«Мы умрём прежде, чем они заберут тебя», — сказал Тархон. «Лучше бы и тебе умереть».

«Конечно, он прав. Судя по тому, что мы слышали, ваш лорд Брондинга Унферт был бы рад заполучить сына Исангрима».

Баллиста не получал удовольствия от этого разговора. «Это более тяжёлые корабли; при слабом ветре мы должны были бы их обогнать».

Через час Баллиста пожалел о своих словах. Обычно он старался не искушать ни богов, ни судьбу. Поднялся ветер, взбивая белые шапки на волнах, накатывавших с востока. « Вариг» начал слегка качаться и скользить по волнам. Это движение не представляло опасности, но Зенона и одного из его рабов сильно вырвало на палубе, где они сгрудились. С ревом на них кричали, чтобы они перебрались на подветренный борт.

Баллиста взяла ругианского проводника к Ваде Короткой на корму. Все трое знали Свебское море. Они согласились, что пытаться идти напрямую в Хединси было бы безумием. Это займёт как минимум два дня и одну ночь. Даже если у них будут припасы, а у команды хватит сил – ни того, ни другого – брондинги их догонят. «Корабль потяжелее для более тяжёлой погоды», – объявил Вада. Ругиан сказал, что надвигается шторм, сильный. Высокие чёрные тучи, сгущающиеся на восточном горизонте, делали это непреложным фактом. Им нужно найти укрытие и от непогоды, и от преследования.

Когда они развернули корабль на юго-запад, на них обрушился первый ливень. С учётом этого ливня и брызг, поступавших на борт с бурного моря, матросам пришлось регулярно вычерпывать воду. Это согревало тех, кто держал черпаки, и, как подумала Баллиста, создавало у всей команды впечатление, что они не просто пассажиры, брошенные на произвол судьбы. Вайрд часто щадит необречённого человека, если тот достаточно храбр.

Они бежали весь день, то подплывая к берегу, то снова отплывая. Береговая линия здесь была плоской, на удивление безликой, почти без укрытий. Высадиться на берег будет трудно. Вдали от берега часто попадались песчаные отмели, о которые разбивался прибой. Сами пляжи часто были усеяны острыми, полузатопленными пнями и обломками, которые могли бы прорвать дно лодки. Они проходили мимо протоков. Только крайняя необходимость заставила бы их свернуть в один из них. Отсутствие ориентиров означало, что они не знали, как далеко ушли. Но они оставили позади знакомую береговую линию ругиев. Любой проток мог оказаться не более чем тупиком. Они были ещё очень далеки от территории фародинов, союзников химлингов. Это негостеприимное побережье занимали вересковые пустоши, и они не дружили ни с англами, ни с ругиями.

Вада выжимал максимум из « Варига» . Это было судно, выносливое к любым погодным условиям. Обшивка из клинкера, обшитые найтовами доски гнулись и скрипели, но вода не сильно набирала, паруса были тугими и послушными рулю. Несмотря на морось, «Брондингс», похоже, не сократил дистанцию. Баллиста по очереди управляла кормовым рулем и вычерпывала воду. Рулевое управление дало Ваде возможность проверить такелаж, приготовить немного холодной еды и немного отдохнуть. Командир, вычерпывающий воду, должен был подбодрить матросов.

В сумраке ночь сменила день, не представляя особого зрелища. В первые часы хлынул дождь, но ветер не стихал. Уставшие, замёрзшие и промокшие до нитки, они мчались по серебристому морю. Берег слева был чёрным, небо между рваными облаками было странного, угрожающе жёлтого цвета. В мерцающем свете среди мчащихся теней всё ещё виднелись тёмные очертания Брондингов.

Глубокой ночью, когда луна и звёзды были скрыты, Баллиста вычерпывал воду. Он наполнял черпак, передавал его Максимусу, который выплескивал содержимое на ветер, возвращал его вниз, и Баллиста снова наполнял черпак. Снова и снова: от этого повторения цепенел разум. Винты и насосы средиземноморских судов были столь же монотонной и тяжёлой работой. Но для этого не нужно было приседать, они не находились в воде. Их должно было быть несложно разместить на северном баркасе. Баллиста вышел из оцепенения. Вода плескалась вокруг его сапог. Она нарастала. Приказав Тархону взяться за вычерпывание, он встал на колени. Вода холодила ноги. В темноте он провёл руками под поверхностью вдоль трюма. Дерево казалось крепким. Работая, он не нашёл ни трещин, ни дыр. Возможно, это было ничто.

«Уориг » спускался по переднему краю волны, застряв в ложбине. Струя воды ударила Баллисте в предплечье. Осторожно, чтобы не прищемить палец, он ощупал нахлёсты между бортовыми досками. Нащупал вату. Её комок выскользнул из пальцев. Материал всё ещё был липким, но развалился в руках. То, чем его обрабатывали, смывала морская вода. По мере того, как корабль изгибался, вода всё больше проникала внутрь.

