано к дороге впереди. Он не оглядывался.

Какова бы ни была пагубная причина его безрассудного путешествия, теперь он был уверен, что избежал опасности.

Прежде чем всадник скрылся из виду, Баллиста оценил его внешность. Туника была слишком пыльной и покрытой дорожными пятнами, чтобы что-либо выдать. Но, хотя волосы и борода тоже были покрыты грязью, они были короткими и аккуратно подстриженными. Если он и был рабом, то, по крайней мере, прислугой – кем-то вроде секретаря или бухгалтера.

Стук копыт затих. На дороге больше никого не было.

«Мы подождем еще немного», — сказал Баллиста. «Придержи его голову и следи за дорогой».

Встав лицом к хвосту, Баллиста по очереди взял каждую ногу лошади, зажал их между бёдер, осмотрел и очистил её копыта. Он извлёк несколько мелких камешков ножом. Затем, голыми руками и пучками сухой травы, он тёр лошадь как мог. В механическом повторении этого действия было что-то успокаивающее. Он уделил особое внимание разглаживанию шерсти по спине.

«Сколько еще?»

«Осталось недолго, но нам нужно убедиться».

Позаботившись о лошади, Баллиста покопался под деревьями, собирая упавшие каштаны. Он набил ими кошельки, сумки и пустые ножны на поясе Исангрима.

Дорога всё ещё была пуста. Скорее всего, этот человек нес плохие вести, чем пытался избежать непосредственной угрозы. В том направлении, откуда он прибыл, крупных городов не было вплоть до Панорма. Аналогично, их не было и южнее, вплоть до Агригента. Цецилий говорил, что Сотер и основные силы мятежников направляются в Панорм. Возможно, всадник принёс весть об их прибытии.

Баллиста задавался вопросом, доберётся ли он до южного побережья раньше других рабов. Было маловероятно, что он когда-нибудь получит ответ.

«Этого достаточно».

Они вывели мерина на дорогу. Баллиста подсадил сына и сел позади него. Конь немного отдохнул, но они ехали не быстрее иноходи по обманчиво мирному пейзажу.

Через некоторое время дорога извивалась, поднимаясь на возвышенную местность.

Баллиста беспокоился, что лошадь время от времени клюёт, отдавая предпочтение ближней передней ноге. Ничего не поделаешь. Он пустил её на короткий галоп, и лошадь реагировала вполне прилично.

Вскоре слева в скалах появились просветы. Зелёные долины уходили на восток. Баллиста выбрал одну с крошечным горным ручьём и свернул с дороги. Там, где течёт вода, обычно можно найти человека. И действительно, рядом с ручьём была тропинка.

Баллиста воспрянула духом. Они двигались в правильном направлении. Это были холмы Гемеллуса, отроги гор Неброд. Вершины были высокими и дикими, но внизу местность была зелёной. Кролики резвились в подлеске. Сицилийская осень была плодородной. В этих холмах никому не придётся голодать.

Когда солнце приблизилось к зениту, его хорошее настроение улетучилось. Мерин, без сомнения, хромал. Они спешились и пошли пешком. Животное не хотело опускать переднюю ногу на землю. Баллиста пощупал ногу. Она была горячей. Баллиста вынул удила изо рта, снял поводья, но оставил недоуздок. Он ласково поговорил с конём, посмотрел в его блестящие глаза и отпустил его. Тот тут же начал щипать траву.

«У нас нет багажа, а впереди — горы».

«С лошадью все будет в порядке?» — спросил Исангрим.

«Он может добывать себе пропитание сам», — сказал Баллиста.

Исангрим все еще выглядел обеспокоенным.

«Не волнуйтесь. С ним всё будет хорошо. Рано или поздно кто-нибудь его найдёт».

Баллиста провёл рукой по блестящей холке. Там было клеймо – буква «С ».

что он раньше не замечал. Тот, кто нашёл мерина, не вернёт его Цецилию.

Прежде чем идти дальше, Баллиста привязал поводья к плечам. Хорошая кожа всегда пригодилась. Оглянувшись, он увидел лошадь, опустившую голову и пасущуюся на траве.

Ещё час, и ручей повернёт на север. Он сольётся с другими ручьями, в какой-то момент образует реку, и в конце концов их воды достигнут берега и впадут в море. После Панорма Сотер и его последователи отправятся в путь вдоль северного берега. Баллиста не поделился своими мыслями с сыном.

