– Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох… Вот мой новый кед… В кармане – угольный карандаш… Он шершавится и цепляется пылинками за кожу… О, да, пылинки! В воздухе! Снова – рашкуль, его округлость и завершенность, более острый кончик. Он пахнет пылью и штукатуркой… Так, а вот капля – моя! Настоящая! Мокрая! Дыши, Тим, дыши. Так, вот пол. Твёрдый. Каменный! Дальше… Стена. Холодная, но не гладкая! Тоже каменная? Ага, значит, тут край…

– ТИМ! ДЫШИ! ЭТО – НЕ ТЫ! – голос Орисс, четкий и режущий. – СМОТРИ НА МЕНЯ!

Он поднял голову. В треснувшем зеркале – не он. Радужные глаза. Полные ужаса.

– РУКУ! ДАЙ РУКУ! Сюда! – команда пробила звон в ушах.

Он протянул руку… Стекло? Нет! Ладонь. Твердая. Теплая. ЖИВАЯ. Запах пыли, штукатурки… Орисс.

– ДЕРЖИСЬ!

Рывок. Боль в запястье. Мир схлопнулся. Кошмар отступил назад.

Он открыл глаза. Орисс. Бледная. Дыхание сорванное. Рука мертвой хваткой сжимала его. – Ты… цел? – ее голос хрипел. Он рухнул в объятия. Она держала его КРЕПКО, судорожно, дрожа.

***

– Ну-ну, – она отдышалась и печально улыбнулась. –  Этот старый плут… кого угодно собьет с толку, но без него мир был бы куда преснее…

Постепенно краска возвращалась на лицо Тима.

– Кстати, а не наведаться ли нам в Квартал Равноправок? – Орисс подмигнула. – Нас там хотя бы накормят досыта.

Тим слабо ухмыльнулся.

– Что б ты без…

Звук, будто треснуло тонкое стекло. Он вздрогнул. Взгляд метнулся к Галерее.

– Орисс… – Тим запнулся. – Твое отражение…

Она обернулась. Воздух заколебался. В зеркале… стояла она. Но волосы струились серебром. И.. двигалась. Сама.

Отражение ШАГНУЛО из зеркала. Пространство ЗАПУЛЬСИРОВАЛО вокруг нее, как от жара. Серебристые волосы колыхнулись.

– Наконец-то мы встретились лицом к лицу, Старшая сестрица, – пропело отражение голосом Орисс.

– Кто ты? Что ты? – от напряжения губы «радужноглазой» еле шевелились.

Орисс чувствовала, как земля уходит из-под ног. Перед ней стояла она сама, и в то же время не она. Серебристые волосы вместо каштановых, более юное лицо, но те же глаза – глаза, которые видят истину.

– Я – то, что ты видишь в других. Я – отражение твоей способности видеть истину. Я – Эхо, – улыбнулась серебристоволосая.

Орисс сняла очки дрожащими руками. Мир вокруг вспыхнул истинными сущностями: Тим, сияющий ртутным светом; стены Зеркальной Галереи, пульсирующие возможностями; и Эхо, сотканная из отражений, из осколков истин, которые Орисс видела в других.

«Я создала её? – пронеслось в голове Орисс. – Моя способность видеть истину… породила существо?»

Страх и благоговение смешались в её душе. Всю жизнь она думала, что контролирует свой дар, что видение истины – это пассивная способность. Но теперь…

– Ты не создавала меня, – мягко сказала Эхо, словно читая её мысли. – Я всегда была. Просто ты не видела меня, пока не была готова.

Орисс поняла, её способность не просто инструмент, а сила, которая меняет реальность. Каждый раз, когда она видела истинную сущность кого-то, она не просто наблюдала, она взаимодействовала с самой тканью бытия.

И эта сила была вне её контроля.

Тим и Орисс ошалело переглянулись.

Но, прежде чем кто-то из них успел что-то сказать, зеркала вокруг задрожали, и в каждом из них появилось лицо Часовщика, в тёмном балахоне, с бородой-лопатой и карими глазами.

