Щедрость. Освобождение большого количества рабов подогревало спрос на новых.

Свобода для Максимуса была связана с ожиданиями и обязательствами.

Максимус не слишком беспокоился о крыше над головой и уж точно не беспокоился, принадлежит ли она ему. Он хотел набить живот выпивкой и едой; ему хотелось вереницы послушных девушек, хотя порой нежелание было привлекательным; и он любил драки. Он был мастером в насилии и знал это. Если бы он остался дома и выжил, то получил бы всё это в свите местного короля Хибернии. Здесь, служа телохранителем Баллисты, он получил всё это, включая вино и пиво, и более широкий выбор женщин. И тогда о свободе не могло быть и речи, пока он не выполнит свой долг перед Баллистой. Он часто думал об этом: как его гвозди скользили по мраморному полу (никогда больше не надевайте эти штуки), как его меч вылетел из рук, когда он падал (всегда носите кожаную петлю на рукояти), как свирепое загорелое лицо, как рука с мечом занесена для смертельного удара, и как Баллиста отрубил ему руку.

В молодости, когда он никуда не путешествовал, его бесконечные разговоры принесли ему прозвище Мюртах Долгой Дороги. Имя соответствовало истине: так его называл только Баллиста, да и то изредка.

Он был вполне доволен своим положением. Конечно, ему хотелось бы когда-нибудь вернуться домой, но только один раз и ненадолго – лишь бы убить мужчин, поработивших его, изнасиловать их женщин и сжечь их дома.

Плавание « Конкордии» прошло гладко, как вода из часов в суде. Два дня пути от Делоса до Книда освещали тёплое октябрьское солнце и лёгкий бриз. Сначала путь пролегал на восток, к острову Икар, затем на юго-восток, вдоль хребта Спорад, между пуританами острова Кос и декадентами материковой Малой Азии, и, наконец, к полуострову Книд. Здесь они остановились на день, чтобы пополнить запасы воды и осмотреть испачканные спермой бёдра статуи Афродиты Книдской.

Утром, когда они вышли из Книда, над морем рассеялся туман. Капитан сказал, что в водах южной части Эгейского моря туман не редкость; обычно он не такой сильный, как сейчас, но какое-то волнение всё же присутствует, по крайней мере, полгода. При видимости менее двух миль он взял курс вдоль южного побережья от Книда до мыса Онугнатос, а затем взял курс на юго-восток к северному побережью острова Сайм.

Стоявшее на якоре торговое судно указало на близость к Сайму. «Конкордия» проскользнула мимо и взяла курс на Родос.

«Два паруса. Прямо по курсу. Пираты. Готы!»

На палубе «Конкордии » царило столпотворение , пока капитан не потребовал тишины. Когда шум утих, он приказал всем сесть. Баллиста прошёл с капитаном на нос. Вот они, выныривая из морского тумана примерно в двух милях впереди. Форму судов невозможно было спутать: характерный двусторонний силуэт, нос и корма словно сливались в один нос. Одна центральная мачта, одно рулевое весло по правому борту, множество щитов висело по бокам. Оба готических судна были примерно в две трети длины «Конкордии » , но, имея всего один ярус гребцов, они сидели значительно ниже.

«Судя по их длине, в каждом должно быть около пятидесяти мерзавцев», — сказал капитан. «Конечно, вы должны знать о них всё».

Баллиста проигнорировал скрытую насмешку над своим варварским происхождением. Он действительно много о них знал. Это были бораны, германский народ, входивший в свободную конфедерацию готов. Все подобные готские пираты в этих водах были боранами. В последние годы всё больше и больше таких пиратов покидали бесчисленные гавани и бухты Чёрного моря, устремлялись через Босфор и принимались грабить побережья и острова Эгейского моря.

Эти два корабля заняли выгодную позицию на оживленном судоходном пути между островами Диабетаи и островом Сайм.

«Разрешите приступить к действиям, Доминус ? »

«Продолжайте. Не нужно отдавать каждый приказ через меня. Вы — капитан этого корабля. Мы с моим телохранителем просто добавим численность ваших морпехов и предоставим себя в распоряжение вашего заместителя».

«Благодарю вас, господин». Капитан отвернулся, затем снова повернулся. «Не могли бы вы приказать как можно большему числу ваших людей разместиться в вашей каюте под палубой, а остальным укрыться под кормовым тентом?»

Деметрий появился словно из ниоткуда. Передавая инструкции, Баллиста заметил, что юноша выглядит испуганным. «Деметрий, не мог бы ты проследить, чтобы посох оставался спокойным?» Мальчик, казалось, воспрянул духом, почувствовав подразумеваемое доверие.

«Команда главной палубы, опустите грот-рей, затем снимите мачту. Надёжно привяжите оба. Команда передней палубы, сделайте то же самое с бушпритом!» — крикнул он.

Капитан. На военном корабле их оставляли на берегу во время боя, но капитан не имел права выбрасывать качественные брёвна при малейшем подозрении на пиратов.

