Пони остановился на берегу, с сомнением разглядывая грязь и камыши. Мавр щёлкнул выключателем, и пони…

Вскарабкался на ноги, раздвигая грудью камыши. Они нависали над Баллистой и его спутниками. Ещё несколько шагов, и они наверняка наткнутся на них. Баллиста учуял запах коня, грязного, немытого всадника. Он схватился за рукоять меча.

Спрятавшись на поляне, они могли бы уничтожить мавра, не привлекая внимания его соотечественников. Но вскоре его хватились бы.

С грохотом крыльев куропатка взмыла прямо под ноги пони. Голова зверя взметнулась вверх. Широко раскрыв глаза, он отпрянул в страхе. Мавр выругался и с силой ударил хлыстом по шее своего коня.

Пони рванулся вперёд, его копыта застучали в нескольких футах от головы Баллисты. Мавр снова ударил животное. Стремясь восстановить контроль, он проехал мимо, не заметив распростертых тел. Они услышали его шумное движение сквозь деревья и наружу.

«Очень грязный ублюдок», — сказал Тархон. «Ссыт в реку, но не моется».

Баллиста рассмеялась, скорее от облегчения, чем от чего-либо еще.

«Вот они и идут», — сказал Максимус.

К броду приближались два отряда регулярной кавалерии.

В колонне, по четыре в ряд, с развевающимися знаменами, они двигались рысью. Во главе их ехал римский офицер под красным знаменем. Баллиста подсчитывала ряды. Алы были почти в полном составе, почти по пятьсот в каждой. За ними тянулся метеоритный след из новых мавров – не менее двух тысяч варваров, возможно, ещё вдвое меньше.

Регулярные войска преодолели брод рысью. На солнце брызги воды сверкали, словно бриллианты. Не сбавляя шага, всадники двинулись по следам вдоль дороги на северо-восток, увлекая за собой своих диких союзников.

Баллиста шумно выдохнул. Максимус похлопал его по спине.

«Конечно, ты хитрый, как лиса», — сказал житель Хиберниана.

«Лиса много чего знает».

«Фоксу было бы очень плохо, если бы Мур на него наступил», — сказал Тарчон.

Они все ухмылялись, как идиоты. План сработал.

Когда они достигли реки, Баллиста отправил обоз вперёд. В сопровождении лишь одного эскадрона фракийцев под командованием Овидия, декуриона, бежавшего из засады, он должен был служить приманкой.

Основная часть войск, ведомая всего двадцатью запасными лошадьми, поднялась по руслу реки и вышла из неё там, где деревья скрывали изрытую ими землю. К этому времени они уже были в нескольких милях к юго-востоку.

«Мавры не смогут их отремонтировать до завтрашнего дня».

Максимус сказал: «Поскольку ты не сказал Овидию и никому из погонщиков мулов, куда мы направляемся, варварам придётся потратить ещё один день, чтобы вернуться сюда и найти наши следы».

«Дела Овидия и его погонщиков мулов идут не очень хорошо, когда их ловят», — сказал Тархон.

«Овидий сдастся».

«Это не должно быть проблемой», — сказал Максимус. «У твоего человека сердце оленя».

«Все равно хорошо, что ты не послал женщину с Овидием»,

сказал Тархон.

«Это дань уважения Ацилию Глабриону, — сказал Максим. — Кто-то же должен согревать нашего молодого патриция по ночам».

«Нам пора идти», — сказал Баллиста. «Между нами и колонной большой отрыв».

Баллиста встал и потянулся. Он ликовал. Эта хитрость дала им двухдневную фору. Но была и другая причина для радости. Аркил не пришёл из Испании с врагом. Не было никакой опасности встретиться в бою с англами, ведомыми его сводным братом.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Юго-восток от города Толоса, Аквитания. Семь дней до августовских ид.

Они шли на восток три дня, по пологим холмам, покрытым лесом и окутанным туманом по утрам, когда они ехали навстречу восходящему солнцу. Они пересекали мелководные реки и мощёные дороги, пересекавшие их путь.

Избегая мелькавших вдали городов, они двигались по пыльным тропам через поля, маленькие деревушки, уединённые виллы и сельские святилища. Когда они отдыхали в полдень, белая стена Пиренеев словно висела над синим горизонтом на юге. В их путешествии ощущалась неподвластность времени. Каждый хребет открывал новый вид, во всех отношениях напоминавший тот, что открывался с предыдущей высоты.

Они проходили около тридцати миль в день. Баллиста не хотел слишком сильно погонять колонну. Путь был долгий. И всё же дюжине солдат пришлось пересесть на запасных лошадей. Времени на поиски продовольствия почти не оставалось. Солдаты съедали свои пайки, лошади – овёс из седельных сумок.

Фабий отпустил разносчика, когда местный торговец, к несчастью, был задержан на одной из дорог, которые они пересекали. Новый проводник проявил не больше энтузиазма, чем старый. Но их путь лежал строго на восток, и вероятность заблудиться была мала.

