Наконец, они закончили свою дискуссию. Они разделились и тем же уверенным, надменным шагом направились к боковым нефам Форума. Скорее всего, они решили пропустить базилику и вернуться ко входу.

Баллиста двигалась быстро. По проходу шла группа вольноотпущенников, возвращавшихся из базилики.

Их было четверо, сопровождавших пятого, на котором был колпак свободы. Они смеялись и шутили, обнимаясь.

«Я дарю тебе радость твоей свободы», — сказал Баллиста.

«Здоровья и большой радости Вам, сэр».

Солдат вошёл в дальний конец прохода. Баллиста не мог терять времени.

«Прошлой ночью во сне Асклепий велел мне прийти к этой колоннаде и дать денег первому встречному, только что отпущенному на свободу человеку».

Недавно освобожденный раб сиял.

Баллиста потянулся за деньгами. На поясе у него висел всего один кошелёк. Что? О пропаже подумаем позже.

Он достал монету самого высокого достоинства, какую смог найти.

«Бог велел мне спросить человека, которому я дал деньги, о его шапке свободы».

Вольноотпущенник посмотрел на него с сомнением. Шапка была мощным символом, которого он, должно быть, жаждал годами.

«Смягчите меня, гражданин, я плохо себя вел», — Баллиста намеренно использовал этот титул.

Бывший раб взглянул на золото в ладони Баллисты. «Богам нужно подчиняться», — сказал он. Все знали, что больные суеверны, а бог врачевания посылает странные сны. «Одежда — это не человек».

Обмен был произведен.

«Да исцелит тебя Асклепий».

Баллиста шла с ними, болтая ни о чём.

Ничего из сказанного не осталось незамеченным. Они шли, и даже при своём неторопливом шаге солдат не упускал их из виду. Слава богам, он не смотрел дальше тех, кто был рядом.

Когда они подошли к завесе, закрывавшей большую западную апсиду, Баллиста попрощался и проскользнул внутрь. Солдат стоял примерно в пятидесяти шагах от них, всматриваясь в каждого, кого встречал.

За драпировками, в пропитанном благовониями полумраке, судья вершил суд. Вместе со сторонами тяжбы, придворными и несколькими зрителями в апсиде собралось около двадцати человек. Баллиста сел на скамью посередине, надвинув мягкую шапку на свои характерные светлые волосы, ссутулившись, чтобы скрыть его рост.

Солдат проверит зал суда. Баллиста не вооружена, но у солдата с собой не будет ничего, кроме ножа.

Баллиста должна разобраться с ним прежде, чем его спутник успеет пересечь Форум. Поднимется шум. Могут появиться и другие. Перейди через мосты, если он к ним подойдёт.

Куда делся второй кошелёк? Должно быть, когда он споткнулся на Римском форуме. По крайней мере, воры не забрали оба. Судя по увесистому звону кошелька на поясе, денег у него ещё хватало. Возможно, бог благоволил Баллисте.

Время истекало, и обвинитель завершил свою речь.

В литературе судебные процессы были захватывающим зрелищем. Декламации Баллисты, участвовавшей в учёбе, были полны пиратов, изгнанников и убийц, прелюбодеяния, инцеста и изнасилований. На деле же они почти всегда оказывались о деньгах.

Похоже, это касалось дополнения к завещанию.

Подсудимый бубнил о своей безупречной репутации. Свидетели – люди почтенного положения и безупречной добродетели – будут вызваны для подтверждения правдивости его заявлений.

Свет изменился, когда занавеска отодвинулась.

Баллиста почувствовала, что кто-то стоит там, оглядывая комнату. Стрела времени остановилась в полёте. Громко капали водяные часы. Некоторые из присутствующих переместились, чтобы оглядеться. Обвиняемый запнулся в своей речи.

«Войдите в суд или уходите», — судья едва поднял взгляд.

Тяжелый материал отступил, и оборона возобновилась.

Баллиста встала и выскользнула наружу, стараясь оставаться незаметной.

Спина солдата удалялась по проходу.

Снова укрывшись за колонной, Баллисте потребовалось всего мгновение, чтобы заметить другого солдата, пробиравшегося вместе с ним по противоположной колоннаде. Двое не смогли бы начать обыск такого оживлённого комплекса, как форум Траяна. Кем бы ни были эти охотники, их было слишком мало, чтобы обыскать город размером с Рим.

Дойдя до конца, они снова сошлись и остановились у ворот, совещаясь. Вскоре, в последний раз осмотревшись, они ушли.

Как только они ушли, Баллиста повернулся и пошёл к базилике. Внутри был целый лес колонн.

Жёлто-серые, двухэтажные, они возвышались над собравшейся толпой. Это также было добрым предзнаменованием.

