От переизбытка информации у Миры гудела голова: слишком много событий за последние сутки. Еще несколько часов назад она не могла поверить, что видит перед собой Торвалиса, а сейчас планирует с ним и Валдором операцию по спасению обычных людей и купола.

– Главное – успеть прикрыть гражданских, – Валдор водил рукой по карте, отмечая ключевые точки. – Придется действовать быстро и…

Его прервал тихий хлопок. В дальнем углу библиотеки материализовался высокий маг с острыми чертами лица. Мира не знала его лично, но вспомнила, что видела его в очереди в столовой – историк с тонзурой из редеющих волос, обсуждающий дневники Эрайна.

– Явился как только увидел твое сообщение, – он кивнул Торвалису. – Кельрин и Тарин будут через минуту.

Он окинул комнату внимательным взглядом, задержавшись на незнакомом лице:

– Новый человек, Велан?

– Мирайна Тенет, – представил ее Торвалис. – Молодой, но весьма способный страж. А это Ирий Вэнс.

– Тенет? – Вэнс нахмурился, переводя взгляд на Валдора. – Вы уверены? В такой ситуации…

– Абсолютно, – в голосе Валдора прозвучали предостерегающие нотки.

– Она наследница Талморов…

– Она страж, – отрезал Валдор. – И я за нее ручаюсь.

Мира почувствовала, как к лицу поднимается жар, – то ли от раздражения, то ли от того, что Валдор встал на ее защиту. Вэнс пожал плечами и отвернулся к карте, явно не до конца убежденный, но не желающий спорить с Валдором.

Появились Кельрин и Тарин – стражей в отставке Мира узнала сразу; оба выглядели собранными и серьезными. После короткого обмена приветствиями все склонились над картой.

– Итак, – Торвалис развернул детальный план музея, – у нас есть преимущество – мы знаем, в какое время активируется артефакт.

Вэнс нахмурился, разглядывая карту:

– А вы уверены, что она не сбоит? Пройти через границу к людям несложно, особенно если знать правильные места. Но вернуться к магам можно только через Главные Ворота или с помощью Стражей. Как же они доставили туда артефакт?

В комнате повисла тяжелая тишина. Все склонились над картой, словно ответ мог проявиться среди линий и отметок. Мира рассеянно водила пальцем по границе, когда в памяти внезапно всплыли слова Олли о том, что животные могут легко проходить сквозь барьер и на них не реагируют сигнальные чары. Она резко выпрямилась, едва сдерживая возбуждение:

– Животные! – воскликнула она громче, чем собиралась. – Что если кто-то из них умеет превращаться в животное? Животные способны переходить через купол в обе стороны!

– Это бы многое объяснило, – медленно произнесла Тарин.

– Такой дар встречается крайне редко, – покачал головой Кельрин. – Но это возможно.

– В этом есть своя ирония, – задумчиво произнес Торвалис, и в его голосе прозвучала горечь. – То, что они считают слабостью, может оказаться их главной силой. Способность принимать облик животного – особый дар, доступный лишь тем, в ком течет смешанная кровь. Как и дар отражений, – многозначительно посмотрел на Миру. – Возможно, именно страх перед собственной зависимостью от «нечистых» делает их столь яростными в своем стремлении доказать превосходство чистой крови.

Мира почувствовала, как все взгляды обратились к ней. Вэнс нахмурился.

– Для новичка ты слишком много знаешь о редких дарах и Ордене. Откуда такая осведомленность?

– Достаточно, – резко оборвал его Валдор. – Я ручаюсь за нее. И сейчас важнее то, что она права. Если твоя догадка верна, Мирайна, это серьезно усложняет наше положение. Животное может пронести артефакт куда угодно, и никто не заподозрит неладного.

Красная точка пульсировала все так же тревожно.

– Нужно будет разделиться, – Торвалис вернул внимание карте. – Кто-то останется недалеко от входа – контролировать эвакуацию посетителей. Остальные рассредоточатся.

– Я возьму верхний этаж, – сказала Тарин. – Вэнс?

Вэнс кивнул:

– Прикрою тебя.

– Нет, – Валдор покачал головой. – Нас мало. Придется действовать по одному. Нужно найти жертву до того, как артефакт активируется.

