Хельга открыла глаза. На улице ещё даже не начало светать. Она немного полежала и поняла, что выспалась.

«Интересно, когда я уснуть успела? Вот стою с дедом на горе, а вот уже дома в постели».

Хельга соскользнула с кровати, обулась и пошла на кухню. В коридоре раздавался богатырский храп. Девочка прислушалась: храпели не у дедушки, значит, опять гости. Хельга вздохнула.

«Снова завтрак готовить на большую компанию».

На кухне она достала опару из большой корчаги, добавила муки и замесила тесто. В большой латке стояла отваренная тыква. Хельга размяла её, добавила пшена, молока, яиц и отправила в печь. Около стола появился Прошка.

– Хозяюшка, да что ж такое? Ещё петухи не пели, а ты уже на ногах, – запричитал он.

– Да выспалась я, – ответила Хельга. – Надо заняться завтраком: у нас опять гости.

– Да какие ж это гости? – отмахнулся домовой. – Это уже постояльцы – впору деньги за постой брать. Ладно хоть утром уйдут.

– Куда уйдут? – поинтересовалась Хельга.

– Так туда, где вы вчера были, – пояснил Прошка. – Там же первомага нашли, вчера вечером обсуждали.

– А кто такой первомаг? – спросила Хельга.

– Хозяюшка, ты что, историю земель не знаешь? – изумился Прошка. – Хотя тебе ж годов немного, можешь и не знать.

– Так меня истории не учили, – Хельга смутилась, – не женское это дело.

– Глупости. Все это учат в училище: кто прошлое не знает, тот и настоящее не ценит, – выдал домовой. – Я тебе расскажу, о чём сам ведаю.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Хельга.

– Так Ингвар, ученик князя, весь прошлый год у нас тут занимался. Хозяин ему историю земель рассказывал, я и запомнил, – пояснил Прошка.

– Проша, ты такой умный, – похвалила Хельга. – Давай, рассказывай.

Домовой расплылся в улыбке от похвалы.

– В общем, было это давно, когда на небе были лишь два ночных светила – Леля и Фатта, люди магии не знали, а никаких магических существ не было. Но в один год небо окрасилось красным – и не стало ночи. С неба начали падать огненные камни, а на земле – открываться разломы. И из них стали выходить люди: мужчины, женщины, дети. Они были похожи на людей, но кое в чём отличались – обладали магией. Их было не так много, и местные жители приняли их к себе. Вот эти таинственные люди и стали первомагами. Силы они были огромной, а вот дети их, которые рождались от местных, с каждым поколением становились слабее. Чтобы сохранить магию, первомаги начали собирать вокруг себя самых одарённых и многому их научили. Так возникли магические роды́. А потом на небе появился Месяц – и разломы стали открываться снова, а из них выходили странные магические создания. Некоторые оседали в лесах и полях, другие хотели всё уничтожить. Тогда и начали отбирать сильнейших, тех, кто должен защищать простой люд от существ разлома. И вот сейчас все делятся на простых людей, магов и перевёртышей.

– Понятно, – кивнула Хельга. – Значит, тот дяденька с лошадью из тех, кто с магией пришёл. Только выглядит он как живой, а ты говоришь, что давно это было.

– Да кто ж этих первомагов поймёт? Жили они ой как долго, погибали чаще в битвах, чем от старости, – пожал плечами Прошка. – Может, он на себя заклинание нетления наложил. Бегают же упыри – вроде и живые, а вроде и не совсем.

– Так, значит, мой дедушка – самый сильный маг, зачищающий прорывы в разломах? – с улыбкой спросила Хельга.

– Самый сильный – да, а прорывы обычно первыми идут зачищать перевёртыши, – пояснил Прошка. – У них в звериной форме сильная сопротивляемость к магии. Те, кто приходят из разлома, имеют огромную магическую силу. А дед твой прикрывает оборотней. Хотя может и сам справиться. Но зачем рисковать? Такие, как князь, – достояние Восточных Земель. Берегут таких магов.

