В мгновение ока появились те, кто стоял на передовой. Они бежали прямо через деревню, даже не останавливаясь, чтобы собрать вещи. Мужчины, державшиеся вместе против превосходящих сил целый день и ночь, превратились в поток испуганных людей.

Лошадей действительно вывели из конюшен. Самые предприимчивые из грабителей устроили за них драку.

Баллиста увидела, как центурион, на шлеме которого выделялся поврежденный синий гребень, стащил солдата с коня, сел на его место верхом и поскакал в сторону Галлии.

«Если бы в деревне не было солдат, — сказал Максимус, — если бы все прошло так, как мы хотели, мы, возможно, смогли бы отсечь их и остановить распространение новостей».

«Если бы все прошло так, как мы хотели, — сказал Баллиста, — мы бы были дома в безопасности».

OceanofPDF.com

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ИМПЕРАТОРЫ И

АРМИИ

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Город Лугдунум, Галлия

Семь дней до июньских ид

ИМПЕРАТОР ПОСТУМ СИДЕЛ со своим сенатом в портике храма. Справа от него находился большой алтарь, посвящённый Риму и божественным императорам. Он был основан столетия назад Августом, первым императором, как место для заседаний недавно учреждённого им совета галлов, символ верности Вечному городу и новому режиму, буквально высеченный в камне. Это было благоприятное место, и здесь, на холме, при раздвинутых занавесях, в душный день веяло прохладой.

Сенат обсуждал предложение о фальсификации монет. Слово взял префект лагеря Марий. Он долго доказывал необходимость увеличения доли неблагородного металла по отношению к золоту и серебру. С приближением войны слитков в казне становилось всё больше.

Постум слушал лишь вполуха. Хотя решение никому не было раскрыто, оно уже было принято. Однако важно было продемонстрировать свободу слова. Император — это не какой-то восточный деспот.

Не поворачивая головы – император должен сохранять определённое достоинство, не может таращиться по сторонам, как крестьянин, – он разглядывал около сотни сенаторов, потеющих под тяжёлыми складками тог. Чтобы претендовать на законную власть, император должен был заручиться поддержкой Сената. Только Сенат мог наделить человека необходимыми полномочиями. Без него он был всего лишь самозванцем.

Управляя только западными провинциями, Постум не мог обратиться в римский сенат. Поэтому он создал свой собственный здесь, в Галлии. В провинциях служило немало сенаторов, которые высказались за него, ещё больше жили в своих поместьях, разбросанных по Испании и Галлии, даже один или два – в землях в Британии и Германии. Но их было явно недостаточно. Чтобы увеличить их число, он пожаловал широкую пурпурную нашивку римского сенатора тем богатым местным землевладельцам, которые заседали в совете Галлии.

Эти провинциальные сановники были благодарны за высокую честь, и их лояльность Риму была гарантирована. Их верность самому Постуму была более сомнительной.

«Да, мы в любом случае платим солдатам, но война стоит денег.

Подразделения необходимо укомплектовать, заменить сломанную технику, закупить продовольствие и фураж, нанять транспортные вагоны. Гражданские этого не понимают.

Марий поднялся из рядовых. Будучи центурионом Постума, он был одним из первых, кто поддержал стремление своего командира к трону. Его верность принесла награды: командование императорским лагерем, богатство и повышение до сенатора. Тем не менее, Марий продолжал носить стриженые волосы и бороду солдата и выказывал обычное презрение ко всем, кто не был на военной службе. Он был человеком необразованным, и его последние слова были не слишком тактичными.

Постум скользнул взглядом по двум порфировым колоннам, окружавшим алтарь. На вершине каждой возвышалась статуя Виктории с короной в руках. Постум не хотел этой войны, пытался предотвратить её начало. И он не хотел сидеть на троне, никогда не стремился стать императором.

Постум, родившийся на берегах Рейна, в племени батавов, происходил из скромной семьи. Армия вознаградила его за усердие и отвагу. В конце долгой карьеры он был назначен наместником Нижней Германии. Этого было достаточно. По иронии судьбы, его погубило собственное военное мастерство – и это, и злонамеренность…

человек по имени Сильван. В Деусе на Рейне Постум перехватил набег франков, возвращавшихся из Испании. После их поражения он распределил между своими солдатами добычу, собранную варварами. Сильван, наместник Верхней Германии, в то время командовал всей границей и отвечал за Салонина, юного сына Галлиена. Фактически, когда Галлиен вернулся в Италию, Сильван остался наместником Запада. Сильван послал Постуму категорический приказ передать добычу в императорскую казну. Постум оказался между Сциллой и Харибдой. Если бы он попытался отобрать награбленное у войск, его бы убили. Если бы он этого не сделал, Сильван казнил бы его за измену. Оставалось только бороться за трон.

«Серебряные монеты Галлиена почти не содержат драгоценных металлов, и его войска не покинули тирана.