– Жертву? – переспросил Кельрин.

Мира поняла, что остальные не знают деталей. Она встретилась взглядом с Валдором, и тот едва заметно кивнул.

– Судя по тому, что нам удалось узнать: артефакт активируется, черпая энергию из жертвы. Как только он оказывается в руках, сознание человека отключается. Ищите кого-то с пустым взглядом, – пояснила она. – Он или она будет двигаться механически, как кукла, которой управляют. Еще один маркер – запах озона. Почувствуете его – значит, скоро будет взрыв.

– Я беру нижний уровень, – сказал Валдор. – Вэнс – верхний. Тарин – главный зал. Кельрин…

– Восточное крыло, – отрывисто произнес тот.

– Мира – западное. Велан?

– Центральная часть.

Тарин нахмурилась:

– А если найдем жертву? Как остановить активацию?

– Мы не знаем, как остановить активацию, – ответил Валдор раздраженно поморщившись, будто этот факт доставлял ему особую досаду. – Но особенно сильный барьер может сдержать взрыв. Поэтому, как только кто-то обнаружит жертву – немедленно сигнал через медальон. Кто успеет добраться – ставим щит вместе.

– А если не успеем? – тихо спросил Вэнс, машинально касаясь медальона на шее.

– Успеем, – отрезал Валдор. Он достал из кармана простой серебряный диск на цепочке и протянул Мире. – Держи. Не выпускай из рук.

Мира приняла медальон, оказавшийся неожиданно тяжелым.

– Встречаемся у главного входа через пять минут, – Торвалис поднялся. – И помните: обычные люди не должны ничего заподозрить. Действуем предельно осторожно.

***

Они покинули библиотеку Торвалиса, когда часы уже пробили девять. Мира перенеслась последней. Материализовалась в тени старого раскидистого дерева, неподалеку от границы.

Валдор активировал заклинания, позволяющие беспрепятственно перейти купол Стражу, и вся команда перешла в мир обычных людей.

Мира испытывала необъяснимое волнение. Она не была на этой стороне с пяти лет. Она знала: пересекать границу запрещено, взаимодействовать с людьми воспрещается. Никогда старалась не думать о том, что где-то здесь среди обычных людей живут ее другие бабушка и дед, она смутно помнила их лица, но сейчас наверняка даже не узнала бы. Сердце совсем неуместно сжалось от накатившей тоски.

Мира глубоко вдохнула влажный после дождя воздух. Ответственность за жизни стольких людей давила на плечи, мешая сосредоточиться. Она украдкой взглянула на Валдора – тот стоял, прислонившись к стволу, и его лицо казалось серым от усталости.

– Идем, – скомандовал Торвалис. – И помните про маскировку.

Все быстро изменили мантии на одежду обычных людей – совершенно неожиданно для Миры все ее спутники оказались в курсе моды на этой стороне. Она же, воспользовавшись даром отражений, изменила внешность.

У входа их остановил мужчина – смотритель:

– Ваши билеты.

– Запутывающие чары, – едва слышно прошептал Валдор, направив поток энергии из рукава.

Глаза незнакомца на мгновение затуманились.

– А, да, проходите. Не забудьте взять буклеты на стойке информации.

Они вошли внутрь. Все двигались так, будто бывают в музее каждый день. Только Мира явно выбивалась из общего строя – растерявшись, она не знала, куда податься.

В холле здания было прохладно и гулко. Первые посетители уже начинали собираться у информационной стойки, где девушка раскладывала путеводители. Все выглядело обыденно, но Мира кожей чувствовала напряжение, разлитое в воздухе. Непривычно было наблюдать за людьми, не обладающими магией. Не было левитирующих предметов, вспышек магии, пассов руками.

Осмотревшись Валдор коротко кивнул:

– Действуем по плану. Расходимся по одному.

Мира почувствовала, как сжалось горло. Она посмотрела на Валдора – он был бледен, под глазами залегли глубокие тени. После ночного ритуала ему необходим был отдых, а не эта операция. А лучше всего было бы остаться в лечебнице.

– Держите медальоны наготове, – напомнил Торвалис. – Удачи.