На третий вечер солнце было цвета расплавленного золота, облака на западе были красными. На чёрном склоне холма, под кострами,

Горели, словно угли, упавшие на солнце. Враг нашёл свой след, отставая меньше чем на день.

Офицеры растянулись на земле перед палаткой Баллисты. В темноте проходил утомленный и несколько подавленный военный совет.

«Гид говорит, что к северу есть небольшой городок».

Фабий почтительно стоял перед своим начальством. «Место под названием Состомагус на дороге к востоку от Толосы».

«Если мы отправимся туда, все на много миль вокруг будут знать наше местоположение», — сказал Ираклиан.

«Это не имеет значения, — сказал Ацилий Глабрион. — Враг будет следовать за нами, куда бы мы ни пошли».

«После всего этого, что они сделали, их кони, должно быть, выдыхаются», — сказал Гераклейн. «Наши устали, но не измотаны. Мы движемся на восток, отрываемся от них».

Баллиста заерзала на твёрдой земле. «У нас почти закончились припасы».

«Философ Диоген мастурбировал на рыночной площади, — усмехнулся в полумраке Ацилий Глабрион. — Он говорил, что, если бы только потереть живот, можно было бы утолить голод».

«Слава богам, мало кто из солдат следует принципам кинизма, — сказал Луций Прокул. — Это очень плохо сказывается на дисциплине в лагере».

«Выбора нет», — заявил Баллиста, положив конец дебатам.

«Нам нужно идти в город. Берём всё необходимое и форсируем марш на восток. Маршрут указывает на главную дорогу в Нарбоннскую. Мы должны успеть вовремя».

Даже Ираклиан признал неизбежность решения.

«С первыми лучами солнца — сапоги и седла».

* * *

Асфальтированная дорога из Толосы в Нарбо-Мартиус тянулась белым шрамом по зелёной сельской местности. Время от времени

Несмотря на годы, проведённые в империи, римские дороги могли вывести Баллисту из равновесия. На севере им не было равных.

Они служили гораздо большим, чем простое обеспечение маршировки легионеров или перевозки грузов. Огромные трудозатраты и стоимость их строительства были очевидны.

Ничто не могло устоять на пути Рима. Сама природа, скованная и преображённая, должна была подчиниться власти вечного города.

Баллиста понял, что в наши дни только чужак, варвар вроде него самого, мог подумать о чём-то подобном. Дороги существовали здесь веками. Каковы бы ни были намерения строителей, как бы ни влияли на дикие предки галлов, современник, рождённый в империи, увидел бы просто дорогу. Каждый символ был совершенно пустым, пока кто-то не наделил его смыслом.

Дорога шла через маленький городок Состомагус. Баллиста осматривал местность с виноградника примерно в миле от него. От дороги ответвлялись три перекрёстка. В центре находился форум с храмами и базиликой.

Белые дома с красными черепичными крышами. Дым, поднимающийся из банных печей. Никаких городских стен. Обычные могилы вдоль дорог, ведущих из города. Всё было совершенно обыденно.

Был ещё первый час дня, но на дорогах уже было полно людей. Крестьяне ехали на навьюченных ослах. Несомненно, они думали, как потратить скудные деньги, вырученные за свои продукты: купить что-нибудь необходимое, что нельзя вырастить или сделать дома, а потом, может быть, побаловать себя кувшином-другим вина, а может быть, и девушкой в одной из таверн. Купцы разъезжали с повозками, думая о больших суммах и более грандиозных планах, и их не беспокоила присущая их профессии лживость. Философы были правы.

Было что-то скрытое в том, чтобы купить вещь дёшево, а затем продать её где-то ещё, совершенно неизменённую, дороже. Если только это не демонстрировало лёгкость успокоения

Диоген, будучи сексуально озабоченным, решительно осуждал подобные практики. Роскошная карета какой-то богатой семьи отправлялась в Толосу. На таком расстоянии она казалась крошечной и игрушечной. Они выбрали удачный день для отъезда, подумал Баллиста.

Пришло время нарушить безмятежное спокойствие Состомагуса.

«Всем понятны приказы?»

Офицеры сказали, что да.

«Тогда начнём игры. И помните: никаких грабежей, насилия и изнасилований. Как только город будет захвачен, фракийцы соберут припасы, а эмесенцы приведут всех подходящих лошадей. Фабий, найди нового проводника, а Ацилий Глабрион приведи ко мне на форум советников. Это нужно сделать быстро. Я хочу, чтобы мы вернулись в путь после полудня».

Баллиста проверил ремни на своём снаряжении, дожидаясь, пока офицеры вернутся к своим людям. Поскольку Грат дезертировал, возможности организовать сбор провизии не было. Баллиста поручил эту задачу Луцию Прокулу и его фракийцам. Скорее всего, галл справился бы с этой задачей. Без обоза они могли нести меньше, поэтому ему не пришлось так много реквизировать.