Когда Баллиста добрался до кормы, появился Максимус, неся их боевое снаряжение, пробиваясь сквозь натиск посоха. Баллиста накинул на голову пояс с мечом, расстегнул военный пояс и повесил их на курульное кресло. Он опустился на колени и поднял руки, чтобы Максимусу было легче помочь ему надеть кольчугу. Он почувствовал, как тяжесть на плечах увеличивается, когда он поднимается на ноги. Он туго застегнул пояс , пропустив часть кольчуги через пояс, чтобы разгрузить плечи, и снова накинул пояс с мечом. Он завязал толстый шарф на вороте кольчуги. Надевая боевой шлем, он нервно теребил шнурки под подбородком. Баллиста всегда был неуклюжим перед боем, но знал, что страх пройдет, когда начнется бой. К тому времени, как он поднял свой щит — трехфутовый круг из плотно соединенных досок с кожаным покрытием и металлическим выступом, — когда он поднял центральную рукоять, он увидел, что Максимус практически закончил натягивать на себя кольчугу, «словно лосось, плывущий против течения», как сказал бы сам житель Хиберниана.

«Морские пехотинцы, вооружиться. Топоры и абордажные пики достать!» — раздался новый приказ от капитана. «Машинным расчетам снять крышки, проверить пружины и шайбы. Один пробный выстрел».

Теперь и Баллиста, и Максимус были вооружены. «Ещё один этап на долгом пути Мюртаха», — сказала Баллиста.

«Пусть боги протянут над нами свои руки».

Услышав слова Максимуса, каждый из них ухмыльнулся и ударил другого в левое плечо. Максимус, как всегда, занял место справа от Баллисты. Не задумываясь, Баллиста проделал свой собственный молчаливый предбоевой ритуал: правой рукой взял кинжал на правом бедре, вытащил его примерно на дюйм из ножен и резко вернул обратно; левой рукой взялся за ножны меча, правой рукой вытащил клинок на несколько дюймов и задвинул обратно; наконец, правой рукой коснулся лечебного камня, привязанного к ножнам.

«Вот чёрт, опять то же самое. По крайней мере, на этот раз это не моя ответственность».

Его слова были прерваны звоном, скольжением и глухим стуком первого пробного выстрела из метателя болтов. Болт отлетел далеко влево. За ним быстро последовали ещё три: два справа, один слева. Экипаж правого борта

Задний двигатель работал лихорадочно, регулируя натяжение пружин, скрученных пучков волос, которые обеспечивали его устрашающую крутящую силу.

Капитан отдал ещё несколько приказов: «Запасные весла на все уровни. Рассыпать песок по палубе. Полная тишина. Слушайте команды. Разговаривать только офицерам».

Подобно крыльям огромной птицы, три ряда вёсел «Конкордии» несли её к добыче. Расстояние теперь составляло меньше полумили.

«Почему они просто сидят там? Почему эти ублюдки не бегут?» — прошептал Максимус.

«Возможно, они думают, что если им удастся избежать тарана, то около сотни из них смогут взять на абордаж около семидесяти наших морских пехотинцев, несмотря на преимущество «Конкордии» в высоте».

«Тогда они дураки и заслуживают всего, что получат!»

«Передние двигатели открывают огонь на 150 ярдов!»

Вода с шипением хлынула по корпусу, и брешь быстро сомкнулась. Раздался звук: «Дзынь, скольжение, стук» – выстрел правого болтомёта. С ошеломляющей скоростью болт вылетел из « Конкордии». На секунду показалось, что он вот-вот попадёт во вражеский катер, но вместо этого болт пролетел прямо над головами готов. Экипаж уже оттягивал затвор для следующего снаряда. Этот близкий промах словно разворошил муравейник. По воде прокатился барритус, германский боевой клич, нарастающий рёв. Один из варваров отчаянно размахивал над головой ярко-красным щитом.

«Чёрт! Чёрт!» — крикнул кто-то на носу. Из-за низких скалистых выступов Диабетских островков выплыли ещё два готических корабля.

«Полагаю, теперь мы знаем, почему они не убежали», — прошептал Максимус.

«Приготовиться к быстрому повороту влево!» «Конкордию» от первых двух готических судов отделяло чуть больше ста ярдов. «По моему сигналу, правый борт, греби на полную мощность, левый борт, резко назад, рулевой, круто!» Слышался лишь шум рассекающего воду корабля. «Сейчас!»

Конкордия » накренилась вправо. Нижние порты для гребцов оказались на поверхности или даже под ней. Тысячи деревянных соединений жалобно завизжали. Грот-мачта шаталась, спотыкаясь о удерживающие её канаты. Но корабль развернулся, словно угорь. Он промчался бортом по носам «Готов» всего в двадцати ярдах от него. Затем он выровнялся и пошёл прочь. Он развернулся на 180 градусов менее чем в три раза, преодолев свою собственную длину.

Раздался свист, и что-то врезалось в палубу в паре ярдов от Баллисты.