Мира двинулась в сторону западного крыла, борясь с желанием оглянуться на Валдора.

***

Западное крыло постепенно заполнялось людьми. Мира медленно шла вдоль стен, стараясь не привлекать внимания. Время от времени она поднимала небольшое зеркальце, делая вид, что поправляет прическу, а на самом деле внимательно вглядывалась в лица посетителей.

Странно, но она совсем не чувствовала себя здесь чужой. Глядя на посетителей музея, она с удивлением отмечала, насколько они похожи на магов – те же эмоции на лицах, те же жесты, те же интонации в голосе. Молодая мать точно так же одергивала расшалившегося ребенка, как это делала мама Миры в библиотеке. Пожилая пара, склонившаяся над путеводителем, напомнила ей двух архивариусов, вечно спорящих над древними текстами. Студенты, увлеченно слушающие экскурсовода, ничем не отличались от стажеров на лекциях по истории магии.

Она поймала себя на мысли – а есть ли вообще эта разница, о которой твердят в Амбралине? Да, эти люди не могли создавать порталы или накладывать чары. Но разве это делало их хуже? Чем они настолько опасны, что Орден стремится «очистить» от них магический мир? Глядя на этих самых обычных людей, Мира впервые всерьез задумалась – может, дело вовсе не в их опасности? Может, страшило как раз то, насколько они похожи?

Она тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Сейчас было не время для подобных размышлений – нужно было найти жертву до активации артефакта. Но где-то глубоко внутри появилось неприятное ощущение, что все, во что она верила о разделении миров, может оказаться ложью.

Медальон в кармане хранил молчание. За окном мелькнула тень – всего лишь птица, но Мира невольно напряглась.

В следующем зале было темнее – старинные гобелены на стенах приглушали утренний свет. Мира сделала вид, что изучает витрину с древними монетами – на самом деле они являлись одними из тех самых артефактов, о которых говорил Торвалис. Краем глаза она наблюдала за новой группой посетителей.

Молодой человек в сером свитере задержался у дальней стены дольше остальных. Что-то в его движениях насторожило Миру – слишком механические, будто кукольные. Она медленно двинулась в его сторону, делая вид, что рассматривает экспонаты.

Внезапно мужчина повернулся, и Мира увидела его глаза – живые, с искренним интересом изучающие старинную карту на стене. Ложная тревога. Она выдохнула и отступила, чувствуя, как колотится сердце.

Часы на башне пробили один раз, отмечая половину одиннадцатого. Поток посетителей становился плотнее. Мира продолжала свой обход, стараясь держаться ближе к стенам – так было проще контролировать пространство. Медальон в кармане по-прежнему молчал.

На винтовой лестнице, ведущей в следующий зал, Мира пропустила вперед группу одинаково одетых детей. Их звонкие голоса эхом отражались от каменных стен. Старшая женщина пыталась призвать их к порядку, но безуспешно.

Беспокойство нарастало. Она знала, что Валдор спустился в нижние уровни, и мысль о возможной опасности не давала полностью сосредоточиться.

Внезапно где-то внизу раздался глухой удар, больше похожий на далекий раскат грома. Мира замерла. Через секунду снизу донеслись первые крики.

Она рванулась к лестнице, забыв про конспирацию. Навстречу уже бежали перепуганные люди. Крики становились громче, паника нарастала. Мира проталкивалась сквозь толпу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

За поворотом коридора дым стелился по полу. Мира перепрыгнула через упавшую стойку с буклетами и застыла. В дальнем конце зала, у стены, лежали два тела. Одно явно принадлежало гражданскому, а второе…

Время остановилось. Мира видела темную мантию, светлые волосы, неестественно вывернутую руку.

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Только не он. В ушах зазвенело, к горлу подступила тошнота. Она не могла вдохнуть, не могла сделать ни шага. Колени подогнулись, и она оперлась о стену, чувствуя, как холодный камень впивается в ладонь.

Откуда-то издалека доносились крики, грохот бегущих ног, но все это казалось нереальным, словно во сне. Реальным было только это неподвижное тело на полу и оглушающая пустота внутри.

Сильные руки внезапно схватили ее за плечи, и знакомый голос рявкнул:

– Держись!