Они шли на север – усталые, разгорячённые и молчаливые – пока Баллиста не заметил тропу, ответвляющуюся направо. Протоптанная веками стадами, она вела вверх, в холмы на востоке.

«Вы готовы продолжить?»

'Я голоден.'

«Мы можем найти еду позже», — сказал Баллиста.

В складках возвышенностей виднелись зелёные островки, но преобладали бесчисленные уступы голых белых известняковых откосов. Каждый усеян валунами, они один за другим уходили в туманную даль. На первый взгляд казалось невозможным, чтобы здесь могло жить какое-либо существо. Однако огромные хищные птицы кружили над вершинами, образуя стройные дуги. Орлы и канюки не охотились там, где не было добычи.

Вдоль троп валялись груды камней. Сваленные сверху, они были остатками небольших лавин, срывавшихся летом со стад коз. Когда глаз научился смотреть, в оазисах зелени начали бродить мелкие птицы и пугливые животные.

Оставалось ещё пару часов светлого времени суток, когда они увидели хижину. Каменная, с крышей из дранки, она была в плачевном состоянии. Один угол практически обрушился. Баллиста не стал ждать и наблюдать. За время их долгого пути она, очевидно, была заброшена. К тому же, до наступления темноты нужно было многое сделать.

Дверь исчезла, вероятно, какой-то бродяга, бродивший по этим возвышенностям, использовал её в качестве топлива. Внутри пахло мышами и тлеющей пылью. Дымоход всё ещё стоял. Пепел в очаге был холодным, как камень.

Спасать было нечего. Снаружи бил источник пресной воды. Он тонкой струйкой бежал к лесу в укромной долине.

Они выпили, а затем все вместе пошли в лес собирать дрова.

Пели певчие птицы, ящерицы и другие пугливые создания шуршали в подлеске. Баллиста была очень голодна. Мальчик, должно быть, умирал с голоду. Они не ели с прошлой ночи. Они притащили дрова, разложили костёр, но пока не разжигали его. Баллиста смастерила пращу из кожи вожжей, пока Исангрим собирал подходящие округлые камни.

Вернувшись в лес, они обнаружили, что обитатели первой норы, которую они обнаружили, скрылись под землёй ещё до того, как они подошли. Кролики второй норы были менее осторожны. Они сидели на корточках, подергивая носами, настороженные, но не встревоженные. Баллиста не торопилась. Времени было только на один выстрел.

Вскоре кролики вернулись к кормлению. Баллиста выбрал идеально сферический камень размером с куриное яйцо. Пока он крутил пращу над головой, его цель посмотрела вверх. Выпущенный снаряд просвистел в воздухе. Кролик повернулся, чтобы отступить в безопасное место. Удар был не самым точным. Камень сбил кролика с ног. Тот закричал и попытался отскочить. Одна из его задних лап была сломана. Баллиста подбежал, поднял сопротивляющийся комок шерсти и положил конец его мучениям, нанеся удар по затылку.

Они развели костёр, и пока Исангрим следил за ним, Баллиста освежевала и разделала кролика. Они использовали меч и два кинжала в качестве шампуров.

Это было вредно для оружия. Со временем сталь становилась хрупкой. Но нужно было. Они были слишком голодны, чтобы ждать. Мясо снаружи сгорело, а внутри было сырым. Они обглодали всё с костей, слизали жир с пальцев. Когда пламя погасло, они вытащили каштаны из ножен и мешочков и зажарили их в горячей золе.

Было темно. Дым мог выдать их присутствие любому, кто жил в окрестных холмах. Сегодня ночью они будут дежурить по очереди: три часа на дежурстве, три часа на дежурстве, в течение двенадцати часов до рассвета. Наблюдатель останется снаружи. Из убежища открывался хороший обзор. Луна была почти полной. Если только не затянется облаками, никто не сможет подобраться незаметно. Исангрим настоял на том, чтобы первым дежурить.

«Подвигайся. Это согреет тебя и поможет не заснуть».

Исангрим сказал, что так и будет.

Баллиста отдала ему меч. Он хотел что-то сказать сыну, похвалить или утешить, но слова не шли.

Войдя в убежище, Баллиста легла у остаточного тепла камина и мгновенно уснула.