– А как же они без перевёртышей в этот раз справились? – удивилась Хельга.

– Ну из нашего разлома опасные монстры давно не лезут, да и кто тебе сказал, что у нас перевёртышей нет? Заречье – это их часть города, они там расселились, – ответил Прошка. – Только они лично Рорику подчиняются и своими кланами живут. Не сеют, не пашут, не торгуют – у них вся жизнь в битвах проходит. Они на рубежах стоят, на разломах, за порядком следят.

– Сложно, – покачала головой Хельга. – Наверное, рано мне всё это знать.

– Так и я так думаю, – согласился Прошка. – Через пару лет учиться пойдёшь, там тебе подробнее всё расскажут.

– Я этой осенью пойду, – ответила Хельга. – Вместе с Забавой.

– Да что ты, хозяюшка! – замахал руками домовой. – Зачем тебе раньше идти? Успеешь ещё. Маленькой побудь.

– Что значит маленькой? Мне не расти? – спросила Хельга. – А зачем?

– Ну как же. А игры? Подружки? Сказки? Посиделки? Сколько ещё интересного у тебя будет, – не сдавался Прошка.

Потом оглядел девочку, которая в этот момент ловко лепила пирожки и лёгким взмахом отправляла их в печь, и замолчал.

– А может, и правда тебе надо идти учиться, – заключил он.

По лестнице раздались шаги. Хельга подняла голову и увидела Злата Кожемякина. В простой рубашке, сонный он шёл на кухню, почёсывая живот.

– О, малая, – улыбнулся он девочке, – ты опять на кухне. Тебя даже заклинанием Тёмного не уложишь.

– Наверное, – сказала Хельга. – Дядя Злат, а можно я с вами пойду сегодня к первомагу?

Злат Кожемякин даже закашлялся от неожиданности.

«Вот тебе и секретность…»

– А ну-ка, скажи мне, любезная, что тебе там надо? – задал он вопрос. – Я понимаю, чего твой дед туда рвётся: ему надо знать, как врагов уничтожить. Я понимаю Светлояра: ему надо всех вылечить и защитить. А сам я думаю точно так, как твой дед: войной живу. А тебе-то что там надо? Рецепт пирожков?

– Вышивку. – Хельга наклонила голову. – Раз он такой сильный маг, то и защита у него на рубахе должна исключительная стоять.

– Отлично, – закивал головой Злат, – даже у тебя там своя выгода есть. А покойный-то в рубахе?

– Не знаю, – честно ответила Хельга. – Кольчуга на нём.

– А как бы ты тогда посмотрела рубаху? Раздевать бы начала?

Хельга задумалась, а потом, вздохнув, развела руками и сказала:

– Глупость ляпнула, дядя Злат. Нехорошо у мёртвого последнее забирать.

Она развернулась к печке, чуть щёлкнула пальцами – и противень с пирогами вылетел из неё на стол. Хельга достала гусиное перо, обмакнула его в растаявшее сливочное масло и смазала им пироги.

– Дядя Злат, вам подать молока, простокваши или взвар ягодный? – уточнила она.

– Это ты как сделала? – поинтересовался князь.

– Пироги? Так из муки, – удивлённо ответила Хельга.

– Как ты противень достала? – Злат нетерпеливо уставился на девочку.

Хельга удивилась, но, чуть пошевелив рукой, перенесла на стол жбан простокваши и кружку. Потом, очертив круг указательным пальцем, переместила содержимое жбана в кружку.

– Всё равно не понял. – Злат провёл рукой над посудой и пирогами. – Ты, когда заклинание делала, даже губами не шевелила. И где магический след?

– Так не знаю я заклинаний, – пояснила Хельга.

– Подожди, а как колдуешь тогда? – Кожемякин улыбаясь потирал руки: он любил всё необычное и новое.

– Да никак не колдую, просто беру искорки магические, объединяю их – и срабатывает нужное мне действие. А так красиво, как вы, я колдовать не умею, – ответила девочка.