Последнее, что она увидела перед перемещением – искаженное тревогой лицо живого и невредимого Валдора.

***

Они материализовались на пустынном участке за городом. Мира едва держалась на ногах – от пережитого шока колени подгибались. Валдор крепко держал ее за плечи, не давая упасть.

– Ты цела? – его голос был хриплым от дыма и напряжения.

Она кивнула, все еще не веря, что он жив. Секунду назад она была уверена, что видела его тело на полу музея. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на весь мир.

– Думала, что это вы… там, – прошептала она, и голос предательски дрогнул.

Валдор не отпускал ее плечи. Его пальцы – и живые, и механические – сжимались крепче, словно он тоже не до конца верил, что они оба целы. В его глазах читалось то же потрясение, тот же страх, который только что пережила она.

– Кельрин, – хрипло произнес он. – Он… он успел создать защитные чары. Поглотил взрывную волну ценой своей жизни.

Мира закрыла глаза, пытаясь прогнать образ неподвижного тела. Когда открыла их снова, увидела, что Валдор смотрит на нее так, что дыхание перехватило. На его лице читалось облегчение, но под ним скрывалось что-то еще – то, что тлело между ними месяцами.

– Артан, – прошептала она, и это был первый раз, когда она назвала его по имени.

Расстояние между ними сократилось. Мира сама не заметила, как шагнула ближе, как подняла руку к его лицу. Пальцы коснулись шрама у виска – осторожно, словно боясь причинить боль.

Валдор замер, не отстраняясь, но и не подаваясь навстречу. В его взгляде метались противоречия.

– Мирайна… – начал он, но она не дала ему договорить.

Она поцеловала его. Резко, отчаянно, выплескивая весь накопившийся страх и облегчение. Секунду Валдор стоял неподвижно, потом обнял ее, притягивая ближе.

Поцелуй длился вечность и мгновение одновременно. Мира чувствовала, как под ладонями напрягаются его плечи, как бешено колотится сердце.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Валдор сделал шаг назад. Его дыхание было сбивчивым.

– Мы не должны… – произнес он хрипло. – Не сейчас.

– Почему? – она не отводила взгляда, хотя щеки горели.

– Потому что… – он провел рукой по волосам, явно пытаясь собраться с мыслями. – Потому что сейчас любая ошибка может стоить жизни. И если я начну думать о тебе не как о напарнике…

Он не договорил, но Мира поняла. Между ними слишком много поставлено на карту. Работа, которая требует полной концентрации. Люди, которые зависят от их решений.

– После, – сказала она просто. – Когда все закончится, мы поговорим.

– После, – согласился он, но в его голосе звучало что-то похожее на сомнение.

Они стояли так еще несколько секунд, не решаясь отойти друг от друга. Оба понимали, что этот момент изменил все между ними, но оба также понимали, что сейчас не время разбираться с этими изменениями.

Валдор достал портальный кристалл, его движения стали подчеркнуто деловыми.

– Нам нужно вернуться к остальным, – сказал он. – Они будут волноваться.

Мира кивнула, стараясь вернуть себе профессиональную собранность. Что бы ни произошло только что между ними, Кельрин погиб, а Орден все еще представлял угрозу.

Но когда Валдор протянул ей руку для телепортации, их пальцы сплелись крепче, чем того требовала магия. И в его прикосновении она почувствовала обещание – когда все это закончится, они обязательно поговорят.

***

В доме царила гнетущая тишина. Тарин склонилась над картой, но было видно, что она едва сдерживает слезы. Вэнс стоял у окна, скрестив руки на груди. Торвалис сидел в кресле, непривычно постаревший и усталый, но абсолютно точно живой.

Когда Мира и Валдор вошли, все подняли головы. В их взглядах читалось понимание – никто не удивился, что они пришли вместе.

– Кельрин знал, на что шел, – тихо произнес Торвалис. – Он всегда говорил, что готов отдать жизнь за правое дело. Жертвенность… – он поднялся из кресла, его голос звучал непривычно глухо. – Порой самые светлые души уходят, защищая то, во что верят. И каждая такая жертва – это не просто утрата. Это напоминание о том, что в мире есть вещи, за которые люди готовы отдать самое дорогое.

