Это было просто нелепо. Его тщеславие не имело значения перед лицом того, что было поставлено на карту. Он подстриг волосы. Это оказалось сложнее и заняло больше времени, чем он ожидал. В конце концов, обрамлённый обрезками, он закончил. Не задумываясь, он не мог понять, как это выглядит. Наверное, ужасно, неровно и торчащими клочьями, но волосы были короче.

Где-нибудь по дороге к Форуму утром он мог купить шляпу. Сгорбившись, он несколько изменил бы свой облик.

Баллиста прокрался обратно под лестницу. Держа нож там, где мог до него дотянуться, он изо всех сил пытался найти способ лгать, который был бы не невыносим. Сколько часов до контициниума? Сон был невозможен.

*

Тело женщины под ним было мягким и тёплым. Она жаждала, но кто-то стучался в дверь спальни. Зачем им мешать его удовольствию?

Стук стал громче, кто-то кричал.

Баллиста резко проснулась.

«Ладно, ладно. Придержи коней, я иду», — раздался с лестницы голос привратника.

Баллиста выскользнула из своего логова. Каждая косточка в его теле болела.

Засовы вытаскивались, цепи развязывались.

Баллиста засунул нож за пояс и попытался растянуть затекшие конечности. Ребра болели, как Тартар.

«Откройте во имя Городской стражи!»

От этих слов сердце Баллисты ёкнуло в груди.

«Я открыл», — резко сказал привратник. «Что вам нужно? Потеряли одно из своих ведер?»

«Поменьше болтовни. Примерно час назад сюда пришёл беглец».

«Сюда никто не заходил. Сам убедись, что дверь заперта».

«Пособничество бандиту — тяжкое преступление. Хотите, чтобы вас распяли рядом с ним на кресте?»

«Ничего об этом не знаю».

Баллиста двинулась по лестничной площадке к задней части здания.

«Да будет на твоей совести. Мы собираемся обыскать квартал».

Сколько этажей?

«Семь. Ты будешь здесь до рассвета».

Баллиста стояла перед дверью в заднюю квартиру.

«Сколько жителей?»

«Только боги знают».

«Ты не…» Остальная часть слов сторожа затерялась в воздухе, когда остальная часть его отряда с грохотом вошла в дверь. Через мгновение к их шуму присоединились плач ребёнка и женский крик.

Баллиста, насколько позволяла ему почти полная темнота, оценил расстояние и пнул дверь. Хозяин дома, потратив минимум средств, распахнул её, чуть не слетев с петель.

Выхватив нож, Баллиста осторожно вошел в комнату.

В полумраке он едва разглядел женщину. Она села на низкой кровати и закричала: «Вор! Маркус!»

Баллиста заметила мужчину, уловив какое-то движение. В руке у него что-то было, вероятно, клинок.

«Спокойно, мой друг», — сказал Баллиста.

«Бл*дь». Мужчина подошёл ближе. Это был определённо нож, длинный кухонный нож.

«Ух ты», — произнес Баллиста так, словно успокаивал лошадь.

Мужчина остановился.

Позади себя Баллиста слышал, как городская стража топала по первому пролету лестницы.

«Я здесь не для того, чтобы тебя грабить». Баллисте пришла в голову идея. Чтобы сэкономить время, он перерезал ремни, которыми один из бумажников висел на поясе. Он бросил его. В темноте мужчина не заметил защёлку. Бумажник с тяжёлым стуком упал на половицы.

«У вас есть балкон?»

Мужчина указал на занавеску.

Городская стража достигла дна второго пролета.

Баллиста отдернула занавеску. Балкон был узким и провисшим, и казалось, что он вот-вот оторвётся от стены от порыва ветра. Он зловеще заскрипел, когда Баллиста вышла. До земли было около тридцати футов. Слишком низко, чтобы не пораниться.

Шум городского дозора стал громче.

В доме на другой стороне переулка были балконы. Расстояние до них было не меньше трёх метров. Вот вам и рукопожатия соседей через переулок.

Баллиста засунул нож обратно за пояс, снял с перил горшок с растением и осторожно поставил его на пол. Сейчас не время беспокоиться о каких-то травах. Он осторожно забрался на перила. Перила немного прогнулись под его весом.

«Где он?» Городская стража стояла у входа в квартиру.

Баллиста прыгнула, нацелившись на балкон первого этажа другого многоквартирного дома.

Ужасное ощущение падения сменилось болью от удара. Он приземлился на перила и сетку. Они разлетелись вдребезги, и он скатился на балкон, среди гнилых кусков дерева.

«Там, внизу!» — кричал кто-то.

Пока Баллиста шаталась, пытаясь встать, что-то ударило его по плечам. Старуха держала в руках метлу.

«Слезь, бабушка».

Не успокоившись, она продолжила его избивать.

Баллиста подполз к краю, ухватился за пол и перемахнул через него ногами вперед.

