С левого фланга герулов раздался пронзительный, жуткий вой. Он смешался с ветром, раздирающим знамена. Некоторые нервии спешились. Они сбрасывали одежды и танцевали, в их руках сверкало обнажённое оружие. Они дико танцевали, черпая у верховного бога силу его любимого хищника, серого волка. Скоро они будут бить хлыстом, звериные, готовые терзать и терзать. Это напомнило Баллисте о доме. В юности он наблюдал, как его отец плясал, будучи одним из воинов-волков Всеотца, перед стеной щитов англов.

По всей линии племена следовали своим обычаям: синие и татуированные агафирсы, красные герулы, эвты, рога, гольтескифы и другие. Баллиста знал не хуже других, что мужчинам нужна вся возможная помощь, чтобы держаться ближе к клинку. Он вытащил кинжал на правом бедре примерно на дюйм из ножен и начал свой личный ритуал.

Он смотрел, как Навлобатес и его люди разворачиваются, чтобы вернуться. Он уже слышал грохот вражеских боевых барабанов. Аланы двигались вперёд, словно тени облаков, словно сама поверхность степи начала меняться.

Андоннобаллус остановился рядом с Баллистой. «Если резерв сражается, сражайся и ты. Я бы хотел вернуть тебе расположение моего… Первого Брата».

«Я не вижу, чтобы у нас был выбор», — сказал Баллиста.

Он видел отдельных аланов: бочки их пони, самих всадников, похожих на размытые пятна, ноги животных, мелькающие в пыли.

Навлобат приподнялся на луке седла, посмотрел по сторонам, взвешивая всё. Удовлетворённый, он обнажил меч и взмахнул им над головой. Загремел громкий боевой барабан герулов. Знамя с тремя волками и стрелой опустилось. Впереди сотни знаменосцев кивнули в знак приветствия. Раздался хохот красных воинов. Три отряда передовой линии двинулись вперёд, перейдя на медленный галоп.

Аланы быстро приближались. Всадники, закутанные в мягкие одежды и кутающиеся в плед, казались тяжеловесными на маленьких пони-кочевниках. Направляя их ногами, они натягивали тетивы луков.

Воздух наполнился стрелами с обеих сторон. Тридцать тысяч конных лучников стреляли с предельной скоростью. Стрелы падали по степи, словно шквалы дождя. Люди и лошади падали.

Как раз когда Баллиста подумал, что увидит и услышит грохот столкновения, передние ряды обеих сторон развернулись и помчались назад, непрерывно стреляя поверх своих лошадей. Вторые сделали то же самое, затем и те, кто шёл следом. Образовался смертоносный разрыв в сорок-пятьдесят шагов. Воины подъезжали, стреляя, разворачивали коней, уезжали, продолжая стрелять, и снова поворачивали. Наступление-отступление, наступление-отступление; это было похоже на какой-то давно отработанный смертоносный ритуал или танец.

Вскоре пыль почти полностью скрыла всё вокруг. Баллиста видел лишь тылы герульских строев, где воины разворачивались, чтобы снова вступить в бой, множество знамен, колыхающихся над рукопашной, и шквал стрел.

Пока воины извивались и уворачивались, бой затих. Баллиста припал к земле, чтобы снять вес со спины коня. Возможно, позже ему понадобится вся его выносливость. Он пожалел, что у него нет с собой собственного боевого коня. Но Бледный Конь был за много сотен миль отсюда, в безопасности, в поместье друга недалеко от Эфеса.

Сармату придётся подойти. Он стоял у головы большого гнедого. Он гладил его мягкий, усатый нос. Он ласково разговаривал с ним, заставляя его слушать его, а не крики его сородичей, кричащих от боли и страха.

Остальные спешились. Максимус передал Баллисте вяленое мясо и флягу. Они ели и пили, не разговаривая друг с другом, наблюдая за клубящимся облаком, где умирали люди. Поднимался северный ветер. Он трепал их волосы, бил по щитам.

«Смотрите, люди Арута», — крикнул кто-то.

Схватка справа набирала обороты. Сначала почти незаметно, затем всё быстрее; бой там затихал, смещаясь к югу вдоль линии деревьев.

«Отправляйте сигнал обратного вызова», — приказал Навлобат.

Барабан войны отбивал другой, настойчивый ритм.

Это осталось незамеченным. Между отрядом Арута и отрядом Улигагуса слева от него образовался разрыв.

Навлобат выкрикнул еще одну команду, и гонец поскакал к реке.

Было слишком поздно. Аланы бежали, а люди Арута гнались за ними.

Баллиста увидела, как аланский резерв продвигается вперёд. Он находился в выгодной позиции, чтобы либо атаковать дезорганизованных солдат Арута на левом фланге, либо прорваться через образовавшийся между рекой и отрядом Улигагуса прорыв.

Навлобат не стал ворчать и метать. Он спокойно обратился к Андоннобаллу: «Возьми две тысячи из резерва и займи позицию, где стояли люди Арута».

Андоннобаллус спустился по склону, чтобы встать во главе своих людей.