«Стрелы! Поднять щиты!» Проклиная собственную беспечность, Баллиста присел за тяжёлыми липовыми досками. Раздалось ещё больше ударов и лязга – стрелы вонзились в дерево или металл. Где-то закричал мужчина, вонзившись в открытую плоть. Затем, дважды подряд, раздался звук «дзин», «скольз», «бум» – это два задних метателя стрел ответили готским лучникам. Баллиста выглянул из-за щита и пригнулся. Приближался новый поток стрел. На этот раз закричали ещё больше людей. Рядом с Баллистой стоял капитан. Северянин устыдился его хладнокровия.

«Мы можем от них убежать без проблем. Но мы можем…» Наконечник стрелы неожиданно появился из его горла. Крови было на удивление мало.

Капитан, казалось, с ужасом посмотрел на него, а затем упал лицом вниз. Когда наконечник стрелы ударился о палубу, древко глубоко вошло в его шею, разорвав рану, и кровь хлынула во все стороны.

Держа щит поднятым к корме, и под прикрытием Максимуса, который тоже пытался его прикрыть, Баллиста подошёл к рулевому. Он двинулся вперёд, сгорбившись, словно шёл под проливным дождём. Рулевой, хотя и защищённый загнутой вверх кормой корабля и щитами двух космодесантников, выглядел обезумевшим. Его взгляд был прикован к мёртвому телу капитана. Если не предпринять никаких мер, боевой дух «Конкордии» мог рухнуть, как проколотый бурдюк. Десятки лучников стреляли по кораблю, и единственным ответом были два метателя стрел.

«Я принимаю командование на себя», — сказал Баллиста рулевому. «Вы не ранены?»

«Да, доминус». Мужчина выглядел сомневающимся. Баллиста знал, что он сомневается, командовал ли этот северянин когда-либо триремой. И он был прав в своих сомнениях.

Повысив голос, перекрикивая шум корабля и неравный ракетный бой, Баллиста крикнул: «Я командую! Опцион ко мне! Мастер гребцов, вы ранены? Офицер носовой части, вы?»

Оба офицера корабля подняли руки в салюте и ответили стандартным военным тоном: «Мы выполним приказ и будем готовы к любой команде».

«Где, черт возьми, этот опцион?»

«Среди раненых, Господин», — ответил кто-то.

«Хорошо. Морпехи, вы будете выполнять мои команды. Рулевой, возьмите на себя управление кораблём. Просто выведите его из этого шторма стрел, немедленно!»

Но не слишком далеко. Я знаю, что мы можем от них уйти. Но они, вероятно, об этом не знают. Северные варвары не могут представить, на что способна императорская трирема, пока не увидят её в бою. Уж мне-то знать! — Он мрачно рассмеялся. — Постарайся держать её в ста-ста пятидесяти ярдах от себя. На пределе эффективного выстрела из лука. Поддержи их интерес.

Если они не будут держаться вместе, мы сможем перестрелять их по одному». В этот момент Баллиста вспомнил о торговом судне, стоявшем на якоре у Сайма, и с решительной ухмылкой сказал: «У меня есть план».

К тому времени, как торговое судно снова показалось в поле зрения, лебединая корма «Конкордии » напоминала подушечку для иголок, но пострадало всего несколько человек, и надежды Баллисты начали сбываться. Самый большой из готических баркасов опередил своего первого товарища на семь или восемь корпусов. Баллиста оценил экипаж как минимум в сотню воинов, которые гребли целеустремлённо, словно воодушевлённые присутствием «Красного Щита», который, очевидно, был их предводителем. Первые два баркаса имели значительное преимущество перед двумя другими вражескими судами, которые скрывались за островами Диабета. Последние теперь отставали на добрых полмили от второго судна. Баллиста приказал рулевому вести «Конкордию » вправо от торгового судна, держась как можно ближе к его борту. Время было почти готово привести его план в исполнение.

Когда таран приблизился к носу неподвижного торгового судна, Баллиста выкрикнул ряд команд. «Приготовиться к быстрому повороту влево! По моей команде, левые весла накреняются, правые весла гребут изо всех сил, рулевой резко наклоняет весла!» Высокий борт большого круглого судна пробил «Конкордию ».

Всеотец, дай мне всё сделать правильно, подумал Баллиста. Он легко мог представить, что отдаст приказ слишком рано, и весла левого борта «Конкордии» сломаются о корму торгового судна, или слишком поздно, и весь план рухнет с самого начала.

«Повернись сейчас же!»

Длинный военный корабль снова накренился, нижние порты весла правого борта опустились до ватерлинии. Снова заскрипели тысячи деревянных деталей, и огромная грот-мачта напряглась, натягивая найтовы. Два бородатых лица с изумлением смотрели через кормовой поручень торгового судна на проплывающую мимо «Конкордию» . Через несколько мгновений Баллиста крикнул рулевому, чтобы тот выровнял судно, а гребцам с левой стороны – снова загребать. Теперь « Конкордия» мчалась обратно тем же путём, что и пришла, но уже с другой стороны торгового судна.