– То есть тебе ни накопление магии, ни стихия, ни её сила вообще не нужны?

– Может, и нужны, – Хельга с грустью взглянула на Кожемякина, – я не знаю. Откуда же мне это знать, если я никогда так, как вы, не колдовала?

– Солнышко, – князь присел возле девочки, – то, что ты делаешь, и есть колдовство. Я первый раз вижу того, кто может призывать магические силы, перешагнув все основы обучения. Нет, даже не перешагнув, а откровенно на них наплевав. А ну-ка, вот так попробуй.

Злат поднял в воздух лежащий на столе нож и, чуть шевельнув пальцем, магией воткнул его в деревянную стену.

– Батюшки! – всплеснула руками Хельга. – Нож испортили, стену испортили – да как же так в гостях можно?

– Очень даже можно. – Злат призвал к себе второй нож и воткнул его в стену так же, как первый. А затем вытащил оба ножа и протянул их Хельге. – Ты можешь это повторить?

Хельга вздохнула.

«Вот вроде взрослый дяденька, а играется как маленький. Подумаешь, нож в стену воткнул. Лучше бы попробовал отправить мыться в лохань тарелки со стола, а потом их протереть да сушиться расставить. И не одну, а шесть, а то и восемь. Да ещё между делом скатерть поменять и пол подмести. Магию он такую не видел… Ага, как же, у него дома домовые так и колдуют».

Хельга чуть пошевелила пальцами – и два ножа поднялись в воздух и воткнулись в стену. Потом вышли из стены и отправились в лохань, там ополоснулись, а после улеглись на полотенце. Кожемякин даже хрюкнул от восторга.

– А три можешь? – хитро прищурившись, спросил он.

– Нет, не могу.

– Почему? Сложно?

– Нет, – Хельга покачала головой, – у меня только два ножа.

– А давай тогда топор? – Кожемякин взмахнул рукой – и лежавший у печи топор врезался в стену.

Хельга, задохнувшись от возмущения, хлопнула себя ладонью по лбу.

«Такого я от взрослого человека не ожидала. Ни хозяин дома, в котором я жила, ни тётушка не вели себя так. Люди они были спокойные и степенные, стены в доме не портили. А тут что?»

Но возмущение Хельги было недолгим: взвились заклинания – и князя Кожемякина впечатало в стену.

– Ах ты, изверг, – раздался голос Гостомысла со второго этажа. – Я тебе руки оторву.

– Тёмный, ты что, из-за стены обиделся? – Злат снял заклинание, чтобы отклеиться от стены. – Я тут хотел малую немного магии поучить.

– Молчи, женщина, – рявкнул Гостомысл. – Учитель нашёлся.

– А вот сейчас обидно было… – Злат насупился. – Другому за такое я бы голову оторвал.

– Разве? – уточнил князь Белозёров. – Ты же сам сказал, что Хельгу должна учить женщина. Я так понимаю, ты решил занять это место.

– Погорячился, – кивнул Злат, – беру её ученицей прямо сейчас.

– Не получится. – Гостомысл уселся за стол, Хельга моментально поставила перед ним блюдо с запечённой тыквой, пирожки и жбан с простоквашей. – Не хочет она в боевые маги идти.

– Не может быть! – удивился Кожемякин. – Это же мечта любого. Хельга, он же дурит меня?

– Деда говорит правду, – подтвердила слова Гостомысла девочка.

– Ну, как видишь, не любого, – изрёк Гостомысл. – И не трогай Хельгу. Сначала я сам все её способности проверю, а потом и решу, что ей надо. А то нашёл себе игрушку!

Минут через десять спустился Светлояр, а после завтрака все трое исчезли в портале. Хельга перемыла посуду и пошла на рынок.

«Надо для больных вкусненького чего-нибудь испечь. Помнится, Забава пряников хотела».

Вернувшись, приготовила обед, сложила пряники в корзину и пошла к дому Забавы.

