Баллиста взял у Калгака узел с добычей и передал его Деметрию. Он обнял мальчика и поцеловал его в лоб. «Иди. И не беспокойся, девушки должны быть у мужчин, но их не убьют».

Слезы текли по его лицу, Деметрий обнял остальных двоих. Он остановился у занавески, оглядываясь.

«Иди сейчас».

Деметриус ушел.

«Что теперь?» — спросил Максимус.

«И кто же эта странная?» — спросил Баллиста. «Все эти девушки. Выберите себе пару, а если хотите, то и больше, а остальных отведите в войска».

Максимус, используя своего лучшего перса, приказал перепуганным наложницам пошевелиться.

«Подождите», — сказал Баллиста. Он также обратился к девушкам по-персидски. «Кто из вас любимец Царя Царей?»

Никто из них не ответил, но несколько пар глаз скользнули по одной высокой, статной девушке.

«Вы оставайтесь. Остальные вон», — Баллиста повернулась к Максимусу и Калгаку. «И не возвращайтесь, пока я вас не позову». Вернувшись в шатер, Максимус смотрел на девушку. Больше никто не смотрел. Рагоний Кларус, Рутилус и Калгак смотрели на Баллисту, а он — на напиток в своей руке.

Девушка, съежившись на полу у трона, плакала, мучительно, сухими рыданиями. Боги внизу, она же наложница. Что этот ублюдок с ней сделал? Неприятные мысли закрались в Максимуса. Вот вам и нелепое суеверие Баллисты о верности – трахнуть другую женщину и получить тету после своего имени в военном списке в следующем бою. Джулия была мертва. Но дело было не в этом. Этот дурак поднял палец к богам. Это было то же самое, что потушить огонь на алтаре – иди на хер, иди и возьми меня.

— Доминус, — произнес Калгак своим изысканным голосом, — Легат и Вир Клариссимус, Гай Рагоний Клар, в сопровождении префекта и Вира Эгрегия Марка Аврелия Рутила.

Баллиста поднял взгляд без всякого видимого интереса.

К несчастью для Рагония Кларуса, он только что заметил двух убитых евнухов в глубине комнаты. Он смотрел на них с открытым ртом, охваченный ужасом, как Деметрий после убийства.

Максимус надеялся, что молодой грек уже будет в пути. Всё будет хорошо. Триерарх Приск «Конкордии» был назначен на эту должность пять лет назад Баллистой. Портом приписки корабля была Равенна. Его команда состояла из западных моряков. Они будут рады вернуться домой.

Итак, путешествие Деметрия должно было пройти благополучно, но его прибытие – другое дело. Как именно император Галлиен отреагирует на то, что смазливый грек ему скажет? Господин, я акцензус предателя Баллисты и, следовательно, посвящён во все его тайны. Он очень сожалеет, что оставил твоего отца гнить в Персии и что теперь возглавляет армии твоих заклятых врагов. Его к этому принудили. Теперь, когда его семья мертва, он не намерен возвращаться в лоно церкви, но намерен убивать персов, пока его не сразит шальная стрела.

А потом возникла проблема с Максимином Фракийцем. Большинство, если не все, остальные двенадцать заговорщиков были мертвы. У всех были веские причины молчать. Баллиста рассказал о своей роли в убийстве этого императора лишь четверым. Это были сам Максим и Калгак; двое других, Юлия и Турпион, были мертвы. Недавно, в своих бреду, Баллиста дважды говорил об этом Деметрию. В отличие от остальных, юноша не был связан клятвой молчать. Он не хотел рассказывать, но он не был крутым. Даже его удовольствия были женскими. Под давлением он мог говорить. Не то чтобы Галлиен вряд ли питал какую-либо привязанность к памяти давно умершего тирана, но послужной список убийств императоров вряд ли мог расположить к себе человека на троне Цезарей. Казалось бы, это был скверный прецедент.

«Ты хотел меня видеть», — Баллиста говорила непринужденно, по-видимому, не замечая странности происходящего: северный варвар в запятнанной тунике сидит на троне Царя Царей, повсюду разбросаны части доспехов, рыдающая полуголая девушка и два мертвых евнуха в луже крови.

— Действительно, — Кларус попытался взять себя в руки. — Да, действительно, — он прочистил горло, словно собираясь обратиться к сенату или прочесть стихотворение.

«Ну-ну, — подумал Максимус, — ты боишься моего мальчика. И, чёрт возьми, так и должно быть, особенно учитывая, как он сейчас».

Кларус достал кодицил из слоновой кости и золота. Он взглянул на Рутилуса, ища поддержки. Крупный рыжеволосый офицер кивнул.

«Жаль, — подумал Максимус, — ты мне, Джинджер, даже нравился». Но ты, очевидно, такой же придурок, как и остальные ребята Макриана.

«Марк Клодий Баллиста, — пропел Кларус, — я дарю тебе радость твоей победы».

Баллиста сделала глоток.

«В знак признания ваших успехов, — продолжал Кларус, — наши благородные императоры оказывают вам великую честь, назначая вас префектом претория вместе с Меонием Астианаксом. Отныне ваш статус повышается с Vir Perfectissimus до Vir Eminentissimus».

