Хельга поглядела на деда и задумалась, пытаясь понять:

«Прямо тут будут наказывать или дома? Да и кого будут? Никто на ногах не стоит, кроме меня. Да и ноги не у всех целые… Вокруг Забавы и мальчишек мечутся целители. Кто ж больных наказывает?»

– Этих всех в город, а я задержусь: надо разобраться, что случилось. И мальчишка-молочник пусть у вас дома побудет – мать его предупреди, – распорядился Гостомысл.

Эйрик кивнул, а затем всё-таки поинтересовался:

– А малую сам лечить будешь? У неё всё лицо в крови.

– Разберусь, – ответил Гостомысл и открыл портал в город.

Эйрик подхватил на руки Забаву, а мужчины подняли носилки с детьми. Все зашли в портал.

– А мы задержимся чуток, кукла. – Гостомысл вздохнул и разломил в руке оберег.

Вспыхнули два портала – и из них вышли Светлояр с князем Кожемякиным. Оба в праздничной одежде. Злат, оглядев место, куда его переместили, сказал:

– Тёмный, у тебя хоть какое-то представление о совести имеется? Можешь не отвечать: ты и слова такого не знаешь. Ко мне сваты приехали, вышел я на встречу и – вместо своих гостей вижу старые могилки – Кожемякин увидел Хельгу, голова которой была перевязана платком. – О, малая, это что с тобой такое? – Потом перевёл взгляд на Гостомысла, затем на Светлояра и вздохнул.

– Ладно, выкладывай, что на этот раз случилось?

Гостомысл повернулся к Светлояру, показал пальцем на Хельгу и попросил:

– Яр, подлечи её. Она у нас основной свидетель, а я пока расскажу, что выяснил.

Светлояр поманил Хельгу к себе пальцем, и та пошатываясь направилась к нему. Волхв аккуратно размотал тряпицу и увидел рваную рану, идущую через лоб к виску.

– Эк угораздило тебя, – крякнул Светлояр. – Красота – главное приданое девицы, а ты посмотри, что наделала.

– Это не я, это камень, – развела руками Хельга.

Светлояр собрал в ладони немного магии и начал потихоньку обрабатывать рану. Сначала исчезли следы крови, потом стянулись края рассечённой кожи. Тем временем Гостомысл начал рассказ:

– Здесь, под нами, находится комната, причём очень странная. В ней нет магии. И самое хреновое не это, а то, что она высасывает магию. Я был там минуту, но всего моего запаса хватило только на то, чтобы переместиться наверх. Первый раз в жизни я не знаю, как это происходит.

Гостомысл посмотрел на друзей, те удивлённо молчали, с недоверием глядя на него. В их взгляде читалось: «Так не бывает».

– Конечно, у меня есть догадка, но настолько абсурдная и невероятная, что я бы предпочёл выслушать вас, как только моя кукла нам всё расскажет, – закончил Гостомысл.

– Она знает то, чего не знаешь ты? – не удержался Злат.

– Я думаю, она дошла до конца тоннеля, в который вызвала меня. Я бы точно так сделал, – пояснил князь друзьям и следом обратился уже к девочке. – Ну, давай, Хелюшка, поведай нам, что там такое.

Девочка немного помолчала, пытаясь собраться с мыслями.

«Как понять, что тут важно, а что нет? И с чего начать? Ладно, расскажу самое основное, всё равно полезут вниз».

– Там, внизу, стена, на ней чары сокрытия, поэтому проход из пещеры не видно, – начала она. – Вход на высоте одного аршина, дальше идут ступени вниз. Если немного пройти, можно захватить поток магии, который вытягивается сверху. Там я зажгла огонь и начала спускаться вниз. Потом идёт поворот, заканчиваются ступени – и выходишь к разлому.

– Что? – князья непроизвольно задали один и тот же вопрос.

– Разлом, – повторила Хельга. – Но он запечатан. Печать большая и очень сложная, и руны так светятся, словно это звёзды на небе. И их так много, что весь круг сияет. А на нём стоит ладья. У нас на озере таких нет, даже приблизительно. На корме стоит огромный, как гора, конь, и грива у него до копыт свисает; у руля – мужчина. Только мёртвые они оба. Если подойти ближе, глаза коня начинают светиться, а ладья – поворачиваться.

Девочка поглядела на мужчин, те молча смотрели на неё. Хельга решила, что она плохо объясняет. Девочка огляделась по сторонам, увидела прутик, подняла его и начала чертить им на земле.

