«Отпустите их!»

Баллиста чувствовала себя уставшей, ее тошнило от этой бойни.

Виктория, надев маску трагедии, скакала по полю.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Перевал реки Стура, Приморские Альпы. Сентябрьские календы.

«ТЫ НЕ ЗНАЛА?»

— Я понятия не имел. — Баллиста не смотрела на Старкада, словно один взгляд мог разрушить хрупкое перемирие между ними.

Они ехали по горной тропе бок о бок во главе колонны, впереди шли только Фабий и разведчики.

«Мы собирались пожениться. Потом пришёл сотник и потребовал заложника. Мой отец выбрал меня. Я не хотел уходить».

Баллиста не спускал глаз с дороги. Всё это было нелегко.

«Я прожил в Риме год, когда узнал, что Кадлин женился на Холен и что у них есть сын. Новость пришла одновременно. Не было причин для подозрений».

«Вам никто не сказал, когда вы были на севере в прошлом году?»

«Накануне моего отъезда ко мне приходила твоя мать. Если Кадлин и собиралась мне тогда сказать, то она этого не сделала».

Теперь Баллиста посмотрела на Старкада. Первое ощущение близости было объяснено. В высоком молодом Энгле с волосами до плеч было что-то от Кадлина, но во многом он словно смотрел на себя в молодости.

Старкад не ответил на взгляд.

Баллиста оглянулся на дорогу. Он почувствовал ужасную печаль – за себя и Кадлина, за сына, о существовании которого он даже не подозревал, и за Холена, друга своей юности.

который воспитал чужого сына как своего. Ему очень хотелось спросить, как Холен относился к Старкаду; вёл ли он себя как отец? Как Ослак, второй муж Кадлин, вёл себя как отчим? Слова не приходили ему в голову.

«О твоих подвигах много говорили – ты, ангел, убил двух императоров, победил персидского царя царей». Старкад провёл ладонью по шее коня. «Мне было больно, потому что я знал».

«Кадлин тебе рассказал?»

«Нет. В детстве ходили слухи. Всю мою жизнь ты был призраком в зале. Аркил рассказал мне, когда я давал ему клятву верности мечу».

«Аркил — хороший человек».

Некоторое время они ехали молча. Баллиста пытался сформулировать то, что ему нужно было сказать.

«Вам предстоит принять трудные решения».

«Обменять отчима на мачеху?» — Старкад невесело усмехнулся.

«Добро пожаловать в мой дом».

«Будут ли все домашние рады?»

Баллиста глубоко вздохнула. «Я всё ещё заложник. Мои остальные сыновья — такие же заложники. Я бы хотел, чтобы ты остался, но если император узнает о твоём происхождении, ты тоже будешь взят в залог за поведение нашего народа».

Старкад пристально посмотрел на Баллисту. «Даже сейчас ты не признаешь меня?»

«Я бы хотел сделать это больше всего на свете, но пока вы находитесь в империи, ради вашей свободы и даже вашей безопасности я не могу».

«Три года я мечтал вернуться домой».

Баллиста не сказал, что этот же сон снился ему гораздо дольше.

«Значит, ты не останешься?»

«Я настроен уйти».

Баллисте пришлось взять себя в руки, прежде чем он смог заговорить.

«Когда ты вернёшься на север с Аркилом, тебе придётся принять ещё одно решение. Я был бы горд, если бы англы узнали, что ты мой сын. Но как только тебя объявляют Химлингом, ты становишься угрозой для тех, кто претендует на трон».

«Никто не говорил, что жизнь свободна от опасностей».

Баллиста кивнула. «Я дам тебе письмо, которое ты должен передать своему деду. Когда вернёшься в Хединси, можешь доверять Аркилу, а также Эдвульфу».

«“Злой ребенок”?»

«Эадвульф уже не ребёнок, и прозвище это было незаслуженным. Аркилу и Эадвульфу доверяйте, а вот остальным химлингам — меньше. Двор любого правителя — змеиное гнездо».

«Твой отец?»

«Правитель должен заботиться о благе всех своих подданных, а не только отдельного человека».

Молодой человек задумался.

«Позволит ли император тебе когда-нибудь вернуться?»

«Вряд ли». Слова застряли у Баллисты в горле. «И я уже не тот человек, каким был. Полжизни среди римлян изменили меня. Прошлый год показал, что среди англов есть те, кто не хотел бы моего возвращения».

Они снова погрузились в неловкое молчание. Прошло пять дней после битвы, и это был первый раз, когда они говорили без посторонних. Многое ещё оставалось невысказанным.

После того как легионеры были разбиты, колонна оставалась у горы Селевк ещё один день. Они оказывали помощь раненым и хоронили павших. Пришёл глашатай, и они вернули врагов, живых и мёртвых, оставшихся на поле боя.