Баллиста почти насмешливо поднял свой стакан.

«С вашим новым достоинством приходят и новые полномочия». Кларус, казалось, собирался передать кодицил Баллисте, но передумал. «Около трёх тысяч Сасанидов бежали на запад, к Себасте. Вам надлежит взять весь флот и тысячу пехотинцев и не допустить, чтобы эти гады объединились с войсками Сасанидов, которые, как мы понимаем, возвращаются через холмы из Селинунта на западе».

Баллиста не стал комментировать ситуацию.

«Императоры оказали мне честь, – продолжал Кларус, – назначив меня на вашу прежнюю должность префекта кавалерии. Я должен принять командование оставшимися войсками здесь, в Соли. После того, как ко мне присоединятся пять тысяч всадников, прибывающих из Сирии, я должен двинуться на север вслед за основной частью орды Шапура. Пока у врага остаётся около девяти тысяч всадников, Демосфен, если будет на то воля богов, будет удерживать Киликийские ворота, а я приведу их к битве на равнине к югу от гор Тавра».

«О, черт возьми, отлично», – подумал Максимус. Кларус получает эквивалентные силы для сражения с Шапуром, а нам – всего тысячу человек и несколько морпехов, чтобы справиться с тремя тысячами рептилий в Себасте, может, даже шестью тысячами, если к ним присоединятся Селинусцы. Черт возьми, отлично. Хорошо ещё, что Баллиста решил, что он преданный.

«Сегодня Соли, потом Себастье; мне всё равно», — сказал Баллиста. «Может, нам всем выпить, Роксана?»

Пока девушка, шмыгнув носом раз-другой, вставала и занималась своими делами, Максимус оглядывал роскошь, царившую во внутренних покоях Царя Царей. Ему потребовалось некоторое время, чтобы понять, почему это его тревожило. Единственным знакомым ему человеком, который видел это раньше, был старик Турпио. И посмотрите, чем это для него закончилось. Вопреки судьбе, Максимус подобрал брошенное ожерелье и повесил его себе на шею.

Мыс Себасти был невысоким, но твёрдым в тёмной ночи. Маленькая лодка покачивалась на лёгкой зыби. Баллиста захватил рыболовный баркас из Соли. Они приплыли в Себастию на рассвете и начали рыбачить. Баллиста работал со старым рыбаком. Здесь они использовали бредень с поплавками. Лодка была с прямыми парусами, ничем не отличавшаяся от рыбацких лодок из детства Баллисты.

Максимус, Калгакус и двое морских пехотинцев сгрудились на дне лодки. Ночью звуки над водой разносятся далеко, поэтому они не жаловались.

Баллиста наблюдал, как Большая Медведица кружит и бледнеет. Ночь выдалась долгой, но скоро она закончится. Он зевнул, потянулся и посмотрел на восточное небо. Пока не было никаких признаков просветления.

Старик первым увидел сигнал. Похлопав Баллисту по руке, он указал на берег. Вот он. Одинокий маяк к востоку от Себастии, на дороге из Соли. Первая часть плана Баллисты сработала. Сухопутные войска, пусть и не слишком многочисленной, были на позиции.

Баллиста открыл ставни и поднял фонарь. Пока старик торопливо вытаскивал сети, Баллиста осматривал тёмное море на юге. Ничего. Никаких признаков того, что второй, ключевой элемент его плана был реализован. Он не мог ждать. Времени не было.

Со стариком у рулевого весла Баллиста развернул парус. Было ещё слишком рано для утреннего морского бриза, но лёгкий дуновение преобладающего западного ветра должно было привести их к пляжу к западу от Себастии.

Пока невысокий мыс скользил справа, старик неслышно разговаривал сам с собой. Сдерживая желание посмотреть на юг, Баллиста уставился на небо. Над чёрным контуром города уже проглядывал слабый, но отчётливый розовый оттенок. Максимус начал подниматься. Положив руку другу на руку, Баллиста дал понять, что ещё слишком рано.

Внезапно из города раздался громкий и звонкий звук трубы. Не успело затихнуть его эхо, как ему ответили другие. Вдоль стены вспыхнули факелы. Некоторые из них двигались. Один-два крика разнеслись над водой. Сасаниды знали о римских войсках на востоке. Пока всё шло хорошо – если только тёмные корабли флота, приглушённо гребя веслами, скользили, скрываясь из виду, за рыбацкой лодкой. Баллиста не думал о том, что произойдёт, если это будет не так. Во многом ему было всё равно. Скоро призракам прольётся ещё больше крови. Для тех, кого прокляла судьба, сама музыка поёт лишь одну ноту – бесконечные страдания, мучения и несправедливость!

Старик предупредил его, и он вывел лодку на берег.

Баллиста перемахнул через борт. Он приземлился по колено в воде. Максимус передал ему пояс с мечом. Баллиста застегнул его. Затем он стянул с пояса мягкую шапку. Подтянув под неё длинные волосы, он нахлобучил её на брови.