Навлобат повернулся к Баллисте: «Ты должен пойти с ним. Брахус показал мне, что твой деймон и деймон Андоннобаллуса — кровные братья в мире духов. Вы должны сражаться вместе в Средиземье, как вы сражаетесь вместе в меноге».

Баллиста вернулся в седло. Спорить с Навлобатом было бесполезно, когда его бестелесный близнец принёс ему указания из потустороннего мира. Проверив подпруги и убедившись, что остальные рядом, Баллиста поскакал вниз, чтобы догнать Андоннобалла.

Андоннобалл с готовностью вывел свой отряд на позицию. Оказавшись там, они спокойно сидели, положив луки на бёдра, и увидели, как сработала ловушка.

Арут явно не был глупцом. Он видел, как резерв аланов приближался, чтобы обойти его с фланга или отрезать. Размахивая флагами и трубя в рога, Арут сумел остановить большую часть своих людей примерно в трёхстах шагах от себя. Эвты толкались, люди и пони запыхавшиеся, но готовые выполнять дальнейшие приказы. Те, кто не имел опыта войны на равнинах, и те, кто был перевозбуждён, бросились вслед за разгромленными аланами, не обращая внимания на призыв. Дела фермеров с реки Ра и разношёрстных последователей главарей бандитов обернулись плохо. Но у Арута было достаточно времени, чтобы отвести эвтов обратно к линии фронта до того, как резерв аланов доберётся до него.

Первым признаком стало движение среди деревьев, окаймляющих Танаис справа. Конные воины, освещенные солнцем, поднимались под ивами и ясенями, оттуда, где они прятались у воды. Когда они вышли за пределы леса, многие знамена были подняты. Воинов было много, несколько тысяч, они тянулись от Арута, почти до самого Андоннобаллуса.

«Бедный Арут», — сказал Андоннобаллус.

«Либо он был глуп и возглавил атаку, либо он был слаб и позволил этому случиться», — прокомментировал Баллиста.

«Возможно, ему лучше умереть, — сказал Андоннобаллус. — Не знаю, что бы с ним сделал мой отец».

«Арут привёл многих людей к гибели», — ответил Баллиста.

«С ним Фарас и Датий», — сказал Андоннобаллус смиренным тоном, словно его товарищи уже погибли. Он не мог нарушить приказ отца и покинуть строй, чтобы попытаться спастись.

Воины Арута спешили обратно к безопасности, которой им не суждено было достичь. Засадные отряды хлынули наружу, сомкнувшись вокруг дезорганизованных эутесов. Среди аланских знамен одно из ближайших привлекло внимание Баллисты. Широкое знамя с изображением человека на горе выделялось среди конских хвостов кочевников, звериных черепов и тамг. Прометей, прикованный цепями к вершинам Крукасиса; один из символов королевского дома Суании. Только один человек в орде Сафракса мог нести такое знамя.

«Андоннобаллус, одолжи мне двести твоих воинов».

Молодой герул с удивлением посмотрел на Баллисту. «Мой отец приказал, чтобы никто не покидал строй».

«Я не подчиняюсь приказам твоего отца».

«Вы бы рискнули своей жизнью, чтобы спасти незнакомцев?»

Баллиста пожал плечами. «Там, должно быть, заперты три или четыре тысячи человек».

«Сарус, Амий, ваши сотни следуют за Баллистой». Андоннобаллус посмотрел на Баллисту. «Будьте очень осторожны».

«Я хочу отвлечь внимание, не более того».

Баллиста вывел коня из строя и повернулся к воинам, римлянам и герулам, которые должны были последовать за ним. «Мы поскачем к месту сражения, выпустим несколько стрел, а затем свернем направо, к Танаису. Один из вражеских вождей настроен ко мне враждебно. Он может поддаться искушению последовать за нами. Если так, то появится брешь, через которую Арут и некоторые из его людей смогут скрыться».

Его аудитория смотрела на него невозмутимо.

«Помните, мы здесь, чтобы отвлечь внимание. Мы хотим, чтобы некоторые из них погнались за нами. Мы не хотим с ними сражаться. Выкрикните моё имя, привлеките их внимание, а затем мы проберёмся обратно через деревья и мелководье реки».

Баллиста понял, что говорит на языке Германии. Он повторил свои указания на латыни. Всё ещё на этом языке он крикнул традиционный клич: «Готовы ли вы к войне?»

'Готовый!'

Трижды раздавался клич и ответ. В грохоте битвы восемь всадников Империума звучали тихо, но отважно. Герулы спокойно наблюдали за происходящим.

Баллиста зашнуровал шлем, проверил маленький щит, пристегнутый к левому предплечью, вытащил лук из горита и выбрал стрелу. Напрягая бёдра, он тронул коня. Справа от него ехали Максим и Гиппофос, слева – Тархон и Кастрий. Старый Калгак и три вспомогательных отряда расположились сзади. Герулы, выстроившись в два ряда, рассредоточились по бокам.

Переводя их на быстрый галоп, Баллиста окинул взглядом всю битву. Место рукопашной схватки, где сражался Улигагус, проходило за их левым флангом. По-видимому, где-то в пыли за ним всё ещё шли бои воины Артемидора. Резерв аланов всё ещё был довольно далеко впереди. Прямо перед ним аланы, устроившие засаду, обходили редеющий отряд с Арутом. Он целился в знамя суанского короля.