Накануне битвы Баллисте пришлось изрядно потрудиться, чтобы склонить Аркила на свою сторону. Клятва, данная под давлением, не имела силы. Постум поклялся, что англам не придётся сражаться со своими сородичами. Англы Хединсея были союзниками Галлиена. Этот император с большей вероятностью, чем Постум,

Пусть воины вернутся домой. Аркил был порядочным человеком; его положение беспокоило, но в конце концов долг перед воинами, последовавшими за ним, заставил его согласиться.

Колонна приближалась к узкому ущелью. Фабий и разведчики въехали в него, осматриваясь. Четыре дня с горы Селевк они ехали на восток, длинная и узкая линия англов, фракийцев и эмезенов петляла по горам. Там, где тропа разветвлялась, они свернули на юг, в Приморские Альпы. Они миновали небольшие поселения Ригомагус и Мустии Калмес. Враг следовал за ними, но на расстоянии, не пытаясь помешать им.

Луций Прокул сказал, что через пару дней они достигнут места под названием Педона. Там они повернут на север. Ещё через день они спустятся к предгорьям. Ещё через два дня они выйдут на равнины Северной Италии.

Они отправятся в Медиолан. Галлиен, вероятно, отправился бы туда, чтобы залечить рану. В этом приятном городе Баллиста надеялся успеть познакомиться со Старкадом, прежде чем англы начнут долгий поход к Свевскому морю. И куда отправят самого Баллисту? Исполнит ли Галлиен его желание удалиться на Сицилию? Или он останется в ловушке махинаций Волузиана? Префект претория не хотел возвращения Баллисты. Придумает ли Волузиан новое задание или найдёт другой способ избавиться от Баллисты?

Ровный стук копыт эхом отдавался от стен.

Тропа сузилась. Ширина оврага была чуть больше тридцати шагов, а справа под склоном протекал небольшой горный ручей.

На тропинку впереди скатилась горсть камней.

Баллиста посмотрела вверх. Стены каньона были невысокими, но представляли собой отвесные скалы с полосами. Лишь кое-где крепкая сосна цеплялась за крошечный выступ. Движение на самом краю

Наверху. Слева он увидел силуэты фигур на фоне неба.

'Назад!'

Баллиста превратилась в Бледного Коня.

«Вылезай из оврага!»

Колонна двигалась, пока был отдан приказ.

Молодой Эприй, однако, сидел неподвижно, держа знамя, и, заворожённый, смотрел на утёс.

Баллиста схватила под уздцы коня Эприуса и повернула его голову.

Сверху доносится ужасный грохот.

'Идти!'

Словно очнувшись от транса, Эприй ударил коня ботинком. Конь рванулся вперёд, едва не сбросив знаменосца, и помчался вслед за остальными.

Баллиста и Старкад шли следом, ноздря в ноздрю.

Грохот надвигающейся лавины громко отдавался в их ушах, и они оба наклонились вперед, погоняя своих коней.

Первый большой камень с грохотом покатился вниз по скале впереди. Он задел выступ породы и отскочил, словно смертоносная игрушка. Ударившись о дорогу, он врезался в ряды фракийцев.

Там, где были три лошади и их всадники, теперь лежало месиво из крови, плоти и белых обнаженных костей.

Падали всё новые валуны. От места их падения поднимались клубы пыли. Искусственный оползень преградил путь Баллисте и безопасному месту.

«Эприй, стой!»

Крик Баллисты потонул в грохоте. Белый дракон пронёсся над его головой, и юноша исчез в клубящемся мраке.

Фабий и разведчики подъехали к Баллисте и Старкаду.

«Подождите, пока лавина сойдёт», — сказал Баллиста. «Мы не стоим у неё на пути. Они могли лишь расшатать определённое количество валунов».

«А потом они начнут бросаться предметами», — сказал Фабиус.

«Камни поменьше», — сказал Баллиста.

«Поднять щиты», — приказал Фабий своим людям. «Пыль может помешать им прицелиться».

«Мы пройдём через ручей, — сказал Баллиста. — Держись как можно ближе к другой стене».

«Некоторых людей неприятности просто преследуют», — сказал Старкад.

Баллиста не ответил. Он поднял взгляд и узнал офицера, который захлопнул ловушку.

«Похоже, это конец», — сказал Фабиус.

Они вошли в ручей и в удушающую мглу.

Вода лишь изредка доходила лошадям до скакательных суставов. Они двигались шагом. Русло ручья было усеяно обломками камней. Лошади спотыкались. Всадники, оступаясь, вскидывали головы.

Словно из ниоткуда, сквозь облако пыли пронеслись камни и дротики. Некоторые отскакивали от щитов, поднятых над головами. Другие, не причинив вреда, падали в ручей или отскакивали от ближайшей стены оврага.

Эприус был придавлен мёртвой лошадью. Белый дракон лежал в ручье.

Баллиста отдал поводья Старкаду и спрыгнул вниз. Вода в его сапогах была ледяной.

Фабий и разведчики прикрыли их щитами.

Знаменосец был едва в сознании. Это было благословение. Его лошадь упала на него и сломала ему спину.

