Возможно, Всеотец действительно присматривал за своими потомками, рождёнными Одином. Загон занимал центральное место в его плане.

Баллиста ушёл в темноту. Лошади переминались с ноги на ногу, когда он проходил мимо. Одна заржала и подошла. Он тихо заговорил с ней через изгородь, приблизив лицо к ней и вдыхая её дыхание.

Запах привел его к куче навоза позади дома.

«Ты новичок?» Часовой спрятался за тюками сена и соломы. Нет, Всеотец не был из тех богов, что часто вмешиваются, даже ради своих далёких потомков. В жизни всё не так просто.

«Вандрад». Баллиста протянул правую руку. Дозорный схватил её. Баллиста приблизился, словно хотел обнять его, и вонзил нож в шею часового сбоку. Часовой хмыкнул, скорее удивлённо, чем от боли. Всё ещё сжимая руку часового, Баллиста взмахнул…

Развернул его, левой рукой зажал ему рот и, навалив на землю своим весом, повалил на землю. Часовой забился в извиве – пальцы левой руки вцепились в рукоять клинка, торчащего из шеи, – и замер.

Баллиста схватил нож и проскользнул сквозь решётку в загон. Он тихо пробрался между лошадьми к калитке, выходящей во двор. Хотя он отчётливо видел, как мужчины пили, если повезёт, яркий свет от костра, вокруг которого они сидели, должен был лишить их ночного зрения. Пока он перерезал верёвку, державшую ворота, подошла лошадь и ткнулась ему в лицо.

Баллиста слегка приоткрыла ворота и двинулась за табуном. Лошади забеспокоились: то ли они учуяли кровь часового, то ли почувствовали напряжение в человеке, стоявшем среди них.

Сделав несколько глубоких вдохов, Баллиста приготовился.

Теперь ему придётся действовать быстро. Не думать, просто действовать.

«Египтяне!» — закричал он, шлепнув по крупу ближайшего зверя. «Египтяне здесь!»

Лошадь подпрыгнула и лягнула. Её копыта пролетели на расстоянии ладони от головы Баллисты. Он ударил её ещё раз.

Лошадь с грохотом понеслась вперёд, распахнув ворота грудью и выскочив во двор. Куда побежит одна лошадь, туда побегут и все остальные. Через мгновение весь табун рванулся вперёд. Они с грохотом носились по замкнутому пространству, опрокидывая котлы и кувшины с вином, разгоняя полупьяных бандитов.

«Египтяне!» — подхватили клич бандиты, уворачиваясь от летящих лошадей. — «Берите оружие!»

Баллиста перепрыгнула через перила и побежала к задней части хижины.

Вставив лезвие в щель между двумя неплотно соединёнными досками, он высвободил одну. Из гнилого дерева выскочили гвозди. Шум со двора заглушил пару мощных ударов ногами, сломавших ещё один кусок тонкого бревна.

Женщина сидела, обхватив себя руками, на соломе.

'Ну давай же!'

Она не пошевелилась.

Баллиста просунул руку в отверстие, схватил её за руку и вытащил. Она рухнула в переулок. Баллиста наполовину протиснулся в щель и сбросил свет масляной лампы на подстилку.

«А теперь беги!» Он рывком поднял женщину на ноги.

Он спланировал побег, когда пробирался обратно в логово. На некоторых перекрёстках он вырезал стрелу. У них было начало. Баллиста видела, какой хаос может устроить в армейском лагере ночью отвязная лошадь, не говоря уже о семи или восьми среди толп пьяных разбойников. Во-первых, люди Диомеда не станут их искать, пока не найдут мёртвого часового или не поймут, что женщина исчезла. Даже тогда они не будут знать, куда бежали. Но женщина была не в состоянии бежать. Они не успели далеко уйти, как она упала. Не было никакой надежды, что она встанет.

Баллиста знала, что им нужно покинуть лагерь.

Неподалёку раздавались крики. Скоро всё вокруг поднимется наверх. Жители трущоб боялись Диомеда. Он выведет бандита к беглецам. Если Баллиста сможет вывести их обоих в открытый парк, в тумане он был уверен, что сможет оторваться от преследования. Даже с женщиной в полукоматозном состоянии, его тренировки, пройденные ночными бойцами Харии, могли сделать их невидимыми.

Сначала ему нужно было добраться туда. Он поднял женщину, обмотал её тканью тоги. Затем, кряхтя от усилий, перекинул её через плечо, словно плохо свёрнутый ковёр. О бегстве не могло быть и речи, но он мрачно переставлял ноги.

Это будет долгая ночь.

OceanofPDF.com

ГЛАВА 9

Сады Лукулла

«Я ЭТОГО НЕ НАДЕВУ».

Баллиста начал сожалеть, что к египтянке вернулся дар речи. «Почему бы и нет?»

«Только проститутки носят тогу».

«Будешь ли ты голой меньше похожа на проститутку?»

Женщина восприняла это с негодованием. «Отвернись. Не подобает замужней женщине видеться с кем-либо, кроме мужа, да и то только в первую брачную ночь».

