Центральным блюдом был целый дикий кабан, но было и ошеломляющее разнообразие других блюд, среди которых были целые стаи фазанов и павлинов.

Прежде чем все приступили к еде, император встал и произнес тост. Галлиен был одет в пурпурно-золотую тунику. Его пояс для меча был украшен драгоценными камнями. Драгоценные камни украшали шнурки его сапог. Золото в его светлых волосах сияло в свете лампы.

Все встали.

Император смотрел прямо на Волузиана.

«Отсутствующим друзьям».

Боги мои, конечно же, нет!

Галлиен хихикнул.

Эта хитрость сработает только в случае внезапности. Неужели все предостережения Волузиана ничего не значили?

Милостивые боги, не позволяйте ему назвать Ауреола, генерала, пропавшего с пира. Любая армия полна шпионов.

«Жены и возлюбленные... пусть они никогда не встретятся!»

Галлиен подмигнул Волузиану и осушил свою чашу.

Все выпили свои напитки, включая префекта претория.

Император остался стоять. Он протянул чашу, чтобы её наполнили. Скоро должен был состояться ещё один тост. Рабы суетливо разливали напитки всем обедающим.

Волузиан понюхал вино. Мамертинское из Сицилии, легкое для питья, обманчиво крепкое.

Галлиен коснулся рукояти своего меча, его раскрасневшееся лицо теперь было печальным.

«Мы носим их ради Салонина».

Все защитники положили руки на оружие и повторили тост.

Словно охваченный эмоциями, Галлиен рухнул на кушетку.

Волузиан присутствовал на пиру, увековеченном в ритуале. Они обедали во дворце в Риме. Все офицеры оставили свои мечи в прихожей.

Салонин был молод. В качестве мальчишеской шалости Галлиен

Сын спрятал оружие. Забавляясь, Галлиен повелел, чтобы отныне протекторы, привилегированный круг офицеров, надевали свои портупеи, когда их приглашали на пир к императору.

«Сколько времени ему потребовалось, чтобы отомстить?» — прошептал Кекропий на ухо Волузиану так тихо, что третий человек на ложе, расположившийся позади префекта посередине, не мог его услышать.

Прошло пять лет с момента восстания в Галлии. Пять лет с тех пор, как Постум приказал казнить Салонина.

Мальчика обезглавили, а его тело оставили непогребённым. Тень Салонина была обречена вечно скитаться по земле.

Сразу после убийства Галлиен перешёл Альпы. Поход не увенчался успехом и вскоре был прекращен. Императору потребовалось пять лет, чтобы предпринять новую попытку.

«Колеса божественного правосудия вращаются медленно, но мелют очень мелко», — Волузиан говорил громким голосом.

«Как и Марк Антоний, наш благородный император всегда пробуждает

«Он отрывается от заслуженных удовольствий, чтобы исполнить свой долг. Его месть неумолима».

Мужчина, который делил с ними диван, пробормотал молитву:

«Пусть боги направляют его руку», — но Кекропий лишь улыбнулся.

Волузиан не был уверен, насколько уместно сравнение с Марком Антонием. Он не имел образования, и единственное образование, которое он получил, он получил самостоятельно в редкие минуты отдыха после того, как занял высокую должность.

По крайней мере, Галлиен наконец-то вышел в поле. Волузиан не сомневался ни в храбрости императора, ни, порой, в его способности командовать войском. Разгромив Постума здесь, в Галлии, Галлиен должен был двинуться на восток.

Объединив свои силы с войсками Одената Пальмирского, наместника империи на Востоке, император поставил себе первостепенную задачу – начать войну с персами и освободить Валериана из плена. Как только его отец освободится, они смогут избавиться от Одената, и истинное римское правление будет восстановлено по всей империи. Если Галлиен исполнит свой долг, всё будет хорошо.

Волузиан съел немного фазана. Мясо фазана было легко перевариваемым. Сегодня вечером ему ещё многое предстояло сделать, и он не хотел завтра чувствовать себя раздувшимся.

На танцпол вышли три танцовщицы из Гадеса. В прозрачных одеждах их бёдра соблазнительно мерцали.

Это воодушевило бы тех, кто объелся устриц и тому подобного.

Волузиан взглянул на ночное небо. Луна уже взошла. Была уже вторая стража. Ему уже пора было уходить.

Пронзительные крики.

Волузиан вскочил с ложа, наполовину обнажив меч, прежде чем заметил причину переполоха. Рядом стоял Кекропий, тоже держа руку на рукояти. Большинство остальных протекторов уже вскочили на ноги.

Ложа скоморохов рухнула, опрокинув соседние столы. Подносы и кубки гремели по каменным плитам пола. Сами шуты катались и скреблись по полу. Их одежды и лица были покрыты пролитым вином и соусами, в волосах застряли кусочки еды.

Галлиен в знак удовольствия хлопал ладонью по своему дивану.

Веселье распространилось по столовой.