«Ты зашел слишком далеко, мальчик,» – просрежетало одновременно из всех зеркал. – «Пора вернуться домой.» 

Зеркала начали трескаться одно за другим, и комната наполнилась звуком разбивающегося стекла.

Глава 5: Квартал Равноправок

– Не могу понять, что происходит в этом чёртовом городе…

Она ходила из угла в угол по тесной сумрачной комнатушке, захламленной бумагами, книгами, свитками. Натуральная нора.

Как их только не дразнили, даже вспоминать не хочется. Сами же они называли себя Равноправками, а их место обитания так и именовалось – Квартал Равноправок.

Хотя, справедливости ради сказать, кварталов в их распоряжении было целых три! Один из них принадлежал Лисам, другой – Кошкам, а третий занимали Волчицы. Да-да, Лорд Вульф со своими собратьями были не единственными в своем роде.

Она жила в Кошачьем Углу. Вопреки общепринятому мнению, жительницы Квартала Равноправок не называли друг друга ни «сестрами», ни «подругами» в обиходной речи. Ведь они не секта, не монашки все поголовно, да и сестрами друг другу редко приходились. Опять-таки, не все равноправки жили друг с другом в паре, у многих были мужья, а некоторые и вовсе не нуждались в близких отношениях с кем-либо.

– Иша! – в нору влетела запыхавшаяся девушка.

Хозяйка обернулась, золотисто-зеленые глаза смотрели исподлобья.

– Иша, там какое-то сумасшествие! – не дождавшись ответа, выпалила гостья.

– Вот удивила, – пробормотала зеленоглазая, – что конкретно?

– В городе появилось какое-то редкое создание…

Взгляд Иши ещё больше потемнел.

***

Пахло кипяченым молоком, корицей и ванилью. Орисс вела Тима сквозь три слоя реальности Квартала Равноправок.

Без очков – баньяны с вьющимися лианами, на ветвях промелькнула рыжая красавица-ягуарунди, вдали среди кустов – пятнистая шёрстка чилийской кошки.

В очках – пятиэтажки с бельём на верёвках, уютные дворики.

Тим едва волочил ноги, сильно отставая.

[Орисс]

Оп – с балкончика третьего этажа бесшумно спрыгнула крупная пушистая кошка. И вот передо мной – стройная, светло-зеленоглазая девушка в кожано-тканевом комбезе фисташкового цвета с медными вставками и пепельно-серой гривой волос почти до земли. Насмешливо и слегка надменно смотрит своими чертовски красивыми глазюками.

– Ну, привет, Ягуарунди – Прекрасная Вири, – говорю, улыбаясь, – мы к вам на огонёк с Тимом. В животах урчит не по-детски.

Налет высокомерия исчез с лица девушки. Она растерялась и поникла, потеряла интерес.

– Познакомишь со своей подружкой – Пиппой-Кодкод?

– Да покормите нас уже, кошки данные! – не выдержала я.

Кошачья спесь испарилась. Засуетились, забегали, зашуршали лапками. Благо, Тим в прострации обретался в тот момент.

Люблю, когда с людей эта напускная «важность» спадает. Но любому удовольствию приходит конец.

Лисьей скользящей поступью из тени ближайшего магазинчика подобралась Она.

– Ну здравствуй, Иша. Вот мы и свиделись. – Я резко обернулась и уставилась на нее тяжелым взглядом, без очков.

Женщина вздрогнула.

– Ты не меняешься, Орисс… – фыркнула.

– Учусь у лучших, – я соизволила улыбнуться.

***

[Орисс]

Кому я врала? Иша изменилась!

Её кимоно, расшитое серебряными звёздами, напоминало ночное небо, а янтарный кулон в форме лисьей головы отражал её связь с родом. И этот золотисто-зеленый глубоко печальный взгляд…

Я поспешила водрузить свои очки на место, покуда не рассмотрела слишком много. Меня оно не касается. Это их с Вульфом дела…

– Иша, мне сейчас не до старых обид. Парень, – я кивнула на Тима, – скоро в голодный обморок бухнется.