Не указав, что для подобных приличий уже поздновато, Баллиста повернулся к ней спиной. Слушая, как она шуршит, поправляя складки своего объёмного одеяния, он подумал, что женщина выказала ему поразительно мало благодарности за то, что он предотвратил её увечье, почти наверняка спас ей жизнь. Гору, ведь он оказался её мужем, семейная жизнь не давалась легко.

Как только они покинули Лагерь Иммигрантов, Баллиста высадил её. Укутав её в тогу, словно в одеяло, он повёл её через туманный парк обратно к Алтарю Мира. Сначала она шаталась, но не жаловалась и, казалось, с каждым шагом к безопасности становилась всё сильнее. Кроме криков, доносившихся издалека сквозь туман, никаких признаков погони не было.

Судя по тишине, свидетельствующей о том, что её одевание, должно быть, уже завершено, Баллиста снова повернулась к ней. Несмотря на царапины на лице и укусы на горле, она выглядела столь же властной, как любая из скульптур матрон на фризе снаружи.

«Все, что вам нужно сделать, это следовать по Виа Фламиния, свернуть, когда увидите храм Исиды, и тогда вы сможете найти дорогу домой».

'Невозможный.'

'Почему?'

Она смотрела на него, словно на недалёкого ребёнка или на человека, помешанного на чём-то. «Думаешь, Диомед и его приспешники будут спокойно сидеть у костра? Ты убил одного из банды. Хуже того, ты лишил их возможности отомстить, выставил их дураками. Диомед должен поймать нас обоих, иначе он потеряет уважение своих людей. Если это произойдёт, они нападут на него. В следующую ночь или две он получит нож в спину».

Баллиста ничего не сказала.

«Куда мне идти, как не к мужу? Где Диомед пошлёт своих головорезов искать меня? Если я снова попаду к ним в руки, что, по-твоему, они сделают?»

Было обидно, что она оказалась права.

«Ты должен взять меня с собой».

'Нет.'

«Вы можете отправить меня обратно, когда будет день».

«Нет». Оглядываясь назад, возможно, лучшим вариантом было бы предоставить её судьбе. Женщин в Риме постоянно насиловали и убивали, хотя, возможно, реже калечили.

Баллиста искала другой план.

«У тебя есть дом?» — спросила она.

'Да.'

«Тогда я смогу остаться в женской половине до рассвета».

«Я туда не пойду».

«Тогда ты должен отвезти меня туда, куда направляешься».

У Баллисты была идея получше: «По другую сторону Виа Фламиния находится седьмой регион. Участок Городской Стражи находится чуть дальше по дороге в город. Отправляйтесь туда и доложите о случившемся. Стражники арестуют Диомеда и его банду. Они смогут воссоединить вас с мужем».

И Дозор будет отвлечен от седьмого региона, подумал Баллиста.

«Ты отведешь меня туда».

'Нет.'

«Потому что они посадят тебя под арест. Неудивительно, что Диомед решил, что ты станешь полезным членом своей банды. Ты всего лишь преступник, как и они».

«Благодарность не является добродетелью в Египте?»

Её плечи дрожали. Она пыталась не расплакаться.

Баллиста подумала, не является ли её колючая непримиримость защитой от пережитых ею ужасов. Он не мог бросить её. Иногда приходится признавать поражение.

«Я иду в преторианский лагерь. Это не так уж далеко.

Когда мы прибудем туда, префект сможет отправить отряд разобраться с Диомедом. Уверен, Волузиан сможет выделить несколько стражников, чтобы отвезти тебя домой.

Казалось, она приняла это.

«Идите со мной, молчите и не отставайте».

Туман рассеивался, но Фламиниева дорога была пуста.

Баллиста видела юг до самого акведука Аква Вирго, пересекавшего улицу. Вокруг не было ни души. Словно воры в ночи, они проскользнули в тень садов Лукулла.

Большая вилла Лукулла находилась к северу. Баллиста намеревался обойти её с юга. Сады были местом, которое он посещал бы только в случае крайней необходимости. Несмотря на всю свою красоту, они имели тёмное прошлое. Во времена правления Клавдия ими владел человек по имени Азиатик. Жена императора, Мессалина, возжелала их. Она и стала причиной смерти Азиатика. Владение садами сделало…

Она никуда не годится. По ужасной иронии судьбы, именно там она ждала палачей, посланных приспешниками её мужа.

У Баллисты была и более прозаическая причина избегать садов. Императорская казна продала сады патрицианскому роду Ацилиев Глабрионов. Отпрыск этого знатного рода погиб, служа под началом Баллисты на востоке. Семья считала, что Баллиста бросил юношу на произвол судьбы. Ацилии Глабрионы не забывали и не прощали. Ничего хорошего не случится, если Баллиста попадёт к ним в руки.

Западная сторона сада террасировалась по склонам Пиникийского холма. Гравийные дорожки извивались между декоративными ступенями. Баллиста не пошёл по ним, а направился через лужайки и рощи деревьев. Вскоре египтянка пожаловалась.