«Пыль рассеивается», — сказал Фабиус. «Хочешь, чтобы я это сделал?»

«Отвернись», — сказал Баллиста.

«Я не ребенок», — резко ответил Старкад.

Баллиста выхватил кинжал. С какой-то нежностью он перерезал горло Эприусу.

* * *

«Ты уверен, что это был Гратус?»

«Конечно. Он, должно быть, нашёл герцога и его помощников где-то высоко в горах – скорее всего, устроил засаду на обоих перевалах».

«В его внешности нет ничего запоминающегося».

«Я уверен, что это был он».

При повторении Ацилий Глабрион принял заявление.

«Вы действительно должны восхищаться той самоотверженностью, с которой он стремится к нашему уничтожению».

Остальные — ни римские офицеры, ни вожди англов — похоже, не были склонны разделять это мнение.

Отряд Баллисты выбрался из ущелья без дальнейших потерь. Он догнал колонну, отступившую на широкий, невозделанный луг.

Они оказались в полной ловушке. Лавина почти перекрыла ущелье. Фабий доложил, что около сотни засадников спустились с возвышенностей и соорудили грубый бруствер из камней в самом узком месте. Начальник разведки подсчитал, что на гребне остаётся не менее сотни. Легионеры, следовавшие за колонной, подошли и перекрыли ей путь к отступлению.

Три дня они просидели в ловушке. Корм для лошадей почти закончился. Животные объели траву дочиста. У людей оставалась половинная порция на два дня.

У противника не было необходимости атаковать.

«Если хочешь знать мое мнение», — сказал Гераклиан, — «тот Галл спас свою шкуру».

Луций Прокул ускользнул из осажденного лагеря в первую же ночь.

«Его семья жила в этих горах на протяжении поколений», — сказал Баллиста.

«Поколения разбойников, — сказал Гераклейн. — Они не славятся преданностью».

«Он сдержит своё слово», — Баллиста был менее уверен в своих словах. «Мы будем готовы».

Ацилий Глабрион изобразил шутливое приветствие. «Мы выполним приказ и будем готовы к любому приказу».

«Первый свет», — сказал Баллиста.

* * *

Перед рассветом костры догорели до тлеющих углей. В полумраке мужчины тихо собрались.

Но враг знал об их приближении.

Из-за лавины в ущелье атака не могла быть проведена верхом. Англы, привыкшие к конному бою, предпочли сражаться пешими. Они попытались взять штурмом перевал. Сотня эмесенских лучников также должна была оставить своих коней и сопровождать их.

Лучники должны были попытаться заставить воинов на вершине ущелья пригнуться, чтобы помешать им метать снаряды вниз, когда англы будут приближаться к стене. Гераклиан и остальные эмесенские конные лучники должны были рассредоточиться по лугу и прикрывать тыл от легионеров. Ацилий Глабрион и фракийцы должны были действовать в качестве резерва.

В плане не было никакой тонкости. Ни одна книга о стратагемах не восхваляла бы его хитрость. Он опирался на грубую силу.

Добраться до стены, убить достаточное количество защитников, чтобы сломить их дух и обратить в бегство. Многое было на руку врагу: узкий проход, мешающий численному превосходству; камни, разбросанные по дороге, затрудняющие движение; сам бруствер из камней; люди на высотах; и, прежде всего, осознание того, что рано или поздно легионеры прорвутся и ударят англов в тыл. А овраг выходил на восток; когда взойдёт солнце, оно осветит атакующим глаза – ещё одна гиря на весах против них. Всё зависело от Луция Прокула.

Всеотец, молилась Баллиста, пусть галл сдержит свое слово.

Это были его горы, это были его жители, его народ.

Баллиста присоединилась к Аркилу и Старкаду во главе англов. Воины проверяли своих товарищей.

Оборудование. Перед Фермопилами спартанцы расчёсывали друг другу волосы. В сумерках сцена выглядела менее героической, напоминая скорее расчесывание стаи приматов.

«Нет времени лучше, чем настоящее», — сказал Аркил.

Англы разделились на две группы, каждая примерно в двадцать человек в ширину и десять в глубину. Аркил возглавит авангард. Когда его люди устанут, они отступят, а те, что под командованием Старкада, атакуют стену. Восточные лучники замыкают шествие.

«Береги себя», — сказал Баллиста.

Старкад возмутился: «Я не в первый раз стою в этой стене щитов». Юноша, казалось, был готов оскорбиться любым словом отца.

Старый воин по имени Гутлаф усмехнулся: «Я присмотрю за твоим маленьким мальчиком».

Старкад выглядел разъяренным.

В сопровождении Максимуса и Тархона Баллиста подошёл к Аркилу. Как и подобало одному из химлингов, рождённых Одином, он занял место в первом ряду. Не заботясь о чести других воинов-англов, его телохранители остались с ним по обе стороны.

«Давайте пойдем своей дорогой», — сказал Аркил.