Раздался один звук трубы. Эмесенцы выехали из-под виноградников. Они разделились на две неравные группы. Одна пошла прокладывать дорогу на восток. Большая группа устремилась на запад. Часть последних продолжила движение на север, окружая весь город.

После того как конные лучники ушли, перепрыгивая через изгороди и кусты и проносясь по полям, фракийцы рысью выбежали из укрытия. Более размеренным шагом они двинулись прямо по погонной тропе к Состомагу.

Баллиста наблюдал, думая о другом. Необъяснимый отъезд Гратуса глубоко тревожил.

Они мало что знали об офицере, но был ли он на самом деле предателем? Привёл ли он убийцу к палатке Баллисты? Что?

Возможный мотив, который мог побудить Грата? Будучи италийцем, трудно было понять, что могло побудить его перейти на сторону Постума. Когда убийца нанес удар, Галлиен всё ещё держал Постума в Августодуне и, вероятно, выиграл войну. Даже после того, как император был ранен и отступил за Альпы, не было никакой реальной перспективы, что Постум последует за ним и предпримет попытку захватить Италию. Грат вряд ли когда-либо сможет вернуться домой. Постум не был решением.

Баллиста подозревал, что решение находится в императорском дворе, у префекта претория Волузиана.

Трубный зов из города возвестил, что Состомагус захвачен.

Баллиста обратился к Бледному Коню, и на звук его голоса мерин поспешил вперёд. К тому времени, как он добрался до города, ведя за собой вожжённых лошадей, фракийцы уже были заняты своим делом. Двери были выбиты, и оттуда появились воины с мешками продовольствия. Жители, слишком потрясённые, чтобы протестовать, не говоря уже о сопротивлении, стояли и гадали, какое божество они оскорбили, накликав на себя такую беду.

На малом форуме городские советники собрались перед базиликой. Ацилий Глабрион подъехал в сопровождении Фабия.

«Плохие новости», — сказал молодой патриций. «Говорят, два дня назад здесь прошла колонна войск, направлявшаяся на восток».

Фабий разжал руку. На ладони у него лежали гвозди, выпавшие из военных ботинок. В этой истории была правда.

«Сколько?» — спросил Баллиста.

Ацилий Глабрион пожал плечами. «Тысячи и тысячи, если верить местным жителям. Бесчисленная пехота и конница…

«Вы же знаете, каковы деревенские жители».

«Гражданские всегда переоценивают», — Баллиста посмотрела на Фабия.

«Дорога асфальтированная, — сказал разведчик. — Следов нет, сказать невозможно».

«Это, должно быть, остальные люди Постума из Испании»,

— сказал Ацилий Глабрио. «Мы снова находимся между Сциллой и Харибдой».

Баллиста почесал щетину на подбородке. Неплохо было бы принять ванну и побриться.

«Нет времени для отсрочки. Передайте нам сигнал — мы выступим до полудня».

Двое мужчин отдали честь.

«И, Ацилий Глабрио, не мог бы ты попросить госпожу Витрувию сопровождать нас?»

Баллиста спешилась, чтобы снять тяжесть со спины Бледного Коня. Он сидел на ступенях храма, когда Ацилий Глабрион вернулся с женщиной. Он вежливо поднялся на ноги.

«Надеюсь, у вас все хорошо, мадам?»

«Вполне сносно, спасибо». Каким-то образом ей удалось заставить даже обмен любезностями звучать дразняще.

«Вы будете рады услышать, что вам больше не придётся сопровождать колонну. Я договорился с одним из членов городского совета, чтобы он предоставил вам свой дом. С вашими слугами вам будет удобно. Когда вы отдохнёте, а войска уйдут, вы сможете отправиться домой».

Казалось, она была далеко не довольна.

«Ты протащил меня через полГаллии, а потом вздумал бросить в этой глуши, зная, что завтра сюда явятся эти ужасные варвары-мавры! Неизвестно, что они вытворят». Её взгляд метнулся к Ацилию Глабриону. «Я так и думала, что меня отпустят в приличном городе. В Нарбоне я буду в безопасности».

«Здесь вы будете в полной безопасности», — сказал Баллиста. «Мавры находятся под командованием римлян. Им не позволят разграбить дружественный город. Между нами и Нарбоном очень трудный путь, и, если мы столкнёмся с врагом, я не смогу гарантировать вашу безопасность».

Она подошла ближе к двум мужчинам и тихо сказала: «Ваша война проиграна. Постум приветствовал бы вас обоих в своем

совет».

«У нас есть семья на той стороне, — сказал Баллиста, — как и у вас здесь».

«Какая жалость». Она встала на цыпочки и поцеловала Баллисту в обе щеки, затем, чуть медленнее, Ацилия Глабриона. «И тогда я попрощаюсь с вами обоими».

Когда она ушла, Баллиста повернулась к Ацилию Глабриону.