Предводительница Квартала Равноправок хлопнула дважды в ладоши. Легкая волна вибрации радиально разбежалась во все стороны.

– Волчицы накормят вас. Ты же, Орисс… зачем привела его?

– Чтобы ты увидела, что он не артефакт. Он живой. А твоя обида давно превратилась в ржавый замок на прошлом.

Иша отвернулась. Её пальцы сжали рукав одежды так, что побелели костяшки.

Иша всегда провоцировала во мне нервическую дрожь. Вот и сейчас меня будто кто-то дергал за ниточки – я крутила головой во все стороны, пружинила на ходу, зачем-то бестолково размахивала руками.

«Терпи, Орисс, – говорила я себе. – Ради Тима. Ради его безопасности. Даже если она смотрит на тебя как на предательницу. Даже если каждое её слово – это упрек за то, что ты осмелилась вернуться».

В преломлении моих «волшебных» очков Иша выглядела по-другому.

Серые большие глаза, вздёрнутый нос, россыпь веснушек, полные губы, брови вразлет, кудрявые золотисто-русые волосы, убранные в косу, с несколькими выбившимися прядями.

Одета безупречно, но на манер Кошек:

На голове светло-терракотовая шляпа-федора. Орехового цвета в крупную клетку пальто-редингот. Под ним я разглядела белую блузку с воротником-бабочкой, терракотовый жилет в клетку (белые и кофейные строчки), тёмно-коричневые широкие с высоким поясом брюки английского кроя. Чёрно-коричневые ботинки-оксфорды. И да, классический галстук кофейного цвета. А в руках – зонтик-трость.

«Не хватает папиросы в длинном мундштуке», – почему-то подумалось мне, но я тряхнула головой, отгоняя мысль.

Интересно, почему Иша выбрала Кошачий Угол, а не Лисью Нору для проживания? Из-за большей свободы или из-за желания «забыть» свои корни? Ох, Орисс, опять ты лезешь не в своё дело!

***

Архитектурная эклектика Кошачьего Угла неожиданно сменилась «стрелой» виадука, ведущего к мрачноватой крепости из тёмно-серого камня и выветрившейся древесины. Вокруг её обступали покрытые вечнозелёным лесом пологие горы. Тонкий, пахнущий сосновыми шишками, дым вертикально струился в морозное небо. Ощущение силы, порядка и уединения обняло меня мохнатыми лапами. Мы – в Волчьей Долине.

К нам неспешно, с чувством собственного достоинства приближалась Волчица. Короткие встопорщенные тёмно-русые волосы. Прямой пронзительный взгляд, глаза ледяного голубого цвета. Брезентовая куртка-штормовка цвета ржавчины, брюки заправлены в высокие ботинки на шнуровке. Широкое стальное кольцо с рунами на среднем пальце правой руки.

– Здравствуй, Бриг Каменная, – я протянула правую руку для пожатия.

– Приветствую, Орисс Всевидящая, – Волчица пожала мою ладонь.

Затем мы крепко обнялись, и нас повели потчевать.

***

Тим проснулся от громкого шёпота двух голосов. Один из них – низкий, с хрипотцой – незнакомый, зато второй – точно принадлежал его спутнице.

– Думаешь, пора? – шептал незнакомый голос.

– Дальше тянуть некуда, иначе Часовщик наворотит дел, – отвечала Орисс, и её голос звучал непривычно твёрдо, – уже начинает всё сыпаться. Когда создание мнит себя создателем, такие «чудеса» начинаются… Недаром Слеза упала именно здесь. Пора Тиму «прозреть».

– А если Иша откажется?

– Иша слишком умна и стара, чтобы противиться неизбежному.

