Свет усиливался.

Поначалу тропа была лёгкой, но, войдя в тёмное ущелье, трудно было отделаться от дурного предчувствия. Вскоре, карабкаясь по упавшим валунам, они потеряли всякое единение.

Аркил остановил их шагах в пятидесяти от стены, вне досягаемости дротиков и камней спереди или сверху. Они снова выстроились в подобие порядка. Белый конь Хединси пролетел над их головами.

Здесь проход имел ширину всего около тридцати шагов. Две трети его перекрывали наспех сооруженные брустверы;

ручей протекал через оставшуюся часть. Враг ждал, выстроившись в три-четыре ряда, за стеной, на мелководье. В шлемах, кольчугах, с большими овальными щитами, вооруженные дротиками и мечами, это были хорошо оснащенные регулярные вспомогательные войска.

Еще больше их, нечеткие фигуры, виднелись на вершине скалы слева.

Англы держали щиты перед своими ртами.

Они начали тихонько гудеть. Звук постепенно нарастал.

«Вы готовы к войне?» — выкрикнул традиционный вопрос офицер противника.

«Готово!» — проревели в ответ вспомогательные войска.

Трижды раздавался римский призыв и ответ.

Хриплый рев барритуса достиг апогея, почти заглушив последний вопль римлян.

Что-то глубокое и атавистическое шевельнулось в душе Баллисты.

Грохот барритуса; белый конь на зелёном поле; тесная дружба соплеменников: он был рождён для битвы. С ним были духи его предков, военачальников севера: Хьяра, Химлинга, длинного ряда крови, восходящего к Одину, Всеотцу.

«Вон! Вон! Вон!» — закричал Аркил.

Они отправились в путь.

Тропа была опасна из-за камней. Воины спотыкались и сталкивались. Камень упал и разбился перед Баллистой. Острые осколки засверкали в воздухе.

Баллиста взглянула вверх. Эмесенцы стреляли поверх их голов. Баллиста увидела, как один из врагов на вершине скалы развернулся и упал, с торчащими из его груди перьями стрелы. Однако воины наверху не дрогнули. Они выдержали бурю, продолжая метать снаряды в наступающих англов.

Камень повернулся под сапогом Баллисты. Он пошатнулся, сделал несколько шагов, но потом восстановил равновесие.

Уже недалеко. Доберитесь до стены, и людям наверху придётся остановиться или бить своих.

Солдат за баррикадой поднял дротик, целясь в Баллисту. Северянин поднял щит, отклонив его на большой угол. Солдат метнул. Снаряд просвистел над головой Баллисты.

Не всем так повезло. Металлические наконечники с грохотом ударялись о деревянные доски, с грохотом ударяясь о броню. Крики и ужасный звук рвущейся плоти раздавались там, где они пробивались.

Брусчатка была высотой в четыре фута. Слишком высоко, чтобы прыгать в полном доспехе. Напротив — бородатое лицо, дикие глаза над краем щита.

Удар баллисты. Остриё вонзилось в отчаянно поднятые доски. Солдат рубанул, нанеся мощный удар по голове. Баллиста принял удар на свой щит, ударив по плечу.

Левой рукой, опираясь на выступ щита, Баллиста нанес противнику удар в лицо. Тот отшатнулся.

Баллиста уперся рукой с мечом в баррикаду, напрягся, чтобы прыгнуть. Ещё один вражеский клинок полоснул его по запястью. Баллиста отпустил меч, отдёрнув руку. Сталь выбила осколки из каменной кладки.

Шероховатая стена мешала нанести смертельный удар.

Но это послужило защитникам цели, остановив англов. Баллиста делала ложные выпады и наносила удары, пытаясь найти возможность для атаки.

Вспомогательный воин был опытным фехтовальщиком, отражающим всё, используя щит или остриё клинка. Он сражался упорно, постоянно обороняясь, не подставляя руку с мечом или тело под удар. Всё, что ему нужно было сделать, – это удержать позицию и выжить.

В бою время может потерять всякий смысл.

Баллиста трудилась в трансцендентном состоянии, словно какой-то боевой вариант восточного мистика. Выпады, финты, тычки – бесконечно повторялись, и всё безуспешно.

Рука на плече Баллисты заставила его вернуться назад.

«Нам нужно идти!» — крикнул Максимус. «Твой брат приказал нам отступать».

Теперь они снова подверглись ракетному обстрелу сверху.

Англы вложили мечи в ножны, им нужны были обе руки, чтобы прикрываться щитами, преодолевать валуны или тащить раненых.

Люди Аркила прошли мимо воинов Старкада. Баллиста остановился у своего сына.

«Трудная работа», — сказал Старкад.

Баллиста, задыхаясь и невыносимо уставший, проворчал утвердительно. Он увидел офицера, собирающего вспомогательные войска вдоль стены. Он не удивился, увидев, что это был Грат. На вершине ущелья противник собирал камни, готовясь к следующей атаке. Эмесенцы приберегали стрелы в колчанах. Защитники безнаказанно передвигались. Казалось, их ничто не тревожило.