Они вычерпывали посменно. Черпаков было всего три. Остальные черпали шлемами, мисками, всем, что могло удержать воду. Из припасов получилось немного бараньего жира. Рикиар и Гелиодорус втирали его в рваные лоскуты одежды. Ниже ватерлинии, работая на ощупь, Баллиста и ругианский лоцман забивали им щели, куда вода, казалось, прибывала сильнее всего. Они изо всех сил забивали его деревянными молотками. Это была холодная и грязная работа. Баллиста то и дело ругался, когда молоток задевал его онемевшие пальцы. Примерно через час вода перестала подниматься, даже опускаться. Но остановить вычерпывание было невозможно.

На рассвете они были примерно в полумиле от берега. Боги не были к ним благосклонны. Брондинги всё ещё были там. Они были ближе, гораздо меньше чем в миле за кормой. Солнце играло на воде между ними. Но за ними через восточный горизонт тянулась огромная завеса из ослепительно-фиолетовых облаков. В её сердце сверкали молнии.

«Будет плохо», — сказал Вада. Очевидная глубина надвигающейся опасности прогнала всю усталость. Команда бросилась опускать рею до середины мачты. Вада приказал им поднять парус так, чтобы его было достаточно, чтобы удерживать курс. Вернувшись на скамьи, матросы лихорадочно привязывали весла к штырям, готовые к выгрузке. Восемь человек продолжали вычерпывать воду.

Со страшной скоростью Брондинги скрылись за надвигающимися шквалами.

Шум ветра в снастях достиг почти визга. Солнце скрылось.

Порыв проливного дождя, и вот уже шторм настиг их. Он ударил корму «Уорига » вправо. Он накренился, правый планширь оказался в воде. Мужчины повалились со скамей. Вада боролся с штурвалом. Баллиста бросился по наклонной палубе, чтобы помочь. « Уориг» лежал бортом к морю, надвигалась высокая волна. Баллиста навалился всем весом на рулевое весло. Мучительно медленно судно начало разворачиваться, поворачивая корму к шторму.

Над ними возвышалась волна, зелёная и огромная. « Уориг» сдвинулся, накренился ещё сильнее. Каким-то образом он не накренился, а, словно краб, пополз вверх по волне. На гребне он развернулся, выпрямился и соскользнул вниз по противоположному борту.

Надвигалась следующая волна. «Баллиста» и «Вада» напряглись. Нос судна начал разворачиваться. Волна ударила под корму, подбросив её высоко. Нос судна затерялся в бурлящей воде, и оно снова, наклонившись, поднялось по крутому склону.

Треск дерева, громкий даже в общем шуме. Рулевое весло внезапно обмякло в руках Баллисты. Мгновение полного непонимания.

«На весла!» — кричал Вада.

Рулевое весло сломалось чуть ниже ручки.

«Гребите! Левый борт, грести жёстко. Правый борт ровно. Разворачивайте», — раздался голос Вады.

Баллиста пробежал по движущейся палубе, схватил неиспользованное весло и потянул его назад. Вместе с Вадой он перебросил его за борт. Сила воды чуть не вырвала весло из их рук. Импровизированный кормовой руль был далеко неэффективным, хлипким и мог сломаться в любой момент, но всё же он помогал управлять кораблём.

«Держи судно кормой к волнам».

Гребцов не нужно было подгонять. Они согнули спины, готовясь к тяжёлой работе. Самодельный руль зловеще застонал. Деревянный идол на носу судна пополз на запад. Ударила следующая волна, но теперь « Уориг» поднялся, пройдя почти прямо под кормой.

Баллиста крикнул Максимусу, чтобы тот связал два весла вместе, чтобы сделать руль удобнее и направить их к берегу.

«Он сломается», — крикнул ему на ухо Вада.

«Если мы просто побежим — мужчины не смогут грести и вычерпывать воду — лодка затонет и пойдет ко дну», — крикнул в ответ Баллиста.

Дождь лил как из ведра. Молнии шипели, бросая мимолетные, резкие блики.

Максимус и ругианин оттащили на корму неуклюжее сооружение, которое они создали. Они привязали его к штырю.

«Гребцы готовы повернуть на левый борт. По команде, правый борт — полное давление, левый борт — лёгкий».

Баллиста и Вада выдвинули тонкое, неподходящее на вид двойное весло.

'Сейчас.'

В водовороте некоторые лопасти не касались поверхности, другие зарывались слишком глубоко. Одна из них сломалась, сбросив гребца на землю. Баллиста и Вада сцепились руками за связанные весла. Они брыкались и боролись. Вода хлынула потоком по лодке. Воздух был полон воды. Но мало-помалу они пришли в себя и прорвали бурю.

Баллиста понял, что молится. Ран, не затягивай меня в свою топящую сеть; избавь меня от холодных объятий твоих девяти дочерей.

«Выключатели!»

Баллиста ничего не видел. Не в силах отпустить рулевое весло, чтобы вытереть глаза, он тряс головой, пытаясь сморгнуть брызги.

Белая полоса прямо впереди. Страшный рёв, словно сто мельничных колёс.