Тим вскочил с лежака и отправился на голоса. Перед ним предстала занимательная картина. Орисс и коротковолосая хмурого вида Равноправка с волчьим взглядом распивали очередную порцию эля. Разгоряченные лица, блестящие глаза и громкий шёпот.

Огонь уютно пощёлкивал поленьями в камине. Тим тотчас почувствовал, что продрог, и машинально протянул озябшие ладони к теплу. Женщины замолчали.

«Значит, им всем известно об этой Слезе Иштар, но никто не торопится делиться своими знаниями со мной, – хмуро размышлял Тим, – почему же? Что такого в ней? Опасно для меня? Или для них? Может, напрямую спросить у этих двух, пока их разум затуманен парами эля?»

Художник вскочил и деланно беззаботным тоном произнес:

– Так и что известно нашей достопочтенной Орисс о Слезе Иштар? Или ты последуешь примеру Лорда Вульфа? – Он приподнял бровь.

Орисс и Бриг переглянулись.

– Иша хотела с тобой поговорить, Тим, – произнесла низким хрипловатым голосом Волчица, – разреши сопроводить тебя, ибо ночь за окном.

***

Обратный путь в Кошачий Угол казался короче. Непроглядная ночь Волчьей Долины резко сменилась розовато-рыжим рассветом, облизывающим макушки эклектичных построек. Снова пахнуло кипяченым молоком, корицей и тихим мурлыканьем.

Иша занимала целую резиденцию в уютном дворике. Округлая башенка с конической крышей, по второму этажу тянулся изящный деревянный балкон. Большие арочные окна излучали золотисто-оранжевый свет. Тёмно-коричневые стены плотно увиты плющом. Высокие двойные арочные двери, наполовину застеклённые, манили ванильно-карамельным светом.

Внутри Нора выглядела вполне респектабельно.

Лёгкий аромат сандала, сухих трав и чая с жасмином встречал нас с порога. Казалось, что время замерло. Просторная и высокая, в кофейных тонах, комната с куполообразным потолком, колоннами из тёмного дерева, освещалась десятками бумажных и стеклянных фонарей на разной высоте, создавая игру теней.

Ровно в центре уютно расположился низкий круглый лакированный стол с тонкой резьбой в виде звёзд, ветвей сакуры и лис. Вокруг него разбросаны круглые парчовые подушки. Полы устланы татами, расшитыми тонкими нитями серебра и меди.

Иша предстала перед нами в тёмном кимоно, расшитом серебристыми звёздами, и пригласила на чашечку чая, но Тим, не обращая на нас внимание, куда-то упрыгал.

– Да снимай ты уже свои чудо-окуляры. Все равно мне от тебя скрывать нечего… А так хоть твои прекрасные глаза увижу, – усмехнулась Иша.

Орисс медленно стянула очки.

– Спасибо, мама, – ядовито уронила Орисс. – Нужен твой совет.

Иша вздрогнула, будто её хлестнули:

– О Тиме печешься или…

– Брось! – Орисс перебила резко. – Не делай вид, что тебе не все равно. Ты же знаешь, он придет за ним. Снова будет «выбирать долг». Как тогда.

– Орисс… – голос Иши опасно прошелестел. – Я не просила тебя…

– Нет! Ты просила его остаться! – дочь вскинула голову. – А он ушел. К Часовщику. К порядку. К тюрьме, которую назвал «долгом». И оставил нас… оставил тебя с разбитым сердцем и мной в животе.

Тишина повисла густым пологом. Даже фонари перестали мерцать.

– Прости, – вдруг выдохнула Орисс, глядя в сторону.

Среди повисшей тишины раздался оглушающий щелчок, вскрик Тима, а соседнее помещение озарилось пурпурным светом.

***

Невысокая, но глубокая комнатка, напичканная от пола до потолка книжными полками, засветилась аметистовыми всполохами. Рядом с одним из стеллажей, забитым под завязку свитками, стоял Тим. Его взгляд зло горел пурпурным.