Луций Прокул сказал, что рассветёт уже на третье утро после его отбытия. Возможно, Гераклиан был прав: галл, подобно разбойникам, от которых он происходил, поставил собственную безопасность превыше всего.

Ряды англов расступились, и Ацилий Глабрион приблизился к Баллисте. Патриций говорил тихо и настойчиво:

На лугу эмесенцы были отброшены. Теперь фракийцы столкнулись с легионерами. Уступая им числом, они не смогли бы долго их сдерживать.

«Лучше не будем медлить, — Старкад повысил голос, чтобы подготовить своих людей. — Ты видел, как устали воины Аркила. Эти римляне будут ещё хуже. Теперь мы идём и прикончим их».

Англы одобрительно загудели.

Баллиста коснулся руки своего сына.

«Лучший шанс — это ручей».

Старкад ничего не сказал, но переместился вправо от линии.

Баллиста пошла с ним.

«Вон! Вон! Вон!» — закричал Старкад.

«Вон! Вон! Вон!» — скандировали воины.

Вода была не глубже голени. Она была ледяной, дно ручья скользкое, камни скользили под ботинками.

промокший и тяжелый.

Они плескались вместе со Старкадом под его белым драконьим знаменем: Баллиста, Максимус, Тархон, Ацилий Глабрио, старый Гутлаф и другие.

На этот раз камни, выпущенные злобными руками сверху, отскочили от скалы справа, вызвав фонтаны воды в ручье. И снова они с грохотом столкнулись с поднятыми щитами, образовав огромный демонический град.

Воины двинулись вперед необычной высокой походкой, вытаскивая ноги из воды.

Враг стоически ждал, укрывшись за щитами.

На суше эти «Ангелы» на трассе бросились на стену.

Грохот разносился по каньону.

Те, что были в реке, отстали. Они приблизились на шаг.

Еще одно бородатое лицо за еще одним синим щитом.

Баллиста обрушилась на него, вода цеплялась за его ботинки, замедляя движения. Удар, парирование, выпад; бесконечный цикл, не приносящий результата. Баллиста был измотан до предела. Человек не может сражаться вечно.

Краем глаза он увидел падение вспомогательного оборудования.

Прежде чем кто-либо успел занять его место, в их ряды вмешался Ацилий Глабрион. Молодой патриций сражался как безумец, словно герой из раннего Лациума. Он обрушил на него шквал ударов. Ещё один вспомогательный воин пал.

'Со мной!'

Ацилий Глабрион глубже врезался в ряды противника.

Собравшись с духом для последнего усилия, Баллиста бросился на своего противника.

Ацилий Глабрион был отрезан и окружён. Ещё один враг отшатнулся от его клинка.

Баллиста уперся плечом в заднюю часть его щита.

Ноги взбивали воду, камни выскальзывали из-под сапог, он врезался в вспомогательный. Чистая сила и

Сила воли отбросила человека назад и вниз. Изменив хват, Баллиста нанесла вертикальный удар. Навалившись на рукоять, Боевой Сан разорвал кольчугу на человеке. Два фута стали пронзили рёбра и жизненно важные органы.

Другой вспомогательный воин замахнулся на Баллисту. Северянин отбил удар щитом. Максимус сбил нападавшего с ног резким рубящим ударом по задней части бедра.

Тархон прикончил его.

Ацилий Глабрион был в шоке. Его шлем был помят, по лицу текла кровь.

Баллиста наступил сапогом на грудь мертвеца и вытащил клинок. Вода в ручье окрасилась в красный цвет. Никакой поэтической фантазии, а ужасная реальность.

Ацилий Глабрион исчез.

Враг отступал. Те, кто стоял в тылу, с опаской поглядывали вверх. Раздавался звук деревенских труб.

И затем между ними пронеслось какое-то безмолвное общение, словно стадо робких животных, увидевших приближение хищника: враг побежал.

Высоко на скале, где стояли метатели камней, стоял Луций Прокул. С ним был отряд волосатых горцев. Галл – разбойник он или нет – сдержал своё обещание.

Баллиста огляделся, и страх охватил его сердце. Белый дракон! И под ним, ни с того ни с сего, без единого знака, лежал его сын.

Невыносимая усталость грозила вот-вот подкосить колени. Баллисте хотелось только одного: пошатнуться и дойти до берега и рухнуть. Но ещё многое предстояло сделать.

Баллиста повернулась к Максимусу. Её охватило тревожное предчувствие, когда хибернианца не было видно.

Сосредоточьтесь на текущей задаче.

«Тархон, возвращайся к Гераклиану. Скажи ему, чтобы эмесенцы поднялись по ручью. Приведи вьючных лошадей. Как только они пройдут через узкий проход, его фракийцы…

«…отступать. Если легионеры погонятся, англы смогут удержать их здесь».

Не тратя лишних слов, Тархон вышел из ручья и пошел прочь.

Баллиста огляделась. Старкад выходил из воды, выкрикивая команды. Он всё держал под контролем.