До земли под его болтающимися ботинками было не больше пятнадцати футов. Он уже приготовился к падению, когда метла с грохотом ударила его по костяшкам пальцев. Хватка ослабла, и он упал.

Он сильно ударился об асфальт. Левая лодыжка подвернулась, когда он упал. Раскалённая добела боль говорила о переломе. Он лежал, скрючившись, держась за рану.

Горшок с растением разбился рядом с его головой. Осколок задел ухо. Превозмогая тошноту, вызванную болью, он кое-как поднялся. Он едва мог опираться на повреждённую лодыжку. Она была вывихнута, а не сломана.

«За ним!»

Городская стража столпилась на балконе. Центурион что-то кричал. Его люди с сомнением посмотрели на упавший горшок. Один из них схватил ещё один горшок и швырнул его вниз. Тот пролетел совсем рядом.

Воодушевленные, остальные нагнулись в поисках новых ракет.

Спотыкаясь и подпрыгивая, Баллиста побрела в ночь, преследуемая градом осколков терракоты.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 12

Субура

Дом Молитвы

АБАР, НАКОНЕЦ-ТО, БАР, который не закрывался. Ставни были задернуты, но узкий вход оставался открытым. Свет и гул разговоров выливались на улицу. Баллиста не сразу вошёл, а проковылял мимо и, присев на корточки, наблюдал из тени напротив.

Он потёр лодыжку. Было больно, но ничего страшного.

Травмы этого сустава были странными. Сначала боль была настолько сильной, что казалось, будто сухожилия порваны, а кости сломаны, но потом она очень быстро прошла, и вы обнаружили, что лодыжка выдерживает вес. Возможно, помогли тесные ботинки, которые носил Баллиста.

Из бара вышел мужчина. Он остановился в проёме, прощаясь с теми, кто был внутри, пока не виден. Баллиста надеялся, что бар не собирается закрываться. Закончив прощальные слова, мужчина пошёл по улице. Приблизившись, он бросил на Баллисту острый взгляд. Решив, что съежившаяся фигура не представляет угрозы, возможно, просто бродяга – боги знают, в городе их предостаточно, – он ушёл, не взглянув больше.

Баллиста не знал, где именно он находится в субуре.

После падения с балкона его единственным намерением было отойти как можно дальше от

многоквартирный дом, где он чуть не оказался в ловушке. К тому времени, как Городская стража смогла спуститься на улицу и обогнуть квартал, чтобы попасть в переулок позади здания, Баллиста уже давно скрылся. С тех пор он не встречал патрулей Городской стражи. Субура представляла собой огромный кроличий садок. Он мог быть переполнен солдатами, и они бы затерялись в запутанном, неразборчивом лабиринте.

Мечники у мавзолея Адриана были солдатами. Неужели с той встречи прошло всего несколько часов? Всё в них – их манера держаться, их дисциплинированные движения, татуировка, которую он мельком увидел, – говорило о годах под орлами. Их потрёпанная неряшливость говорила против службы в легионе или регулярном вспомогательном подразделении. Он не мог вспомнить, сколько их было – боги внизу, он устал…

Возможно, двадцать. Не так уж много. Они не могли быть повсюду. С тех пор их не было видно, но он был уверен, что они не прекратили поиски.

Баллисте нужно было убраться с улицы. Он встал. Лодыжка была не так уж и серьёзна. В свете, падавшем из дверного проёма, на стене рядом со ставнями он разглядел расписной сосуд для питья и табличку с надписью «Сальвий». Возможно, бармены брали себе профессиональные имена, например, проститутки или актёры. Пришло время проверить, соответствует ли гостеприимство заведения имени его владельца.

Баллиста остановилась на пороге, щурясь от яркого света.

С его появлением все разговоры прекратились.

Баллиста огляделся. Бар в форме буквы «Г»; одинокий посетитель справа, двое слева, ещё пара за столиком в глубине зала, рядом лестница на верхний этаж, и коридор в самом конце, частично перекрытый занавеской. Никто из посетителей не принадлежал к Городской Страже, и ни у кого не было военной выправки. Баллиста подошёл к бару и сел справа от угла.

«Здоровья и большой радости, незнакомец». Хозяин гостиницы носил кожаный фартук с высоким поясом, свойственный его профессии.

«Здоровья и большой радости».

«Что я могу вам предложить?»

«Вино пополам с водой».

«Посредственное вино или что-то получше?»

«Тем лучше».

Пока хозяин возился, остальные молчали. Не встречая ничьих взглядов, Баллиста оглядел комнату. За стойкой бара находилось зеркало. Оно потускнело, но он видел дверь за своей спиной. Вдоль правой стены бара тянулись стеллажи с амфорами. Над ними шла стойка, увешанная древними, жёсткими на вид окороками и связками чеснока.

