Лысая голова, отражавшая свет факелов, с торчащей густой бородой, Феодот, советник Ареты и христианский священник, неподвижно стоял на башне посреди хаоса.
«Никогда не доверял этим ублюдкам», — сказал один из гвардейцев.
Персидская колонна двигалась на север, в город, по улице, по которой несколько минут назад проезжали Баллиста и его отряд.
На северной стене царило волнение. Баллиста обнажил меч и вместе с остальными повернулся налево, чтобы встретить новую угрозу. «Рома, «Рома!» — выкрикнули новоприбывшие ночной пароль. Турпио и полдюжины солдат из Кохора XX вбежали в поле зрения. «Салус, Салус!» — крикнули в ответ Баллиста и его группа.
«Ещё плохие новости», — сказал Турпио. «Ещё одна группа христиан одолела часовых у Пальмирских ворот. Они спускают верёвки, чтобы Сасаниды могли по ним перелезть. На стенах недостаточно трезвых людей, чтобы их вытеснить». Турпио улыбнулся. «Кто бы мог подумать, что у них это получится?» Его манера поведения говорила о том, что он просто пытался…
Лёгкий, мимолётный комментарий о социальных слабостях группы; кто бы мог подумать, что именно они окажутся настолько преданными баням или цирку? Ничто в его словах не выдавало того, что он только что объявил смертный приговор городу Арете и, почти наверняка, большинству своих слушателей.
Все смотрели на Баллисту. Он игнорировал их, замкнувшись в себе. Его невидящий взгляд был устремлен на тёмное ущелье. Они оказались в ловушке в юго-западном углу города. Калгак и кони ждали во дворце на северо-востоке города. Прямой путь, улицы прямо под ними, заполнялись воинами Сасанидов. Если они пойдут на север вдоль пустынной стены, то наткнутся на персов, входящих через Пальмирские ворота. Путь по южной стене был перекрыт противником на башне, где стоял Феодот. Какой бы путь ни выбрал Баллиста, им придётся прорубать себе путь. Он подумал о Батшибе. Она должна быть в доме своего отца. Особняк Иархая находился недалеко от Порта Аквариа в юго-восточном углу города. Баллиста принял решение.
«Вон там». Баллиста указал на сверкающую лысину Теодота на башне к востоку. «Вот предатель. Мы отомстим». В почти полной темноте послышалось тихое одобрительное рычание солдат. «Постройтесь тихо, ребята».
Проход по стене был достаточно широким для четырёх человек в ряд. Баллиста занял позицию справа, у бруствера. Максимус выстроился рядом с ним, Ацилий Глабрион – за ним, Турпион – следом. Баллиста приказал Турпио отойти назад. Было бы бессмысленно отправлять всех старших офицеров в первый ряд.
Солдат из XX Кохора, неизвестный Баллисте, занял место, оставленное Турпио. Баллиста оглядел крошечную фалангу. В ней было всего двенадцать человек: четыре ряда в ширину и три ряда в глубину. Максимус приказал одному из воинов в арьергарде отдать щит герцогу . Тот неохотно подчинился.
«Готовы?» — спросил Баллиста. «Тогда пойдём — тихо: мы ещё можем преподнести им сюрприз».
Они трусцой двинулись по дорожке вдоль стены. Башня находилась не более чем в пятидесяти шагах. У открытой двери, ведущей с дорожки внутрь башни, собралась группа из примерно дюжины персов. Они смотрели на город, указывали пальцами и смеялись. Римская фаланга почти настигла их, прежде чем они успели что-то понять. Персы, возможно, и не ожидали контратаки, но выдержали её.
Баллиста ускорился на последних шагах, перейдя в рывок. Противостоящий ему Сасанид занес свой длинный меч, чтобы обрушить его на голову Баллисты. Баллиста пригнулся и, собрав всю инерцию, врезал щитом в тело противника. Сасанид отлетел назад. Он врезался в воина позади него. Оба упали на стену. Когда первый перс попытался встать на ноги, его левая нога на мгновение освободилась от щита. Баллиста обрушил меч, свирепо ударив противника по колену. Сасанид взвыл. Вся мысль о защите, превозмогая боль, схватился за разбитую коленную чашечку. Баллиста вонзил острие меча в пах противника. Он больше не имел значения.
Второй Сасанид поднялся на ноги. Баллиста прыгнул на него через скулящего на полу человека. Сасанид яростно обрушил меч вниз. Баллиста принял удар на свой щит, от которого разлетелись осколки. Быстрый, как молния, короткий меч Максимуса слева от Баллисты вонзился персу подмышку. Тот рухнул на парапет.
Когда численность персов сократилась примерно вдвое, они обратились в бегство.
«За ними!» — рявкнул Баллиста. «Не дайте им закрыть дверь!»
Римские солдаты ворвались в башню вслед за бегущими Сасанидами. Преследуемые бросились вниз по лестнице, чтобы найти убежище среди хлынувших в город из христианского некрополя. Баллиста бросился к лестнице, ведущей на крышу. Он сражался с ними, перепрыгивая через двух.