Почему наш благородный император Постум должен платить своим людям больше, чем этот выродок?

Мариусу, возможно, не хватало риторической подготовки представителя традиционной элиты, но недостатка в словах у него не было.

Постум смотрел мимо амфитеатра на главный город на другом берегу реки. Храмы и форум на возвышенностях были окутаны дымом от бесчисленных костров гончаров, стеклодувов и бронзолитейщиков, расположенных у воды. Его взгляд устремился на юг, к докам на острове. Даже с такого расстояния движение было очевидным: корабли прибывали из Средиземного моря. Они были нагружены вином, маслом и драгоценностями со всей империи. Те, что отплывали и спускались вниз по течению, стояли низко в воде, нагруженные лесом, пшеницей и гарнирами из вяленого мяса. При виде таких мирных дел трудно было представить, что приближается война.

Постум сделал всё возможное, чтобы избежать войны. Он написал Галлиену, что согласен править этими провинциями.

что боги даровали ему, чтобы он не шел на Рим: «Не иди на север через Альпы, не ставь меня в положение, когда мне придется сражаться с римскими гражданами».

Ответ Галлиена был ответом безумца:

«Пусть все решится поединком».

Постум осадил Сильвана и Салонина в городе Колония Агриппинская. Возможно, ещё был путь назад. Но затем город сдался, и эта ужасная капитуляция сделала войну неизбежной.

«Войны стоят денег. Мы не можем позволить себе их нехватку. Монеты должны быть поддельными».

Наконец, бессвязная речь Мария исчерпала себя.

Префект претория Викторин встал. Постум жестом разрешил ему говорить. Викторин, как и Марий, был одним из первых приверженцев Постума. Больше у них не было ничего общего.

Викторин был моложе Мария, намного моложе –

Ему, пожалуй, ещё не было тридцати. Он был высок и красив. Его светлые волосы и борода были искусно уложены и завиты.

Во всем его облике чувствовался лоск, свойственный семье, на протяжении поколений владевшей обширными поместьями в Аквитании.

«Галлиен собрал огромную армию за Альпами.

Последние сообщения свидетельствуют о том, что он продвигается через перевал, ведущий в Куларо, и далее в долину Роны.

Вот почему мы ждем с оружием в руках здесь, в Лугдунуме.

У Викторинуса был приятный голос, интеллигентный и хорошо поставленный, но с легкой шепелявостью.

«Что бы вы ни думали о Галлиене, у него хорошие офицеры и много людей. В это опасное время верность ценится больше всего. Предпринимать какие-либо действия, которые могли бы подорвать верность наших войск, — безумие».

«Чепуха!» Мариус невольно вскочил на ноги. «Солдаты не заметят разменной монеты».

Викторин улыбнулся. «Возможно, мне следует преклониться перед твоим глубоким знанием простых солдат. Но, как сказал Гомер о подлом Терсите: «Хотя ты и красноречивый оратор, твои слова необдуманны, и ты не поднимешь рта, чтобы спорить с князьями».

Грубые черты лица Мариуса исказились от едва сдерживаемой ярости.

«Да, я служил в легионах. Всем известно, что я был кузнецом. Я исполнял свой долг тогда, как исполняю его сейчас. В отличие от тебя, я не уклоняюсь от своих обязанностей, не трачу время на пьянство и постыдные попытки соблазнить чужих жён».

Викторин выглядел невозмутимым. «И всё же на днях ты нашёл время завоевать восхищение солдат тщетной демонстрацией грубой силы. Похоже, ты можешь остановить катящуюся повозку одним пальцем. По крайней мере, так сказал один из рабов. Он был очень впечатлён».

Это зашло слишком далеко. Постум подал знак одному из силентариев. Чиновник постучал посохом по тротуарной плитке.

Оба собеседника замолчали: Марий тяжело дышал, словно после тяжелой физической работы, а Викторин оставался невозмутим и по-прежнему улыбался.

«Тишина во имя императора!»

Постум собрался с мыслями, подыскивая слова, которые могли бы смягчить эту неподобающую разобщенность.

«Свободный спор — суть свободы, — сказал Постум. — Он соответствует духу нашего правления. Обе стороны выдвинули веские аргументы. Войны, конечно, опустошают казну. Но преданность солдат — превыше всего».

Однако, пока у нас есть рудники Испании, у нас всегда будет достаточно золота. Будут отправлены заказы на увеличение поставок через Пиренеи.

Была ли эта фраза неудачной? Пока у нас есть рудники Испании. Кто-то мог бы истолковать её как неуверенность или, что ещё хуже, как предзнаменование? Все заявления императора были тщательно изучены, каждый возможный намёк…

Обсуждали. Нужно было закончить на чём-то более воодушевляющем.

«Драгоценный металл в монетах можно будет пересмотреть после войны. Но после нашей победы богатства тирана наполнят нашу казну. Обоз Галлиена достанется войскам, его поместья — казне. Все, кто служит нам, будут вознаграждены».