Из коридора сзади вышла неряшливая девушка с тарелкой хлеба, оливок и масла, которую она передала двум мужчинам за столом. Они проворчали слова благодарности, принялись за еду и возобновили тихий, усталый разговор. Судя по плащам и широкополым шляпам рядом с ними, в этот час ночи они были путешественниками, скорее всего, извозчиками или погонщиками. Остальные мужчины продолжали молча смотреть на незнакомца.

«Вот, пожалуйста», — хозяин поставил кувшин и стакан на щербатую стойку.

«Благодарю вас». Баллиста открыл один из трёх кошельков на поясе. Он наугад вытащил монету. Она была золотая, слишком высокого номинала. Она привлекла внимание мужчин за барной стойкой.

«Кости сегодня вечером были благосклонны к нам», — Баллиста говорил с чрезмерной осторожностью и точностью человека, находящегося в состоянии алкогольного опьянения. «По кувшину хорошего напитка каждому присутствующему, и один — тебе».

«Это очень щедро. Не правда ли, ребята?»

По подсказке бармена мужчины за стойкой пробормотали слова благодарности. Двое за столом выразили свою благодарность с архаичными формальностями, свойственными сельской местности.

«А как же я, большой человек?» — Девушка была рядом с ним.

«И ты тоже, моя сладкая».

Она была хорошенькая.

«Хочешь компанию?»

Баллиста улыбнулся: «После пары рюмок это может быть и неплохо».

Она задержалась. В её глазах был расчёт – выученные с трудом правила самосохранения, жизнь, полная непростых выборов.

Бармен принёс сдачу. Баллиста сгреб её обратно в кошелёк с безразличием выпившего игрока, которому повезло.

«Если захочет, этот человек сам вас позовет», — сказал бармен.

Отпущенная, девушка пошла вверх по лестнице.

«Горячая штучка», — сказал бармен. «Правда, ребята?»

Трое у бара кивнули.

«Купил её в Остии, прямо с корабля из Сирии. Горячая, но ленивая. Время от времени ей нужен ремень по заднице».

Баллиста склонил голову, словно бармен сказал что-то важное и глубокое. Он не испытывал никакого желания к девушке, но какое-то время в комнате наверху давало больше уединения.

«Как я и говорил про маринованную рыбу». Мужчина слева от Баллисты разговаривал со своим спутником, но достаточно громко, чтобы все слышали. «Хозяин не мог понять, куда они направляются».

Бармен подошел и прислонился к стойке возле динамика.

«Он запер кухню, никто, кроме него, не мог туда попасть, но каждую ночь всё больше людей уходили. Поэтому однажды ночью он прячется в углу».

Мужчина сделал паузу для создания драматического эффекта.

«И знаете, что он увидел?»

Никто не рискнул сделать предположение.

«Глубокой ночью он слышит, как что-то поднимается из туалета. Потом видит щупальце, потом ещё одно. Это, блядь,

«Осьминог, который там живет».

«Ну, он сам виноват, что подключил свой туалет к канализации», — сказал другой. «Любой дурак знает, сколько там ужасов обитает. Более того: каждый раз, когда Тибр разливается, канализация засоряется, и твой дом оказывается полон дерьма».

«Тут ты прав, мой друг. Пустая трата денег.

«Выбрасывай свое дерьмо на улицу, как и все остальные».

«Если говорить о пустой трате денег, как насчет колоссальной статуи самого себя, которую наш любимый император воздвиг на Эсквилине?»

Бармен слегка кивнул в сторону Баллисты.

Говоривший оглянулся. «Ты не фрументарий». Он повернулся к слушателям. «Любой дурак знает, что в армии выбирают людей, которые легко затеряются в толпе, привлекая внимание имперских шпионов. Они не выбирают огромного варвара, вдвое больше любого другого, покрытого царапинами, словно его поразило что-то дикое, с волосами, похожими на плохо скошенную стерню». Он взглянул на Баллисту. «Без обид, друг».

«Ни один не принят».

«Как я уже говорил, статуя должна быть вдвое больше той, что у Колизея, достаточно большой, чтобы ребенок мог забраться внутрь копья, которое она держит».

Бармен заговорил: «Они говорят, что ему нужна колесница и лошади, вылепленные под нее».

Оратор проигнорировал комментарий. «Он потерял все западные провинции из-за Постума, на Востоке этот араб Оденат лишь делает вид, что выполняет его приказы, а что делает Галлиен? Опустошает казну, пытаясь основать Платонову Республику на Апеннинах, вот чем он занимается».

«Город философов. Какой в этом, на хрен, смысл?»

Они на мгновение замолчали, размышляя об императорской глупости.

«А теперь, что еще важнее, он стал носить платье».

«Платье?» Баллиста поставил стакан. «Я видел Галлиена в цирке около месяца назад; он был в обычной одежде».

«Не всегда, посмотри на это». Мужчина перебирал свои монеты. «Черт возьми, Сальвий, у тебя есть одна?»

Бармен достал выручку из ящика на полках с амфорами. Найдя то, что ему было нужно, он бросил монету Баллисте.