Когда Баллиста вышел на боевую площадку, он увидел двух персов с факелами, стоявших к нему спиной. Они подавали знаки тем, кто снаружи всё ещё поднимался по оврагу. Удар слева в голову пришёлся по тому, кто был справа от Баллисты. Удар справа задел другого по левому локтю, когда тот повернулся. Он выглядел озадаченным, глядя на кровь, хлещущую из обрубка руки, пока Баллиста не вонзил остриё меча ему в рот. На секунду клинок застрял. Затем Баллиста вырвал его, оставляя после себя осколки зубов и кровь.
«Придите!» — раздался по башне голос, подобный грому. — «И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя смерть; и Гадес следовал за ним».
Феодот указывал на Баллисту. Между ними выстроилась шеренга сражающихся. Баллиста отчётливо видел высокого христианского священника над скрюченными, пригибающимися фигурами сражающихся. Лицо Феодота сияло.
Он кричал, и его голос перекрывал лязг оружия.
«Шестой ангел вылил чашу свою в великую реку Евфрат, и высохла ее вода, чтобы приготовить путь царям с востока».
Баллиста не понял этих слов.
«Зачем, Феодот? Зачем ты предаешь своих соотечественников?»
Феодот рассмеялся, его густая борода закачалась. «Численность конных войск была дважды десять тысяч раз по десять тысяч; я слышал их число... всадники носили нагрудники цвета огня, сапфира и серы».
«Ты дурак, — закричал Баллиста. — Они убьют нас всех. Они не пощадят христиан. Они не пощадят никого».
«Я видел зверя, — продолжал разглагольствовать Феодот, — с десятью рогами и семью головами, и на рогах его было десять диадем, и на головах его — богохульное имя... кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое; число его шестьсот шестьдесят шесть».
«Зачем?» — взревел Баллиста. «Зачем позволять Сасанидам убивать жителей этого города? Ради всего святого, за что?»
Феодот перестал петь. Он пристально посмотрел на Баллисту. «Эти Сасаниды — рептилии. Я не делаю этого для них. Они ничем не лучше тебя».
Они всего лишь орудие Бога. Я делаю это из жалости – жалости к грехам людей. Сасаниды – это кара, которую Бог по Своему бесконечному милосердию положил за грехи жителей Арете. Христиане и язычники, мы все грешники.
Сасаниды, оказавшиеся в меньшинстве на боевой площадке, отступали. Один из воинов прорвал их строй и ринулся на Феодота.
«Кто поклоняется зверю... тот будет мучим в огне и сере пред святыми Ангелами и пред Агнцем».
Солдат взмахнул мечом и ударил Феодота по ноге. Христианин пошатнулся.
«Блаженны мертвые, умирающие в Господе».
Солдат снова замахнулся. Феодот упал на четвереньки.
'Спасение ...'
Солдат расправился с ним, следуя инструкции: один, два, три мощных удара по затылку.
Сопротивление персов на боевой площадке прекратилось. Баллиста пересчитал оставшихся людей: Максима, Турпиона, Ацилия Глабриона, двух всадников. singlees, трое солдат из Cohors XX; девять человек, включая его самого.
«Есть ли раненые, которые не могут бежать?»
Последовала пауза. Турпио вышел вперёд. «С ними... разобрались».
Баллиста кивнула.
«Вот что мы сделаем. Персы подходят к стене.
«Они идут прямо в город. На стене нет персов».
Баллиста понятия не имел, правда ли это. Он обнаружил, что ходит взад-вперед, переполненный энергией. «Мы пойдём на восток вдоль стены к реке».
Когда всё будет безопасно, мы спустимся со стены. Мы направимся к дому Иархая. Там мы найдём… соберём ещё людей.
«Мы пойдем через восточную часть города к дворцу».
Баллиста заметил недоумевающие взгляды. «Там нас ждут лошади». Мужчины кивнули. Баллиста знал, что они понятия не имеют, что он задумал, если они доберутся так далеко и сядут в седла, но любой план казался им сейчас хорошим, по крайней мере, он давал им направление для работы, давал крошечный проблеск надежды.
Снова во главе с Баллистой, они с грохотом спустились по лестнице и выскочили через восточную дверь. Когда они вышли, раздался крик и прогремел град стрел.
Сразу за ними закричали люди из баллисты. Он пригнул шлем, чтобы ударить щитом, и побежал. Неудачная стрела в ногу, и всё кончено.
Вскоре стрелы прекратились. Крики Сасанидов затихли позади. До следующей башни было далеко. Лёгкие Баллисты горели. Повсюду слышалось тяжёлое дыхание.
Дверь в следующую башню была открыта. Баллиста бросился внутрь, готовый к бою. Башня была пуста. Он прорвался сквозь неё и выбрался с другой стороны.
Следующая башня была недалеко. Защитники снова её бросили. На этот раз Баллиста повёл их вниз по лестнице к двери на первом этаже, ведущей в город. Сразу за дверью он остановился, чтобы дать им перевести дух. Он огляделся. Не хватало всего двух человек.