Баллиста остановилась в глубоком мраке под рощей кипарисов. «За нами охотятся не только Диомед».

«Банда», — сказал он.

'ВОЗ?'

«Городская стража и...»

'И?'

«Какие-то бывшие солдаты. Я не знаю, кто их нанял».

Баллиста улыбнулась: «Ты всё ещё уверен, что тебе не будет лучше в одиночестве?»

«Доставьте меня в преторианской лагерь, и нам больше никогда не придется видеться».

Последнее было бы неплохо, подумал Баллиста.

Хотя он не мог не восхищаться её стойкостью. Он гадал, как бы Джулия справилась в подобных обстоятельствах. Он пытался отогнать ужасную мысль. Но, однажды возникнув, она уже не поддавалась изгнанию. Много лет назад он делил корабль с группой христиан, отплывавших из Эфеса. Один из их бесконечных и странных споров был посвящен именно этому вопросу.

Один из выступавших считал, что если бы имело место насилие или

Тогда не было никакого позора для женщины, что она осталась девственницей. Другой категорически не соглашался: женщина всегда могла броситься в реку или найти другой способ покончить с собой, если осквернение было неизбежным.

Самоубийство было грехом, но Бог был милостив. Последователи распятого бога очень беспокоились о самоубийстве и девственности. Однако простые римляне, поклонявшиеся традиционным богам, всегда брали пример с Лукреции.

Изнасилованная сыном тирана, она твёрдо решила покончить с собой, несмотря на все доводы и мольбы мужа и семьи. Каким бы богам она ни поклонялась, мир был жесток к женщинам.

Поднимался восточный ветерок. Туман рассеялся, хотя его фрагменты всё ещё оставались в ложбинах. Ветер шипел, свистел в листве, скрипел ветками. Маленькие ночные зверьки разбегались прочь. Луна отбрасывала на их пути глубокие тени. Женщина толпилась за спиной Баллисты. Прогулка ночью по сельской местности, даже в этой искусственно созданной и приручённой имитации, была для горожанина чем-то совершенно чуждым и тревожным.

Баллиста был в своей стихии, его чувства обострились.

Женщина была босиком и не производила слишком много шума. Он был внимателен ко всему вокруг и уловил чьё-то присутствие ещё до того, как понял, что его насторожило.

Остановившись, он жестом приказал женщине замолчать. В воздухе витал лёгкий привкус древесного дыма. Нельзя разводить костры в саду ночью. Баллиста затаил дыхание, всматриваясь в темноту. Впереди, чуть левее, раздавался невнятный гул, словно кто-то бормотал себе под нос?

«Оставайтесь здесь».

'Нет.'

«Я быстро вернусь. Не издавай ни звука».

Оставив женщину, жалко съежившуюся под деревом, Баллиста двинулся навстречу звукам. Годы, проведённые с хари, сослужили ему хорошую службу. Используя каждое укрытие,

В тени, отбрасываемой луной от проплывающих облаков, он скользил по саду. Вскоре он увидел проблеск света на нижних листьях кипариса. Должно быть, внизу горел огонь. Если хочешь, чтобы огонь остался незамеченным в темноте, никогда не разжигай его под ветвями деревьев, которые могли бы отражать его свет. Не глядя прямо на мерцающую листву, чтобы лучше сохранить ночное зрение, он подкрался ближе.

Теперь, проявляя максимальную осторожность, он ступал осторожно. Он ставил ступни только на внешнюю сторону, чтобы проверить, не сломаются ли ветки, не повернутся ли камни, прежде чем опуститься. Найдя удобную позицию, он присел, позволяя падающим теням размывать его очертания.

У свежевырытой траншеи горел слабый огонь. Мужчина…

Над ними стоял длиннобородый, волосатый и неопрятный. Мальчик лет семи-восьми, не старше, лежал на земле, спящий или без сознания. Его грудь поднималась и опускалась. Он не был мёртв. Мужчина тихо пел молитву: Aion, Iao, Kmephis. Отдельные слова были бессмысленны, но общий смысл был ясен.

Неудивительно, что этот человек искал это уединённое место. Баллиста улыбнулась: возможно, здесь и кроется ответ на вопрос египтянки.

На земле стояли три чаши. Мужчина по очереди высыпал содержимое каждой в ров. Иэо, Аи, Чфурис. Он слепил из теста нечто, напоминающее человека. На голову он украсил куклу венком из лавра и фенхеля. Довольный своим творением, он тоже бросил куклу в яму.

Внезапно мужчина выхватил меч. Старый легионерский гладиус, заметила Баллиста. Мужчина взмахнул клинком над ребёнком. Баллиста был всего в пятнадцати шагах. Он приподнялся, готовясь бежать. Продолжая повторять мнимые слова власти, мужчина направил меч на себя. Без…

Помедлив, он порезал кожу на левом предплечье. Баллиста увидел, как в лунном свете струится чёрная кровь.