«Бал-ис-та! Бал-ис-та!» — крик слился с грохотом копыт по твёрдой степи. Он пожалел, что у него нет собственного белого драко. Это гарантировало бы внимание человека, которого он искал.

Они быстро приближались. Двести шагов; меньше. Враг их заметил. Некоторые тащили своих пони, готовые встретить новую угрозу. Нас всего пара сотен — должно быть, думают, что мы сошли с ума, подумал Баллиста.

«Мяч-ис-та! Мяч-ис-та!»

Сто пятьдесят шагов. Он натянул лук, увидел, что окружающие сделали то же самое. Сто шагов. Он выпустил тетиву, взял другую стрелу, натянул и выпустил. Куда бы они ни упали, было неважно.

Семьдесят шагов, пятьдесят. Стрелы летели в обоих направлениях. Вокруг него раздавался ужасный грохот влетающих стрел, глухой, деревянный стук их о щиты, хриплые выдохи, когда одна из них попадала в человека.

Баллиста повернул своего коня вправо. Лошадь позади него рухнула на землю. Остальные, объехав её, бросились за ним. Он пустил гнедого во весь опор к деревьям.

Оглянувшись через левое плечо, Баллиста увидел, как за ним следует знамя Прометея, а за ним – множество воинов. Сработало. Негодование и ненависть Саурмага тянули его вслед за человеком, изгнавшим его с родной земли, с трона, ради которого он убил столько родных и близких. Теперь, подумал Баллиста, осталось только сбежать от кровожадного ублюдка.

Когда они вошли в лес, аланы отставали не более чем на пятьдесят шагов. Баллиста очень низко наклонился над шеей своего коня, чтобы избежать ветвей. Крик боли и звук падения всадника свидетельствовали о том, что другой всадник проявил не такую предусмотрительность.

Баллиста повернула направо, обратно на север, туда, где ждал Андоннобаллус. Люди и лошади, залитые солнечным светом, пробирались сквозь стволы деревьев. Стрела просвистела мимо уха Баллисты.

Строй был нарушен. Люди ехали сами по себе, петляя среди колючих зарослей, перепрыгивая через упавшие ветви. Максимус всё ещё держался справа от Баллисты, старый Калгакус теперь был слева. Боги знали, где остальные члены семьи. В ушах у него стояли вопли погони.

Земля впереди обрывалась. Впереди сверкала вода. Берег Танаиса. Он толкнул их, чтобы прыгнуть.

Большой конь не отказался. Он спрыгнул. Под копытами ничего не было. Баллиста откинулся назад в седле, и живот сжался, когда они упали. Гнедой споткнулся, приземлившись на мелководье. Баллисту выбросило из седла вправо, прямо ему в шею.

Сармат собрался и двинулся дальше по реке. Баллиста, отбиваясь руками и ногами, пытался вернуться в седло. Он потерял поводья. Потерял равновесие. Щит на левой руке мешал ему. Всё было бесполезно, он скользил. Медленно, неумолимо, он падал. Тяжесть кольчуги тянула его вниз.

Слезай отсюда, и он понял, что мёртв. Или, ещё хуже, пленник этого злобного мелкого засранца Саурмага. Лучше погибнуть, сражаясь. Он почувствовал, как его последние силы уходят.

Острая боль пронзила правое плечо. За перевязь меча его втащили обратно на коня. Он схватился за луки седла, подхватил поводья – к счастью, они не соскользнули с головы сармата. Быстрый взгляд вправо – и Максимус ухмыльнулся. Он ухмыльнулся в ответ.

Они быстро бежали по полузатопленной галечной косе. Разлетались осколочные брызги. Берег здесь был слишком высоким, чтобы лошади могли перепрыгнуть. Им нужно было найти место, где обвалился берег или где его разрушили животные. Он посмотрел вдоль берега. Там, наверху, стояли всадники с луками в руках. Всеотец…

Баллиста увидел их рыжие волосы и татуировки. Он оглянулся через плечо: толпа его людей и герулов, аланов не было видно.

XXVII

Самым достойным проявлением мастерства Навлобата в битве на Танаисе, по мнению Баллисты, было его бегство. Как профессиональному солдату, ему не в чем было упрекнуть его.

Отвлекающий манёвр Баллисты в разгар сражения сработал довольно успешно. Саурмаг и его всадники – изгнанные суаны и аланы – бросились в погоню. Их преследование было прервано, когда они достигли всадников Андоннобалла на берегу реки. Временно образовавшаяся брешь в их окружении позволила Аруту, Фарасу, Датию и примерно двум тысячам эвтов отступить к безопасному месту в боевой линии герулов. Солдаты Баллисты вернулись, потеряв всего десять герулов и одного римского вспомогательного отряда. Конечно же, остальные эвты, которым не удалось спастись, вместе с воинами из племён вдоль реки Ра и разбойниками – всего около трёх тысяч человек – были перебиты. Аланы, устроившие засаду, очень усердно охотились за теми, кто избежал ловушки.