Здесь время от времени, в тщательно срежиссированных шествиях, императоры появлялись во всем своем величии. Со своего трона, богоподобные и человеколюбивые, они раздавали верноподданным дары, пожертвования в честь годовщин и побед. Некоторые из них были настоящими, другие – выдуманными, когда считалось, что лояльность нуждается в подкреплении твердой валютой. В Зале Свободы, слева, рабы обретали свободу, и, даруя ее своим хозяевам, они доказывали свое великодушие себе и миру.

Хотя здесь, должно быть, ждало по меньшей мере сто человек, как рабов, так и свободных, из-за размеров базилики она казалась почти необитаемой. Баллиста пересекла зал, его сапоги…

ступая по замысловатым узорам из фиолетового, жёлтого, красного и чёрного мрамора. Привезённые из самых дальних уголков империи – Нумидии, Фригии и Египта – эти камни утверждали всеобщее господство Рима.

Через одну из задних дверей Баллиста вышел во двор, где возвышалась колонна Траяна. Он повернул налево и вошел в императорскую библиотеку, посвященную латинской литературе.

Дежурный на входе бросил на него странный взгляд.

Баллиста сдернула шапку. Маскировка, сработавшая в одном месте, привлекла внимание в другом. И правда, почему раб, только что получивший свободу, бросился заглядывать в книгу?

Баллиста поднялся на второй этаж. Он хорошо знал библиотеку с юности. Запах кедрового дерева, папируса и пыли напоминал ему о досуге и безопасности, о погружении в иные миры.

Тайком засунув кепку в книжный шкаф, он сел на галерее, возвышающейся над колонной. Человек должен был где-то быть, и библиотека не была очевидным убежищем для беглеца. Здесь он был в такой же безопасности, как и везде.

На столах лежали экземпляры «Комментариев Траяна», как и полжизни назад, когда Баллиста был молод. Он взял один из них и развернул. Чтобы не выделяться, в библиотеке нужно было читать или писать.

Сармизегетуза, Бландиана, Гермисара, бесконечный список дакийских топонимов и сухая проза не могли удержать его внимания. Он выглянул в окно.

Колонна Траяна всегда озадачивала Баллисту. Огромная спираль рельефа изображала «Комментарии к походам» императора. Однако, несмотря на всю свою художественность, визуальное повествование было нечитаемым. Стоя внизу и глядя вверх, как бы остро ни было ваше зрение, как бы вы ни вытягивали шею, вы не могли бы разглядеть фигуры наверху. С того места, где сидел Баллиста на втором этаже, он не мог видеть фигуры у основания. И

не было возможности следить за историей, разворачивающейся в колонке.

Баллиста изучал сторону, обращенную к нему. Римляне шли строем, пересекали мосты, разбивали лагеря, разбивали даков. Траян был изображён в стратегически важных точках.

Превосходя других, обладая божественным спокойствием, он наблюдал за всем, но сам никогда не вступал в битву. Послание было очевидным: сопротивление бесполезно; Рим всегда победит; подобно божеству, император присутствовал повсюду.

Давным-давно Баллиста присутствовал здесь на лекции. Софист предложил иное прочтение. Оно основывалось на изображении варваров-союзников, сражающихся за Рим. Иностранец, рассматривающий колонну, утверждал софист, воспримет её как вдохновляющее послание. Он отождествит себя с восхождением от враждебного дикаря к союзнику Рима, а затем к рядовому солдату вспомогательных войск и, наконец, к легионеру-гражданину. Почему бы, подумал Баллиста, следуя этой логике, не стать легионером, офицером, а затем сенатором или даже императором?

Баллиста смотрела на даков, мужественно сражавшихся насмерть, на мужчин, предпочитавших самоубийство покорности, и – в самом верху – на мужчин, женщин и детей, бегущих из горящих домов. Как писал историк Тацит, римляне создают пустыню и называют это миром. Некоторые варвары всегда предпочитали стать беженцами, теряя всё, прежде чем лишиться свободы.

Баллиста понимал, что если думать таким образом, то в глазах римлян он заклеймется как неисправимый варвар, неспособный на рациональное мышление, неспособный понять преимущества цивилизации и римского правления, немногим лучше животного.

Баллиста знал, что это неправда. После всех этих лет в империи он стал наполовину римлянином. Его больше не принимали на родине, но и в империи он всё ещё не был полностью принят. Он находился между двух миров, выделяясь в обоих. Конечно, здесь, в Риме, он выделялся физически. Ему нужно было изменить свою внешность.

«Маркус?» — протяжный тон, свойственный высшему классу, был ему знаком.

«Это ты?» По крайней мере, двоюродный брат Джулии использовал его преномен, а не назвал его Баллистой.

«Здоровья и большой радости, Децим». За столами сидели люди, некоторые перебирали полки; лучше бы это поскорее прекратилось.

«Ты выглядишь по-другому».

«Недостаточно разные», — подумала Баллиста.

«Что случилось с твоими волосами? Любая светская красавица отдала бы целое состояние за твои длинные светлые локоны».

«Что ты здесь делаешь, Децим?»