Слишком уставшая, чтобы чистить и убирать в ножны Боевой Меч, Баллиста побрела туда, где лежал Ацилий Глабрио.

Шлем молодого патриция исчез. Течение играло его светлыми волосами. В стихотворении всегда есть последние слова. Но не всегда при жизни. Ацилий Глабрион был мёртв.

Баллиста тяжело вылез на дорогу. Не задумываясь, он вытер Боевой Сан о тунику мёртвого римлянина и вложил клинок обратно в ножны.

«Смотрите, что я нашел», — сказал Максимус.

Облегчение от того, что его друг жив, остановило Баллисту, и он мгновенно узнал пленника.

Гратус стоял с непокрытой головой и без оружия, заламывая руки.

«Почему?» — спросил Баллиста.

Гратус крутил на пальце кольцо, словно набираясь храбрости.

«Почему ты нас предал?»

Гратус улыбнулся. «Если я тебе расскажу, весь объект будет разрушен».

Он поднес руку с кольцом ко рту, запрокинул голову.

Баллиста схватила Гратуса за запястье и оттащила его. Слишком поздно.

Запах, похожий на запах миндаля, только более резкий.

Первый судорога едва не вырвала Гратуса из рук Баллисты.

Баллиста осторожно опустил Гратуса на землю. Он приподнял его голову. Максимус прижал Гратуса к земле, когда тот снова забился в судорогах.

Яд подействовал быстро. Перед смертью Гратус произнёс одну фразу.

'Моя семья.'

OceanofPDF.com

ЭПИЛОГ

Город Медиоланум, Италия

Сентябрьские иды

ИМПЕРАТОР НЕ БЫЛ мёртв, но его оправили ещё не скоро. Под апсидой высокой базилики Галлиен неподвижно сидел на троне. Когда он пошевелился, было видно, что рана всё ещё болела.

Баллиста закончил рассказ об экспедиции. После форсирования реки Стура их путь с гор был трудным, но без происшествий.

Легионеры не стали их преследовать.

На глазах у Волузиана и остальных придворных императора Баллиста действовал осмотрительно. Предательство Грата было приписано проискам Постума. Не оставалось никаких сомнений, что убийца был подослан не самим Гратом по наущению галльского мятежника.

«Ты хорошо поработал, — сказал Галлиен. — Боги держат тебя в своих руках. Тебя всегда было трудно убить».

«Император, — Баллиста посмотрела Галлиену в лицо. — Я дал слово, что англам будет позволено вернуться домой».

«И так и будет», — Галлиен слегка поморщился, расслабившись. «Твой отец — верный союзник».

Баллиста перевёл взгляд на священный огонь, пылавший на переносном алтаре. Он мысленно сформулировал эти слова, прежде чем снова взглянуть на Галлиена. От ответа императора зависело очень многое.

«Поход был тяжёлым. Я служил вам верой и правдой, как служил вашему отцу. Я уже не молод. С вашего позволения, я бы удалился в свои поместья на Сицилии».

Галлиен ответил не сразу. Он смотрел на своды потолка, словно там мог таиться ответ.

В базилике не было слышно ни звука, кроме потрескивания огня.

«Мы решили принять предложение о перемирии от Постума».

Галлиен не опускал глаз, когда говорил. В его позе было что-то отстранённое и иератическое.

Никто из советников не двинулся с места; их лица ничего не выражали. Они уже знали об этом соглашении и о том, во сколько оно обойдется императору.

Баллиста подумал о людях, павших в безрезультатной войне. Ацилий Глабрион и юный Эприй были убиты, и ничего не изменилось.

«Но это всего лишь вопрос». Галлиен опустил взгляд и по очереди оглядел каждого члена совета. «Перемирие, а не мирный договор. Не секрет, что я никогда не прощу человека, убившего моего сына Салонина. Когда я поправлюсь, мы снова пересечём Альпы».

Придворные одобрительно загудели. Это был тихий звук –

ничто не должно было беспокоить силентариев, которые поддерживали порядок при императорском дворе.

«Боги одной рукой дают, а другой берут.

Они не защитили меня от стрелы в Галлии. Но они даровали победу нашим войскам на востоке. Наш полководец Эденат разбил персов.

Это стало новостью для собравшихся. Мужчины радостно восклицали, обмениваясь замечаниями с соседями, не обращаясь к трону. Это неприличное зрелище побудило главного силентария постучать посохом об пол.

Шум утих.

«Эденат пишет, что в следующем году он намерен пойти походом на персидскую столицу Ктесифон и освободить нашего отца Валериана из плена. Если же боги не даруют ему успеха, то, победив мятежника Постума, мы сами двинемся на восток».

На этот раз аплодисменты были громкими и искренними. Они не обращали внимания на стук посохов дворцовых чиновников. Волузиан возглавил овацию. Префект претория откинул полы плаща, чтобы ещё энергичнее захлопать в ладоши.

Когда воцарилась тишина, Галлиен снова заговорил с Баллистой.