* * *

Богдан сдул чёлку, лезшую в глаза, и снова оглядел всю честную компанию, которая толпилась в его комнате. Игнат с Северином, получившие несколько ушибов и синяков, выглядели вполне сносно, но местный целитель велел им как минимум несколько дней ещё посидеть дома. Поэтому они сидели рядом с Богданом и отчаянно скучали. Вчерашнее событие уже обсудили несколько раз и решили, что было здорово и надо бы повторить, так как двое мальчишек всё самое интересное пропустили. Только Забава молча сидела у окна. Видеть её такой было очень странно: обычно она не останавливалась ни на минуту и в любой момент была готова к шалостям, а на лице её всегда была улыбка. Но в этот день девочка молчала.

– Забава, ты заболела, что ли? – не выдержал наконец Богдан. – Да пройдёт твоя нога! Через пару недель снова по городу бегать будешь.

Забава промолчала. Она встала, взяла рогатину, обмотанную холщовым полотенцем, и направилась к выходу.

– А ну, стой! – рявкнул Богдан. – Вы двое, несите её сюда. – Богдан хлопнул ладонью по краю кровати.

Северин с Игнатом переглянулись, но быстро подняли Забаву и посадили её на указанное место.

– Что скисла? – снова поинтересовался Богдан.

– Хельга с нами дружить не будет. – Забава совсем опустила голову. – Мы два раза куда-то ходили: в первый – чуть не утопили её, а во второй – изуродовали лицо и чуть не убили.

– Ну не будет, и ладно, – отмахнулся Игнат. – У тебя всё равно ни одной подруги не было: ты же просто бедствие.

Забава захлюпала носом, а на затылок Игната прилетел звонкий подзатыльник от старшего брата.

– А чего не будет-то? – удивился Северин. – Подумаешь, в пещеру упали. Обошлось же. А Хельга не злопамятная. Я, когда её впервые встретил, так наорал… а она мне потом ещё и помогла.

На минуту настала тишина, все смотрели на Северина.

– Ты наорал на княжескую внучку, и тебе плетей не всыпали? – удивилась Забава.

– Нет, – покачал головой Северин. – Да я и не знал тогда, что у князя внучка есть. Она и не похожа. Всегда в обычном сарафане и платке, как бабка старая.

– Зато пирожки у неё вкусные, – не согласился Игнат. – И она никогда не ревёт и не ругается.

– Пирожки… – Богдан усмехнулся. – У неё магия есть, а вы о пирожках.

– А я думал, ты пошутил, когда ей о магии говорил, – голос Игната был полон сомнения, – она же даже младше Забавы – какая магия?

– Ну так вы, как два куля, в пещере валялись, – Богдан усмехнулся, – а мы с Забавой видели, как она нашла проход, куда магия уходила, отследила по магическому потоку. Она его видит, если вы не забыли.

– А что, его не видно? – удивилась Забава.

– Я сказала тогда, что не видно, – Богдан покачал головой, – но потом вспомнил, что его можно увидеть с помощью специального заклинания, которым владеют лишь стихийники, да и те только по своим стихиям могут. Маги огня видят огненный поток, воды – водяной.

– Тогда она сильнее Ингвара будет? – поинтересовался Северин.

– Вряд ли, – ответил Богдан. – Ты хоть раз видел силу Ингвара?

– Да откуда? – развёл руками Северин. – Кто он, а кто я.

– А я видел, – продолжил Богдан. – Там сила ненормальная. Хоть перевёртыши и так в магии сильны, этот вообще страшный. Да и волосы у него уже светло-русые.

– Брат, – Забава перестала хлюпать носом и спросила, – так это правда, что чем сильнее перевёртыш, тем светлее становятся его волосы?

– Если это наши или с запада, то да, а у перевёртышей на юге и в Поднебесной – нет. У них волосы и чёрными могут быть, но при этом сила очень большая, – ответил Богдан.

– А почему так? – Забава приставила рогатину к стене. – Чем наши отличаются от их?