– Вот такой круг. Корабль стоял вот так, конь – тут, мужчина – тут, – пояснила она.

– Малая, – начал Злат, – а там никаких ловушек не было?

– Ловушек не было, мама была, – чуть наклонив голову, ответила Хельга. – Или не мама: я же её не помню. Она звала меня к себе. Я вначале пошла, чуть в разлом не свалилась, а как магическим зрением глянула, нет никого – лишь облако белое. Я напугалась и назад побежала, дедушку вызвала, а он и всех остальных.

Снова повисла тишина, князья молчали. Хельга пощупала рукой лоб и в мыслях восхитилась:

«Надо же! Гладкий – ни шрама, ни царапины. Интересно, целители больше зарабатывают, чем бытовые маги, или нет? Может, на целителя пойти учиться?»

– Вы подумали о том же? – спросил Гостомысл.

Те молчали. Тогда он подошёл к Хельге, тихонько дотронулся пальцем до её лба – и глаза девочки моментально закрылись, она начала оседать на землю. Гостомысл подхватил её на руки и, чуть улыбаясь, сказал:

– Пусть спит, и так вымоталась сегодня, да и меньше знает – мне же спокойнее. Я так понимаю, предположение у вас такое же, как у меня? О том, что в пещере.

– Если там могила первомага – надо запечатать её от проблем подальше. И защиту поставить, чтоб ни живой, ни мёртвый не прошёл, не пролетел, не прополз, – произнёс Злат Кожемякин. – Но сначала изучить надо. Вон Светлый ногой землю роет, сейчас точно побежит руны смотреть.

– Я и сам не отказался бы глянуть на плетение, поглощающее магию, – добавил Гостомысл. – Ты представь: иметь возможность вывести из боя всех вражеских магов. Весь вопрос в том, сможет ли Светлояр разобраться в рунах.

– Тогда я первым пойду, – глаза Светлояра горели фанатичным блеском, – такая возможность раз в жизни выпадает, и то не в каждой.

– Нет, – Гостомысл покачал головой, – никем из вас я рисковать не стану. Злат, свяжись с хранителями, которые посильнее и потолковее.

– Сделаю, – кивнул Кожемякин.

– А теперь домой идите, не смею задерживать. – Гостомысл поправил Хельгу, спавшую у него на руках. – Охрану сюда поставьте, чтобы любопытные не лазали.

– Я вызову хранителей и приду к тебе ночевать, – произнёс Злат. – Да, приду, и не пыхти, как сердитый ёж. Надо порешать, что с этим делать, – сказал он и кивнул на провал в земле. – Постоянную охрану не поставишь, магическим куполом не прикроешь. Вызову каменщиков, чтобы к утру поставили будку, закрывающую дыру, иначе неизвестно, как поглощение магии пойдёт.

– Ладно, приходи, – согласился Гостомысл. – Светлояр, тебя тоже ждать?

– Да, – задумчиво кивнул волхв. – Я домой, переоденусь и кое-какие записи возьму.

Гостомысл открыл портал и переместился к дому.

На кухне, увидев у князя на руках неподвижную девочку, за сердце схватился Прошка.

– Да спит она! – цыкнул на него Гостомысл. – Голосить не вздумай. Марш к ней в комнату, кровать разбери.

Домовой закрыл рот, так и не начав причитать, и исчез. Князь прошёл в комнату девочки, положил её на кровать, снял с неё лапотки и укутал одеялом. Потом огляделся: комната совсем не напоминала о том, что в ней живёт ребёнок. На столе лежало бёрдо, в маленькой корзине – цветные нити. У окна стояла большая рамка для вышивания с заправленной в неё тканью, маленькие пяльцы лежали рядом. Возле медной пластины, которая заменяла зеркало, лежал гребешок и две полоски ткани – видимо, ленты. На сундуке – зелёный сарафан и две рубашки. И всё… Никаких украшений, которые так любят девчонки, ни цветастых сарафанов, ни кожаных туфелек, ни шёлковых лент, даже лишнего платка у девочки не было. Князь вздохнул.

«Я позволил ей покупать всё, что она хочет, но Хеля не купила ничего. Видимо, придётся идти по лавкам вместе с ней».

Гостомысл спустился вниз. За столом уже сидел Злат, в руках у него была небольшая покрытая воском дощечка, на которую он скопировал рисунок Хельги.

– Знаешь, Тёмный, я решил в твоём городе терем купить, – увидав Гостомысла, произнёс Злат, – чтобы домой не бегать.