Где-то в глубине сознания он слышал звон камней, когда сын менял позицию, обходя хижину. Но он был уже не на холмах Гемеллуса, а далеко на севере, в мире своего детства, далеко у холодного Свебского моря. Он был в большом зале. Его отец сидел там на троне; мать тоже сидела за своим ткацким станком. Все его братья были вокруг него, даже те, что умерли. Ты и я, словно снежная рябь . из одного «От дерева к дереву» , — сказал один из них. На краю света от костра виднелись ещё две фигуры, неясные. Кадлин, первая женщина, которую он полюбил.

И ещё один стоял рядом с ней. С ужасной тоской он звал их.

«Просыпайся!» — Исангрим тряс его за плечо.

'Что это такое?'

«Ты кричал во сне — варварские имена».

«Ничего страшного — просто кошмар».

«Ты уверен?» — Исангрим странно посмотрел на него.

'Конечно.'

«Боги посылают предупреждения во сне».

«Просто кошмар. Сколько часов прошло?»

«Пара».

«Я возьму на себя вахту. А ты поспи».

Баллиста взял меч. Когда он уходил, сын всё ещё смотрел на него как-то странно – взглядом, полным бесконечного и печального сострадания.

На улице стало холоднее. Ни облаков, лишь звёздная мантия. Баллиста методично осматривал лес внизу. Ни единого движения. Тихо ступая, он обошёл хижину. Во всех направлениях каменистые склоны были голыми в лунном свете. Обхватив себя руками, чтобы не замерзнуть, он двинулся в тень хижины.

Было почти невозможно, чтобы он когда-либо вернулся на Север, почти невозможно, чтобы он когда-либо снова увидел свою семью. Если он отправится в это путешествие, мало кто его примет. Лучше о них не думать. Днём он контролировал свой разум, как сильно объезженную лошадь с дикими уздечками. Но ночью зверь был необуздан; свободный от жестокой стали в своей нежной пасти, он бежал, куда хотел.

*

Утром они продолжили путь. Пейзаж постоянно менялся, но всегда был одинаковым. К полудню они подошли к перевалу. Из узкой аллеи поднимался столб дыма. По обе стороны от него возвышались крутые скалы. Обойти было невозможно.

Сойдя с тропы, они подкрались ближе, от валуна к валуну.

Шесть мужчин у костра. Копья и футляры для луков прислонены к камням.

Аккуратно свёрнутые сети и колья, сложенные рюкзаки. Туша косули.

Лошадей не было. Пеший охотничий отряд в горах. Было слишком далеко, чтобы судить по их одежде, но их действия указывали на иерархию. Двое мужчин делали подношение. Оно предназначалось Диане, богине-покровительнице охоты. Остальные стояли на почтительном расстоянии, прижав правые руки к груди в жесте почтения. Когда вознесли должное за успех, двое священнослужителей расселись поудобнее. Остальные продолжили разводить огонь и разделывать оленей.

«Мы пойдем и поговорим с ними».

«Это безопасно?»

«Я так думаю», — сказал Баллиста.

Неожиданные новички вошли в перевал без малейшего шума. Двое старших встали и стали ждать на краю небольшого лагеря.

Они были одеты по-полевому в добротные плащи и сапоги. Остальные, одетые более скромно, не отвлекались от своих дел.

«Здоровья и большой радости», — сказал Баллиста.

Двое мужчин ответили на одном и том же аттическом греческом. Баллиста немного расслабился. На этом диалекте говорила только элита. Чтобы говорить на давно мёртвом литературном языке Демосфена и Платона, требовалось дорогостоящее обучение.

Прежде чем задать какие-либо вопросы, Баллиста продекламировал несколько строк на еще более древнем ионическом диалекте.

« На чью землю я сейчас ступил?»

Какие они здесь — жестокие, дикие, беззаконные?

Или дружелюбны к чужеземцам и богобоязненны ?

Оба мужчины улыбнулись. «Одиссей был голым, когда предстал перед феаками, и на нем не было окровавленной туники».

«Позвольте мне объяснить».

«И Одиссей рассказал им целую кучу лжи».

«Меня зовут Марк Клодий Баллиста, а это мой сын. Мы возвращаемся домой в Тавромений. Как и Одиссей, мы – изгои. Наш корабль потерпел крушение за Панормом. Нас приютил Публий Цецилий Тициан. Позавчера вечером его убили его домашние рабы».