Вложив оружие в ножны и вернувшись на ложе, Волузиан изобразил на лице улыбку снисходительного дядюшки. Разваливающееся ложе было старой шуткой, восходящей к временам императора Гелиогабала.

Когда благопристойность вернулась, Волузиан задумался, что делать, если Галлиен не исполнит свой долг. Конечно, император мог сражаться, когда был начеку, и рядовые солдаты последовали бы за ним куда угодно. Однако Галлиен был непостоянен; его внимание перескакивало с одного на другое, словно овод. Характер императора был подорван роковым легкомыслием. Префект всегда гордился тем, что смотрел трудностям в лицо, не уклоняясь от сложных решений. Нужно было быть честным с самим собой.

Первый заговор был слишком поспешным и плохо спланированным. Волузиан признал свою вину. Он огляделся, окинул взглядом весь пир.

Рядом с ним сидел Кекропий. По другую сторону стола сидел протектор Гераклиан. Там же находились два сенатора, Ацилий Глабрион и Нуммий Фаустиниан. Префект старался не задерживаться взглядом на заговорщиках. Но когда он взглянул на человека, расстроившего заговор, Баллиста внезапно поднял голову и поймал его взгляд.

Волузиан поднял чашу и улыбнулся.

Баллиста сделала то же самое. Тёмно-синие глаза варвара казались чёрными в свете лампы.

Он знает, подумал Волузиан. Одни боги знали, как это сделать. Волузиан усердно заметал следы.

– но Баллиста почему-то подозревал, что префект претория причастен к неудавшемуся убийству человека, которого он поклялся защищать. Совокупность мелочей, ведь они покинули Рим. На марше или на императорском совете Волузиан замечал, как Баллиста наблюдает за ним. Время от времени Волузиану казалось, что он замечает задумчивое или даже печальное выражение на лице северянина.

Баллиста не поняла бы. Никакого предательства не было. Когда император назначал префекта претория, он вручал офицеру меч.

Если я буду править хорошо, используй этот меч на благо мне. Если же буду править плохо, обрати его против меня.

Галлиен правил не очень хорошо.

Галлиен был не первым императором, вручившим Волузиану меч. Валериан вырвал Волузиана из безвестности, назначил его командиром своей конной гвардии, а затем возвёл в чин префекта претория. Валериан был хорошим императором. Теперь же Валериан оказался пленником персов. Пленение опозорило империю, угрожая самой безопасности Рима. Если его недостойный сын не выступит за освобождение Валериана, его должен заменить император, который это сделает. Волузиан остался верен Валериану.

Пришло время идти. Волузиан промокнул подбородок салфеткой и встал с кушетки. Он подошёл к императору. Галлиен смотрел ему вслед.

Волузиан отдал честь. Даже при Галлиене пир не был местом, где можно было ползать по полу в знак всеобщего обожания.

«Мой господин, с вашего разрешения, я осмотрю лагерь».

«Так скоро?» — Галлиен отпил вина. «Слишком много шума из-под палки и мимов».

«Мой господин, если я захочу посмеяться над клоуном, мне не нужно далеко ходить — я смеюсь над собой».

Император поднял кубок в ответ на эту шутку.

«Каков ваш девиз на завтра, милорд?»

«Пусть это будет «Салонин».»

«Салонин», мой господин.

Когда он вышел, раздалось скандирование: «Салонин! Салонин!»

последовал за Волузианом вниз по лестнице.

* * *

Павильон префекта претория блистал роскошью. В нём пахло корицей и кедровым деревом.

Волузиан отпустил своего камердинера и, оставшись один, расстегнул перевязь и повесил её на подушку походной кровати.

Он тяжело опустился. Было уже поздно – до рассвета оставалось не больше четырёх часов.

Авреол получил последние указания. Волузиан наблюдал, как полководец уезжает со своими людьми по тёмной улице. Если повезёт, никто во вражеском лагере не видел бы их отъезда. Ночь была тёмной, и их путь был неясен.

Яркая вечеринка Галлиена на возвышении амфитеатра должна была привлечь все взоры.

После ухода Авреола префект обошел ряды. Часовые не спали, большинство солдат спали. Волузиан отдал приказ офицерам.

Всё было сделано. Его обязанности завершены. Завтрашний день в руках богов.

Волузиан знал, что ему пора спать. Кряхтя, он снял сапоги и тунику и положил их под рукой, на случай, если его неожиданно разбудят. Обнажённый, он лёг в постель.

Ночь была тёплой, и он лежал под одной простынёй. Он посмотрел на единственный оставшийся гореть светильник. Он был небольшим, с изящной бронзовой отделкой. В его мягком свете он оглядел внутреннее пространство шатра: позолоченные и чеканные доспехи на подставке; столы и стулья из дорогой мебели.

дерево; экзотические ковры на полу. В его детстве, в глуши Этрурии, подобные вещи были неизвестны. Мебель в хижине была сделана из местной древесины, самодельной.

Семья спала в одной комнате, животные — в другой.