Баллиста огляделся. Переулок у стены был пуст. Он вывел их, и, повернув направо, они побежали к реке.
К тому времени, как они пересекли открытое пространство, где солдат был поражен стрелой, предназначенной предателю — Теодоту, мерзавцу , — вокруг уже были люди, солдаты и гражданские, направлявшиеся тем же путем, что и Баллиста и его люди, к Порта Аквариа и реке.
Через некоторое время Баллиста свернул на север, на улицу, которая привела его к особняку Иархаи.
Главные ворота дома были распахнуты. Там стояли шестеро наёмников с оружием наготове. Вид у них был встревоженный. Мимо них проехала баллиста.
Наклонившись, положив руки на колени, втягивая в легкие воздух, он не сразу смог заговорить.
«Иархай... где он?»
Наёмник мотнул головой. «Внутри». Он сплюнул. «Молюсь».
Как только Баллиста вошла, Батшиба бросилась прямо ему в объятия. Он вцепился в неё. Он почувствовал её грудь на своей. «Мы все скоро умрём, — подумал он, — а я всё ещё думаю о том, как бы её трахнуть». Мужчина остаётся мужчиной.
«Где твой отец?»
Она взяла его за руку и повела в личные покои хранителя каравана.
В скромно обставленной белой комнате Лархай стоял на коленях на коврике и молился.
«Ты, ублюдок. Ты ведь знал, да?» — голос Баллисты был яростным.
'Ответьте мне.'
Иархай посмотрел на него.
'Ответьте мне.'
«Нет». На сломанной скуле Лархаи дрогнул мускул. «Да, я стал христианином. Мне тошно от жизни, тошно от убийств. Феодот предлагал мне искупление. Но нет, я понятия не имел, что он это сделает».
Баллиста пытался сдержать свой гнев. Он верил Иархаю. «Я дам тебе шанс искупить свою вину, если не в следующей жизни». Иархай равнодушно посмотрел на Баллисту. «Если я смогу, я не собираюсь умирать в этом замусоренном мухами городе. У меня есть осёдланные лошади во дворце. Если я смогу туда добраться, у меня есть план, который может сработать. Я возьму твою дочь с собой. Но мы никогда не доберемся до дворца, если кто-нибудь не задержит Сасанидов».
«Да будет так, как пожелает Бог», — монотонно произнес Иархай.
«Вставай и вооружайся, бесхребетный ублюдок!» — крикнул Баллиста.
«Не убий», — пропел Иархай. «Никогда больше я не лишу жизни другого человека».
«Если есть что-то в этом мире, что ты любишь, так это свою дочь. Неужели ты даже не пошевелишься, чтобы попытаться спасти её?»
«Да будет так, как пожелает Бог».
Баллиста в ярости огляделась. Батшиба стояла рядом. Без предупреждения он схватил её за волосы и притянул к себе. Она закричала.
Удивление и боль. Баллиста держал её перед собой, крепко схватив левой рукой её горло.
Иархай приподнялся. Его рука автоматически потянулась к левому бедру в поисках меча, которого там не было.
«Неужели ты позволишь ей попасть в руки Сасанидов?» — тихо спросила Баллиста. «Ты знаешь, что они с ней сделают». Иархай промолчал. «Они изнасилуют её. Один за другим. Десять, двадцать, тридцать мужчин, сто. Они изуродуют её. Она будет умолять их убить её задолго до того, как они это сделают».
На лице Иархая отразилось выражение мучительной нерешительности.
«Это то, чего ты хочешь?» Правой рукой Баллиста схватил Батшибу за ворот туники. Резким рывком он сорвал её. Груди Батшибы обнажились. Она закричала и попыталась прикрыть ладонями свои тёмно-коричневые соски.
«Ты ублюдок», — Иархай вскочил на ноги, на его лице отразилось неописуемое страдание.
«Вооружайся. Ты идёшь с нами». Баллиста отпустила Батшибу. Она выбежала из комнаты. Иархай подошёл к сундуку в углу. Он достал из него свой пояс с мечом и застёгнул его. Баллиста повернулась и ушла.
У ворот находились всего шестеро человек, прибывших вместе с Баллистой.
«Наемники бежали», — сказал Максимус.
Через несколько минут из глубины дома появился Иархай с Батшибой. Она была в новой тунике. Она не смотрела на Баллисту.
«Пора идти».
Ровной трусцой они двинулись на север, к дворцу. Путешествие было похоже на кошмар. Совсем рядом слышались крики. В воздухе уже чувствовался запах гари. На каждом перекрёстке им приходилось пробираться сквозь потоки охваченных паникой людей, бегущих на восток, к Порта Аквариа и реке. Баллиста знал, что на берегу реки, у причалов, будут происходить почти невообразимые ужасные сцены, где тысячи перепуганных людей будут бороться за место в одной из немногих лодок. Дети, разлученные с матерями, растоптанные ногами: об этом было невыносимо думать.
Баллиста опустил голову и побежал на север.
Они только что прошли мимо храма Зевса Теоса и были в квартале от открытой местности, с другой стороны которой находился дворец, когда услышали погоню.