«Вариг » хлынула в бурные воды. Она задрожала, замерла на своём пути. Палуба завибрировала под сапогами Баллисты. До пляжа было далеко. Она оказалась на песчаной отмели. Следующая волна подняла лодку, швырнула её вперёд. Она мчалась сквозь прибой, пока её киль не вонзился в песок. Большая волна утащила её ещё глубже. Откат начал уносить её. Другая волна обрушилась на корму, вымяв её носовую часть наполовину из воды.

Дисциплина полностью рухнула, и люди бросились на нос судна.

«Якорь поднимем!» — крикнул Баллиста. Его почти не заметили. Поскользнувшись, Баллиста присоединился к Максимусу и ещё одному человеку, борющемуся с неуклюжим, тяжёлым железом. Как только оно оказалось за бортом, все последовали за ним, бегая и падая в отчаянном стремлении спастись от ужасного моря.

По всему пляжу были мужчины. Никто из них не двигался. Большинство стояли, некоторые стояли на коленях, а некоторые, несмотря на ветер и дождь, бросились спать. Баллиста откинул волосы с лица. Они заскорузли от соли. Рука осталась грязной. Вещи всё ещё были на лодке. Нужно было доставить их на берег. Волны разбивались о корму «Уорига» . Вдали бушевало море. Казалось невозможным, чтобы что-либо могло выжить там. Лодка могла уцелеть, или же шторм мог её разбить. Баллиста слишком устал, чтобы беспокоиться.

Всеотец, о чём он думал? «Диокл, подними людей на ноги. Обвяжи её нос канатом. Нужно вытащить её из воды».

Никто не двигался. Усталость разжигала гнев Баллисты. Диокл стоял в нескольких шагах, глядя в сторону от корабля. Баллиста подошла. «Центурион, я отдал тебе приказ».

« Доминус ». Диокл указал вглубь острова.

Пляж поднимался примерно на сорок шагов. Он заканчивался низким, осыпающимся песчаным обрывом. Наверху, отступив от края так, что видны были только их головы и плечи, стояли воины. Не меньше сотни, в шлемах и с оружием. Вершины.

Зенон чувствовал себя, словно Иксион, прикованный к колесу. Сначала его подняли. Он молился Зевсу и Посейдону, обещая каждому по быку и другие блага. Они услышали его молитвы, кивнули в знак согласия. Когда всё казалось потерянным, они спасли его от воющего демонического шторма. Боги выбросили его на берег. Грязный, замерзший и измученный, он был спасён. Под ногами у него была чистая земля, а не коварные, шатающиеся доски, и рвота отступила.

Колесо без остановки начало вращаться вниз. Странные воины появились из скалы, словно варварские посеянные люди. Вересковые барды, как кто-то сказал. Перед лицом новой угрозы вся смелость и находчивость покинули Баллисту и остальных. Они стояли, словно приросшие к земле. Они бросили оружие и, не сопротивляясь, позволили этим, казалось бы, местным воинам взять себя в плен.

Колесо опустилось ещё ниже. С бездумной дерзостью и жестокостью варваров, хитобарды выстроили своих пленников в шеренгу. Двое огромных, волосатых воинов схватили Зенона. Они связали ему руки и накинули на шею поводок. Верёвка тянулась от его привязи к привязи Амантия спереди и к гребцу сзади. В один миг Авл Воконий Зенон, Vir Perfectissimus , стал частью рабской цепи: впереди – абасгский евнух, сзади – плебей .

Под косым дождём Хетобарды вели их по узкой, скользкой тропе, которая поднималась на скалу. Зенону было трудно удержаться на ногах. Каждый раз, когда его ботинок скользил или он колебался, оковы тянули его вперёд, жёсткие волосы верёвки обжигали шею. Наверху их, казалось, целую вечность гнали через открытую, продуваемую штормом вересковую пустошь. Они пробирались сквозь ливень к поселению, обнесённому частоколом, на возвышении вдали. По прибытии их провели по грязной тропинке между жалкими деревянными строениями. Вода капала с соломы. Грязные дети варваров и огромные женщины, такие же бледные и чудовищные, как и их мужчины, вышли под дождь, чтобы поглазеть на них.

Их тюрьмой стал большой пустой сарай. Оковы сняли, но руки остались связанными. Когда дверь закрылась, стало темно. Тяжёлый засов с грохотом встал на место.

Зено сидел, обхватив голову связанными руками, прислонившись спиной к бревенчатой стене. Насколько он мог судить, остальные рухнули спать, словно бессловесные звери. Некоторые, конечно же, храпели. Зенон не спал. Подобно Одиссею в пещере циклопа, его разум продолжал плести, плести хитрые планы. Физический побег был невозможен: они были связаны, было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, стены были толстыми, а потолок, как он видел, высоким. Если им удастся выбраться, они окажутся в самом центре территории своих похитителей, лодка же в нескольких милях отсюда, скорее всего, повреждена и, вероятно, охраняется. Грубая сила и насилие не помогут им освободиться.