Молодой наездник сделал самоуничижительный жест.

«О, знаешь, всё ещё пишу. Хочешь послушать моё последнее стихотворение?»

Прежде чем Баллиста успел сформулировать вежливый отказ и придумать, как выпутаться, родственник его жены начал декламировать.

Серое время движется бесшумно и, подкрадываясь, крадет голоса говорящих людей.

«А вот со следующими строками у меня возникли трудности».

Скрывая себя, он скрывает выдающихся людей и выводит на свет тех, кто был безвестен.

Чтение привлекало внимание. Один или два учёных с раздражением оторвали взгляд от свитков.

«Вы видите игру неизвестности?»

О непредвиденный конец жизни людей,

Кто каждый день движется к тьме.

Баллисте пришла в голову идея. Эту случайную встречу можно было бы использовать с выгодой.

«Я думаю, концовка получилась удачной».

«Децим...»

«Это один из циклов смертности...»

— Децим. — Баллиста встала, взяла его за руку и отвела в укромный альков. — Ты один?

«Да, но...»

Баллиста поднял руку, призывая его к молчанию. «У тебя есть письменные принадлежности?»

«У моей секретарши, помнишь Феликса? Я его освободил в прошлом году. Ты был на вечеринке? Нет, конечно, ты отсутствовал».

«Вы бы их получили?»

«Конечно, позвольте мне позвонить ему».

«Нет, пожалуйста, принесите их сами. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я здесь».

Децим закатил глаза. «Как восхитительно таинственно».

«Не роман? Должна ли я тебе помочь? Что бы сказала Джулия?»

'Пожалуйста.'

— Минутку. — Децимус ушел, бросив лукавый взгляд через плечо, словно актер в пантомиме.

Кузен Джулии был безобидным и невинным. Его жизнь состояла из череды званых ужинов и декламаций, и ничто не было опаснее, чем изредка походы в шумный театр. Его в это впутывать было неправильно. Баллиста постаралась максимально минимизировать для него опасность. Хотя незнание могло и не защитить.

«Вот мы и пришли».

«Мне нужно, чтобы ты передал мне сообщение».

— Я так и понял, — улыбнулся Децим. — Назови мне хотя бы её имя.

«Это не женщина».

«Не мальчик?»

«Нет, не мальчик».

«Меня снедает любопытство».

Баллиста открыл деревянный блок. Он замер, занеся стилос над гладким воском. Не было времени на стиль и выразительность, не было смысла в уловках. Он прикрыл диптих спиной от Децима и писал, его опытная рука быстро, но чётко выводила буквы.

Баллиста передает привет Галлиену Августу.

Вас хотят убить, когда вы выйдете из императорской ложи Колизея сегодня на закате. Скарпио, префект городской стражи, участвует в заговоре.

Есть и другие, я не знаю, кто это, но они, должно быть, где-то рядом с тобой. Один лысый, другой, говорят, похож на крестьянина.

Примите все меры предосторожности. Не доверяйте никому, кроме немецкой гвардии.

Носитель этого сообщения ничего не знает. Я постараюсь прийти к вам.

Баллиста закрыла диптих, защелкнув петли.

«Децим, не читай это».

«Дорогая моя, я — воплощение благоразумия».

«Отнесите это во дворец. В вестибюле спросите писца Деметрия. Скажите ему, что это должно попасть к императору».

На лице всадника отразился ужас. «Дворец? Марк, я не хочу иметь ничего общего с двором. Это слишком опасно. Ты же знаешь, я никогда не приближаюсь к Палатину».

У нас есть поместья в Галлии. Некоторые из наших родственников у Постума. Это небезопасно. Я, право, не знаю...

Баллиста схватила его за плечи, посмотрела ему в глаза. «Ты ничего не знаешь. Ты будешь в безопасности. Просто передай сообщение Деметрию. Он сделает всё остальное. Передай его греческому мальчику и уходи».

«Но…» Децим запнулся, пытаясь найти выход. «Любовь — это одно, но…»

Баллиста крепко обняла его. «Децим, если ты любишь свою кузину, сделай это для неё».

«Ну, если я должен. Просто передай сообщение и уйди?»

«Просто передай сообщение и уходи».

Баллиста освободил его.

«Что случилось с твоими волосами?»

«В другой раз. Пожалуйста, просто уходите».

OceanofPDF.com

ГЛАВА 16

Рынки Траяна

Беспризорный ребенок сидел на тротуаре.

«Хочешь заработать немного монет?»

Мальчик с подозрением посмотрел на Баллисту, его взгляд был слишком проницательным для его лет.

«Я иду в ту парикмахерскую», — Баллиста достал бронзовую монету. «Дай мне знать, если увидишь, что сюда идёт Городская стража, или кого-то ещё, кто выглядит подозрительно. Следи за солдатами, пытающимися выдать себя за гражданских. Когда я уйду, дам тебе ещё две монеты».