– Так основатели родов разные, глупая, – улыбнулся Богдан. – И наши кто обычно? Волки. Кого другого редко увидишь. Только Рорик – медведь, шаман главный – рысь, бывают росомахи, ну в кланах пара птиц есть. А в Поднебесной и тигры, и барсы, и ирбисы. А их правитель носит имя Хуанди. Его род идёт от самого Фуси. Он был оборотнем-драконом.

– Ты нас снова обманываешь? – спросила Забава. – Это же сказки. Драконов не бывает.

– С чего мне обманывать? Пойдёте учиться – тоже всё изучать будете. И не только Поднебесную, но и всех первомагов, и кто от кого свой род ведёт.

– А почему у нас Рорик носит титул «абсолют»? – поинтересовался Северин.

– Титул «абсолют» недавно придумали. Раньше тех, кто над дружинами стоит, конунгами звали. А теперь у нас земель много – захотели что-то солидное. «Абсолют» со старого языка обозначает «безусловный». Власть Рорика над Восточными Землями не подлежит сомнению.

– Понятно, почему ты лучший ученик, – хмыкнул Игнат, – всё знаешь. Я бы и половины не запомнил.

– Отец вожжами по спине проедет – всё запомнишь. – Богдан расплылся в улыбке. – Память освежает моментально, и сразу же рвение к наукам пробуждается.

Раздался стук в дверь. На пороге появилась Вышемила.

– А к вам гостья, – сказала она и протолкнула в комнату Хельгу, держащую в руках корзинку, а сама вышла, закрыв за собой дверь.

– Как себя чувствуете? – поинтересовалась Хельга.

Однако в ответ ей была мёртвая тишина. Девочка обвела всех взглядом.

– Что случилось? – задала вопрос она.

– Забава думала, что ты к нам больше ни ногой – и дружба врозь, – улыбнулся Богдан.

– Почему? – удивилась Хельга.

– Потому что каждый раз, как ты с ней куда-то идёшь, случаются неприятности, – пояснил мальчик.

– Глупости, – отмахнулась Хельга.

– Как твоя голова? – поинтересовался Богдан.

– Пока на плечах, – ответила Хельга. – Я вам пряников испекла, будете?

– Настоящих пряников? – Забава тут же расцвела в улыбке.

– Ага, – сказала Хельга и высыпала пряники на стол.

По комнате поплыл сладкий запах. Угощение моментально разобрали, и пару минут слышалось лишь чавканье. Хельга уселась на стоящий рядом с кроватью Богдана сундук.

– О чём вы так интересно болтали? – спросила она.

– О перевёртышах, – жуя пряник, ответила Забава. – А ты что про них знаешь?

– Ничего, – честно созналась Хельга. – Я их даже не видела ни разу. Да и о том, что они в нашем городе живут, только сегодня от Проши узнала. А мне про них расскажите.

Богдан терпеливо всё пересказал. Хельга была прекрасным слушателем: не произнесла ни слова. И лишь в конце поинтересовалась:

– Богдан, а женщины у них тоже воюют? Разломы зачищают?

– Нет, ты что, женщины у них по домам сидят. Они не такие сильные, как мужчины, да и берегут их.

– А наших почему не берегут? Зачем им идти на прорыв в разломе? – Хельга уставилась на Богдана.

– Да почему не берегут? Просто на разломах нужны все, кто имеет сильную магию, но дело добровольное, никого не заставляют, – пояснил Богдан. – А оборотницы редко до среднего уровня дотягивают.

– А я слышала, как Дара говорила Голубе, что самые красивые оборотни – мужчины, – важным голосом произнесла Забава. – Это правда?

– Я не особо в мужской красоте разбираюсь, – пожал плечами Богдан. – А вот борода у них и правда не растёт.

– Фу, – Хельга сморщила нос, – это что за мужчина без бороды? Это женщина, получается. А вас наказали за вчерашнее?

– А смысл наказывать? – Богдан указал на ноги. – Я всё равно всё лето дома проведу.