Максимус стоял рядом с ним, возясь со своей восточной шапкой. Калгакус и двое морских пехотинцев выпрыгнули из лодки. Пока они готовились, Баллиста и Максимус оттолкнули лодку. Старик лишь помахал рукой, отцепляя весла.

Баллиста вытащил маленький клинок Исангрима на правом бедре на пару дюймов из ножен, резко откинул его назад, вытащил большой меч на левом, слегка отодвинул его назад и коснулся лечебного камня, привязанного к ножнам. Он был рад, что Калгакус вытащил свой меч из тела Гаршаспа. В такие моменты Баллиста мучительно осознавал, что большую часть времени мыслит неясно. Моё сердце готово разорваться, моя больная голова бьётся и горит, пока страсть не взмолится облегчить её боль.

Баллиста проверила остальных.

«Пора идти».

Песок хрустел под их сапогами. Городская стена чернела справа. Западные ворота скрывались в тени. Баллиста подумал, что хорошо, что они уже были здесь и знали планировку. Шум города, казалось, стих.

Перед воротами росло несколько деревьев. Земля пахла жаром с моря. Тяжёлые двери были закрыты. Баллиста оглянулся на море. Была ли там белая полоска – не волна?

Баллиста обнажил меч и громко ударил рукоятью по воротам.

«Откройте ворота!» — крикнул он по-персидски. «Откройте ворота! Страна кишит римлянами».

Изнутри доносился гомон.

«Откройте». Баллиста снова забарабанила в ворота. «Я Вардан, сын Нашбада. У меня приказ от Шапура».

Над зубцами стены показалась голова в чепце.

«Откройте ворота сейчас же!» — взревел Баллиста. «Тот, кто задержит исполнение приказа Царя Царей, пострадает».

Голова исчезла.

Через несколько мгновений раздался скрежет — ворота открылись.

Баллиста протолкнулась мимо первого перса. Внутри было ещё двое. Он убил одного ударом в живот, второго – ударом в затылок. Максимус вонзал клинок в горло первого. Всё это заняло около четырёх секунд.

«Калгак, бери морпехов и поднимайся на стену. Максимус, оставайся со мной».

Баллиста осмотрелся. Он надеялся, что там что-нибудь, например, телега или бочки, что угодно, чтобы заклинить ворота. Ничего очевидного не было. Впрочем, это не должно было продлиться долго.

«Максимус, помоги мне оттащить тела, чтобы заблокировать ворота».

Не успели они закончить, как на улице появились фигуры.

«Закройте ворота», — крикнул голос.

«Мы не можем… приказ», — ответил Баллиста по-персидски.

Подошли мужчины. Их было четверо.

«Закройте ворота немедленно».

Баллиста подождала, пока они не сблизятся, и нанесла вождю удар в живот. Максимус зарубил ещё одного. Двое оставшихся сасанидов потянулись за мечами. Их крики оборвались ещё до того, как клинки успели выхватить из ножен.

«Теперь они будут повсюду на нас нападать, словно дешевая тога», — проворчал Максимус, помогая вытаскивать свежие трупы, чтобы еще больше затруднить проход.

«Ненадолго», — сказала Баллиста, роясь среди трупов в поисках полезных вещей. «Ты мог бы уйти с Деметрием».

«Да, я мог бы это сделать».

Двое мужчин вооружились небольшими персидскими щитами, луками и стрелами. Максимус добавил шлем. Баллиста — нет. Лучше вообще никакого шлема, чем плохо подобранный, который может сползти на глаза и стеснить движения. Времени надеть доспехи не было.

Пока Максимус бежал к дорожке вдоль стены, неся в руках луки, колчаны и щиты для остальных, Баллиста осматривал город. Солнце ещё не взошло, но было довольно светло. Справа находились ещё одни ворота, ведущие на полуостров. Они были открыты. Сквозь них виднелся изогнутый портик, тянущийся вдоль юго-запада от закрытой главной гавани. Впереди улица шла прямо, переходя в северо-западный док гавани. Слева над площадкой для упражнений гимназия возвышался театр.

Улицы были пустынны. Внизу, у пустых доков, кошка преследовала голубя. С востока, из-за дальних стен, доносился какой-то неясный шум. Внутри города царила гробовая тишина. Себаста пала дважды: сначала под натиском сасанидских войск, шедших на Селинунт, а теперь – под натиском этих восточных жителей, бежавших на запад после битвы при Соли. Те жители, которые не бежали и не были убиты, должны были прятаться. Неудивительно, что не было мирных жителей, но чудесно, что не было персов. План Баллисты сработал. Увидев всего лишь тысячу римских солдат, наступающих с востока, персы, должно быть, выступили против них.

Максимус спустился по ступенькам. Он тяжело дышал.

«Ты не в форме, — пробормотал Баллиста. — У тебя дух сперло».

Прежде чем Максимус успел ответить, между ними просвистела стрела. Сгорбившись и подняв щиты, они отступили под защиту ворот. Из-под арки ворот на полуостров полетели новые стрелы. Они отскочили от каменной кладки.