Собравшиеся сенаторы откинули складки тог в знак аплодисментов.

Чеканка монет была последним пунктом повестки дня. Несколько молитв, несколько скандированных возгласов, и встреча подошла к концу. Мысли Постума обратились к баням.

Геракл, хорошо бы освободиться от этих душных одежд.

Ледяной бассейн во фригидарии манил.

Приятное ожидание императора прервало появление начальника приёмной комиссии. Придворный чиновник ввёл нелепую фигуру в чопорные, затенённые помещения Сената. Центурион был весь в дорожной грязи и шёл скованной походкой измученного человека. Половина синего поперечного гребня его шлема была срезана.

Сердце Постума сжалось. Центурион показался ему знакомым, но Постум не мог его узнать.

Офицер отправился совершать богослужение.

«Встаньте с колен, — сказал Постум. — Пока я правлю, никто не падет ниц передо мной. Я император, а не тиран, подобный Галлиену».

Центурион отдал честь, снял шлем и сунул его под мышку.

«Подготовьте отчет».

Расправив плечи, сотник прочистил горло.

Постум вспомнил знаменитые слова Августа, сказанные взволнованному просителю: «Ты похож на человека, предлагающего булочку слону. Что бы ни случилось, ни булочки, ни угощения».

«Мой господин, перевал у Сумм Пенинуса пал. Армия Галлиена перешла горы».

По рядам тогат пробежал тихий гул, словно шелест легкого ветерка в листве.

Теперь Постум знал этого человека: Туск, исполняющий обязанности командира первой когорты аквитанцев.

Сенатор сзади крикнул: почему центурион не погиб вместе со своими людьми?

Удар посоха силентария по мраморному полу выполнил свою функцию.

«Нужно было доставить весть, — обратился Постум к центуриону. — Судя по твоему виду, ты ехал молодцом. Ты поступил правильно».

«Первая лошадь погибла подо мной в горах, сэр».

«Вы уверены, что это основная армия?»

«Да, сэр. Авангард возглавляли старшие офицеры…

Волузиан, префект претория, Ацилий Глабрион и угловая баллиста».

«Нет ли вероятности, что их присутствие было направлено на повышение достоверности отвлекающего маневра?»

Ночью, во время боя, я слышал, как Ацилий Глабрион подбадривал своих людей. Он кричал, что Галлиен прибудет на следующий день, им нужно очистить проход.

Постум кивнул. Слишком замысловатые, чтобы прибегать к уловкам, доказательства были неопровержимы.

Все взгляды были прикованы к Постуму. Он не обращал на них внимания. Враг спустится с гор на равнину Везонтио, между Юрскими горами и Вогезами. Город Везонтио был ключом к прорыву.

«Как давно?»

Сотник помолчал, пытаясь вспомнить сквозь усталость.

«Шесть дней. Нет... семь, включая сегодняшний».

Семь дней. Как далеко мог продвинуться враг?

Перевал был крутым и узким. Армия Галлиена была многочисленной и обременённой обозом. Скорее всего, они

Им пришлось бы прервать марш, чтобы отдохнуть и перестроиться в Лоусонне на берегу озера Леманнус.

Возможно, ещё есть время. Постуму нужно действовать решительно.

«Марий, отдай приказ сняться с лагеря. Приготовь армию к выступлению послезавтра».

Армия не была единым подразделением: чтобы двинуться в путь, требовалось время.

«Викторин, веди конницу вперёд. Обоза не будет – она может последовать за основными силами. Скачи день и ночь. Доберись до Везонтио и удержи город».

Форсированным маршем они могли бы добраться туда раньше Галлиена. Но это было бы слишком близко.

Оба офицера ждали дальнейших распоряжений.

Постум, не видя, смотрел из портика. В тишине громко пели птицы. Наступление противника на Куларон было отвлекающим маневром. Несмотря на все разговоры о его лени и изнеженности, Галлиен действовал успешно. Из всех перевалов через Альпы Постум меньше всего ожидал перевала через Сумм Пенин. Как сказал Викторин, Галлиен был хорошим командиром.

Галлиен явно надеялся, что всё решится одним броском костей. Не единоборством, а генеральным сражением между двумя полевыми армиями у стен Везонтиона. А если армия Постума проиграет…

Надейся на лучшее, но готовься к худшему. В случае поражения Постуму нужна была позиция, куда можно было бы отступить, где он мог бы затянуть войну, сорвать планы Галлиена на быструю победу. Если бы война затянулась, рано или поздно какой-нибудь кризис в империи отозвал бы Галлиена. Вторжение варваров на Дунай; угроза Италии; новый претендент где-то: дипломатия и испанское серебро могли бы обеспечить такие события. Недавний тайный подход указывал на возможность предательства в высшем командовании Галлиена. Но теперь вопрос заключался в том, где занять новую позицию и какими войсками.