– Понятно… А научи тогда нас с Забавой читать, – попросила Хельга. – И тебе веселее, и мы не такими глупыми к мастеру письма пойдём.

– Я не согласна! – тут же возмутилась Забава. – Это скучно.

– А твоё мнение не учитывается, – отрезал Богдан. – Иди сюда, учиться будем.

На лице Забавы появилась мировая скорбь, и она обречённо вздохнула.

* * *

На старом кладбище раскрылся портал, из которого вышли трое князей. За ночь над проломом, куда провалились дети, появилась каменная будка. Вокруг неё стояли четыре человека; недалеко был разбит лагерь. Там, возле костра, сидело ещё несколько человек. Князья направились туда.

Один из сидящих вскочил и побежал к ним навстречу.

– Мы осмотрели пещеру, пока крышку на пролом ставили. Пещера пустая, никаких артефактов или заклинаний в ней нет. И магии тоже. Я сам спускался, и, знаете, приятного мало. Магия исчезает буквально за пару минут. Я приказал ещё факелов доставить и верёвок. Вход в тоннель мы нашли, но в него пока никто не заходил: ждали вас, – отчитался он.

– Понятно. – Злат обернулся к Гостомыслу и Светлояру. – Ну что, начнём?

– Начинай, – кивнул Гостомысл и направился к лагерю.

«Не стоит мешать Злату: он разберётся».

* * *

Четыре человека спустились в пещеру по верёвочным лестницам. Один из них обвязался верёвкой и полез в проём, ведущий к кораблю. Однако уже через минуту он вернулся: магический кристалл потерял всю свою силу.

Один из хранителей поднялся наверх, и через пару минут под потолком повис туесок, наполненный кристаллами.

– Магическая энергия только сверху. Когда зайдёшь, потяни за верёвку – и туесок съедет к тебе. Постарайся держать его как можно выше, – сказал старший хранитель.

Его подчинённый молча кивнул и снова полез в проём. В неровном свете факела показались высокие стены. Как и сказал князь, лестница, затем поворот, и нигде ни одной ловушки. Мужчина попробовал зажечь магический огонь, но магия так и не отозвалась.

«Странно. Князь сказал, что тот, кто нашёл это место, мог пользоваться магией здесь. Видимо, нужно спуститься ещё ниже».

Впереди показалось мягкое свечение.

«А вот и разлом».

Корабль неподвижно стоял в облаке света. Те, кто был на нём, не шевелились. Лишь глаза коня стали наливаться зеленоватым свечением.

– Здорова! – раздался откуда-то со стороны знакомый голос.

Мужчина повернул голову и замер.

– Аким! – выдохнул он. – Но как?

– Что как? Думал, я умер? Меня такими пустяками не проймёшь! Гляди, кто тут со мной, – стоящий невдалеке мужчина отошёл в сторону, и из-за его спины вышли ещё двое человек.

– Любеч! Сбыслав! – не поверил своим глазам хранитель.

– Они самые, – усмехнулись все трое. – Иди сюда. Смотри, что у нас тут есть. Давай встречу отметим.

Хранитель шагнул, но привязанная верёвка натянулась, мешая идти. Он не задумываясь отвязал её и бегом направился к группе мужчин: его друзья, с кем он прошёл огонь и воду, были там.

Круг засветился чуть сильнее – и хранитель исчез в разломе. Глаза коня перестали светиться изумрудно-зелёным светом, и вокруг снова воцарилась мёртвая тишина.

* * *

Оставшиеся хранители потихоньку отматывали верёвку, привязанную к их напарнику, который ушёл к разлому. Сначала всё было нормально, однако не прошло и десяти минут, как верёвка натянулась, а потом ослабла. Хранители резко потянули её назад. Вот она выскользнула из проёма, но к ней никто не был привязан. Более того, она не была порвана. Словно тот, кто ушёл к разлому, её просто отвязал. Все побледнели. Старший кинулся к верёвочной лестнице.

Пропал хранитель, а это значило лишь одно: все службы приводятся в боевую готовность.