– Вот только тебя мне не хватало, – отмахнулся Белозёров. – У тебя что, дома нет дел? Или на службе? Или земли твои пригляда не требуют?

– Дела есть, – кивнул Злат, старательно вырисовывая круг с ладьёй, – но у тебя интереснее, да и времени я с тобой провожу больше, чем с женой. А за землями Драгомир присмотрит: хватит ему по миру болтаться, пусть как старший принимает правление.

– Ага, земли – Драгомиру, а ты – сюда. Ещё Умилу перевези, – съехидничал Гостомысл.

– Здравая идея, – расплылся в улыбке Кожемякин. – Хоть кто-то за малой присмотрит. Да и девочку женщина должна воспитывать. А ты чему её научишь? Проклятьям? Разломы защищать? Врагов убивать? У неё же магия есть, верно? А ты её не зарегистрировал…

– Может, магия и есть, – голос Гостомысла звучал холодно, – только она моя внучка. Чего вы все за неё переживаете? И чему я буду её учить – моё дело. Надо будет – я и косички плести научусь. А что не зарегистрировал, так Хеля у меня недавно. Я должен вначале сам понять, чем она владеет.

– А я бы посмотрел на то, как ты косы плетёшь, – сзади раздался насмешливый голос.

Князья оглянулись: это был Светлояр. В руке он держал толстую пергаментную книгу и, к удивлению обоих князей, одет был просто – в обычную холщовую рубаху и штаны.

– Раз в год и солнце восходит на западе, – произнёс Кожемякин. – Светлый, тебя раздели по дороге? Где твои тряпки? Или ты огородами из дома уходил?

– Я работать собрался, – хмыкнул Светлояр. – В этом удобнее по тайникам лазать. Давно я так утра не ждал. Печать первых магов… Их уже пару столетий никто не находил. Гостомысл, я тут думаю дом у тебя на озере построить: вид больно красивый.

– И ты тоже?! – разозлился Гостомысл. – Вы сговорились оба? Нет, вы мне, конечно, нравитесь, но на расстоянии или по службе, а не в качестве жителей моего города.

– Я так и знал, что ты будешь рад, – Светлояр пропустил недовольство Гостомысла мимо ушей и положил на стол книгу. – Вот, летопись о всех известных первомагах. Я тут полистал, кто мог находиться под Вороньим Камнем.

– Хельги Вещего ты, как я понимаю, не рассматривал? – поинтересовался Гостомысл.

– И его, и тех, кто в друзьях коней не имел, – ответил Светлояр.

– Не понял. Вещий же над своим конём, как над кисельной бочкой, трясся, – удивился Злат. – Почему не он? Да и место подходящее: его город.

– Белозёрск не его город, хоть и при нём ставлен, – покачал головой Гостомысл. – Его город в год прихода огненного дракона[1] с лица земли стёрло. Да и конь, над которым он трясся, был простым и умер ещё при его жизни. И ни в одной нашей летописи не указано, что Хельги оживлял его. Но есть один первомаг, для которого конь был всем.

– Святогор? – спросил Злат у Гостомысла.

– Он, – кивнул князь. – Так думаешь, Светлояр?

– Именно, – согласился волхв. – Только про него мало что известно: род он не создал, всегда одиночкой был. Всё, что я в летописи нашёл, – это: «Не держала его земля», «Тело его покоится в огромном гробу» и «Конь остался рядом с ним». Я даже подумать боюсь, что там у него в лодке находится.

– В лодке?! – возмутился Злат. – Да как у тебя язык повернулся?! Он же воином был – драккар у него, а не торговая посудина.

– Да хоть плот, – отмахнулся Светлояр. – Я не викинг, не плаваю никуда.

– Не плаваешь?! – возмущению Кожемякина не было предела. – Я тебе сейчас расскажу, что плавает, а под парусом ходят!

– Вы мне тут ещё подеритесь, – остановил друзей Гостомысл. – Завтра делаем так: вниз спускается кто-нибудь из хранителей. Пусть ничего не трогает: неизвестно, что там по защитным заклинаниям. Злат, скажешь ему, чтобы взял шар магический, авось запишет чего. Начнём с малого.

– Ладно, – согласился Злат. – Я спать. Где там моя комната?

– Наглец, – Гостомысл покачал головой, – откуда в моём доме твоя комната?

– Третья по коридору, – сказал Светлояр. – Выучить давно пора.

– И это вы мне о совести говорили? – Гостомысл в негодовании развёл руками, но потом махнул и начал подниматься на второй этаж.