У них было пятеро детей: четыре брата и сестра.

Только Волузиан пережил младенчество. Небольшое поместье его отца оказалось в долгах. Землю продали. Армия предложила Волузиану возможность побега. Префект претория проделал долгий путь.

Волузиан подумал о своём сыне, родившемся при совершенно иных обстоятельствах. Молодой Публий служил квестором. Эта должность открыла ему доступ в Сенат. У Публия были взгляды представителя римской элиты – взгляды и ценности, которые Волузиан мог подражать, но никогда не обладал по-настоящему. Юноша жил беззаботной привилегированной жизнью, проводя время на охоте и вечеринках. Публий ничего не знал о кознях отца, о провалившемся заговоре. Его невиновность не спасёт его, если Волузиан будет разоблачён. Этого нельзя было допустить.

Трое из участников заговора были мертвы. Помимо самого Волузиана, четверо остались в живых. Керкропию и Гераклиану, военным, можно было доверять; последнему, пожалуй, с меньшей уверенностью. Сенаторы, Ацилий Глабрион и Нуммий Фаустинины, – другое дело. Но они, конечно же, должны были понимать, что, став доносчиками, они выдадут самих себя. Даже если бы они и заговорили, Галлиен не ладил с сенатом. Император, возможно, предпочёл бы довериться слову своего префекта претория.

Волузиан колебался. Если Галлиен отклонится от пути долга, если он снова впадёт в безделье и праздность, необходимо будет совершить ещё одно покушение на его жизнь. В следующий раз оно должно увенчаться успехом. В этом отчаянном начинании сенаторы могли бы быть полезны. Но пока, или если бы подобные действия не потребовались, они оставались страшной опасностью. Многие погибли в гражданской войне. В хаосе

Причины их гибели часто оставались неясными. Возможно, было бы лучше, если бы оба сенатора оказались среди погибших.

Наконец, был Баллиста. Несмотря на то, что северянин был варваром, Волузиану он нравился. Баллиста был его старым товарищем по оружию. Они вместе сражались в битве при Сполетии, которая привела Валериана на трон.

Чрезмерно ревностный подчинённый, движимый личной неприязнью, попытался использовать заговор, чтобы убить Баллисту. Это была серьёзная ошибка. Это стоило подчинённому жизни.

Баллиста не только выжил, но и остановил убийцу, вонзившего нож в Галлиена. Хотя у него не было доказательств, Волузиан всё больше убеждался, что Баллиста считает, будто сам префект претория был замешан в этом деле.

Волузиан надеялся, что проблема разрешится сама собой. Дважды в этой кампании он отправлял Баллисту на задания, где смерть была вероятным исходом. Оба раза северянин возвращался. Волузиан гордился своим холодным прагматизмом. Всегда смотри проблеме в лицо. Не принимай поспешных решений, за исключением поля боя. Но, приняв решение, доводи его до конца. Принцип установлен, а рассмотрение средств можно отложить до послезавтрашнего дня. Если боги позволят, место Баллисты в боевой линии может решить проблему в любом случае.

Успокоившись, Волузиан перевернулся на другой бок и уснул. Жаль, но Баллисте пришлось умереть.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Равнина Везонтио

Двенадцать дней до июльских календ

ИНОГДА БОГАМ НУЖНА помощь, чтобы прояснить смысл их слов. Печень первых двух жертв оказалась неблагосклонной. Постум не хотел, чтобы печень третьей оказалась такой же. Пока жрецы вспарывали живот овцы, вытаскивая её внутренности, Постум незаметно сунул небольшой V-образный кусок железа себе в ладонь.

Армия выстроилась в ожидании. Было ещё рано. Солнце ещё не рассеяло туман, но небо обещало погожий день.

Первосвященник положил дымящиеся внутренности на алтарь.

С должным почтением Постум взял печень обеими руками. Подняв её для более внимательного изучения, он сжал кусок потрохов. Кровь потекла по его предплечьям.

Все ждали его решения.

«Победа!» — крикнул император.

Постум высоко держал печень в правой руке. Стоявшие рядом могли видеть V-образный отпечаток – греческую букву «ну», первую букву имени Ника.

Офицеры и солдаты ликовали. Это был тот же знак, который Постум видел много лет назад, когда совершал ауспиции перед победой над франками при Деусе.

«Геркулес Деусонов», — бормотали солдаты.

Управляющий двором Постума подал ему полотенца, чтобы вытереть кровь. Император завернул кусок металла в одно из них и вернул своему доверенному слуге.

В Деусе знамение было реальным. Постум знал, что оно послано Гераклом. В те дни Постум чувствовал присутствие бога, знал, что его божественный покровитель рядом. Всё, к чему он прикасался, увенчивалось успехом. В последнее время он чувствовал себя опустошённым. Годом ранее его войска потерпели первое поражение, и Галлиен отвоевал провинцию Реция к северу от Альп. Теперь, когда его благосклонность ослабла, неужели бог теперь оскорбится этим обманом?