Мира заметила, как дрогнул его голос на последних словах. В них звучала такая глубокая, личная боль, что стало ясно – он говорит не только о Кельрине. Что-то в его интонации, в том, как он отвернулся к окну, выдавало старую, незаживающую рану.

– Но именно такие жертвы, – продолжил он после паузы, и его голос вновь обрел привычную твердость, – не позволяют тьме поглотить свет. Они становятся маяками для тех, кто продолжает борьбу.

Они молча склонили головы. Мира видела, как напрягся Валдор – утрата товарища давалась ему тяжело, хотя внешне он оставался невозмутимым.

После долгой минуты молчания Торвалис заговорил снова, хотя слова давались ему с трудом:

– Нужно обсудить, сколько времени у нас осталось. Скоро они предпримут еще одну попытку. Вопрос времени, когда лидер Ордена поймет, что мы можем отслеживать артефакты.

– Они не дураки, – согласился Валдор и тяжело опустился в кресло. – Рано или поздно они догадаются, как мы их обнаружили.

Тяжелая тишина повисла в комнате. Каждый понимал: времени у них немного. Торвалис несколько раз выходил из комнаты – Мира не могла понять зачем, пока, вернувшись в очередной раз, он не сказал:

– У меня есть информация. Мой человек сообщает, что лидер Ордена в ярости из-за провала в музее. Но пока… пока он не догадывается о том, что именно произошло.

Мира заметила, как при словах «мой человек» Торвалис слегка замешкался. Она поняла, что у этой организации, в которой, очевидно, она теперь состоит, есть шпион в рядах Ордена. Но, похоже, его личность была тайной для остальных членов.

– А если и догадывается, то не делится соображениями с приспешниками, – справедливо заметила Тарин.

Торвалис согласно кивнул. На некоторое время воцарилась тишина – колючая и неприятная.

– Нам нужно вернуться в Управление, – Валдор устало взглянул на Миру. – Если шпионы лидера в Управлении заметят наше отсутствие…

– Да, – согласился Торвалис. – Ведите себя как обычно. И будь осторожна, Мирайна.

– Я буду осторожна, – просто ответила она.

Валдор поднялся:

– Мы должны идти. Как только будут новости…

– Я найду способ связаться, – кивнул Торвалис. – А сейчас вам действительно лучше вернуться в Управление.

Уже у двери Мира обернулась. Тарин все так же склонялась над картой, Вэнс не сдвинулся с места у окна.

***

В конце дня Мира осознала, что не хочет возвращаться в пустой дом, к тишине и собственным мыслям. Смерть Кельрина оглушала – она никак не могла поверить, что человека, с которым еще вчера планировала операцию, больше нет. Осознание, что могло пострадать в десятки раз больше людей, а затем еще и исчезнуть купол, поражало. Переворот в сознании был таким резким, что до сих пор кружилась голова. Ей хотелось к семье, к теплу, к чему-то настоящему и неизменному.

Мира застала мать за вышивкой. Она сидела в своем любимом кресле у окна, вышивая. Серебристые нити мягко светились в полумраке – магические узоры переплетались с обычными, создавая иллюзию движения. Мира замерла в дверях, и воспоминания нахлынули внезапно, яркими картинками из прошлого.

…Их старая квартира на людской стороне. Кухня с желтыми занавесками, где мама готовит без единого намека на магию – обычная плита, обычные кастрюли, только иногда, когда никто не видит, она касается пальцем остывающего чая, и тот снова становится горячим. Детский сад, где Мира качается на скрипучих качелях с подружками из обычных семей – тогда еще просто такими же девочками, как и она. Простая, понятная жизнь – пока однажды пятилетняя Мира не заметила искры магии на кончиках своих пальцев.

А потом… Потом был долгий разговор на кухне – она подслушивала из своей комнаты, не понимая и половины слов. Решение перейти границу, о которой отец раньше даже не подозревал. Первый проход через Ворота в магическую часть города, где воздух пах иначе и даже свет казался другим.

– О чем задумалась? – голос матери вырвал ее из воспоминаний.

Мира прошла в комнату, опустилась на диван. Старое дерево чуть слышно скрипнуло.

– Мам… – она помедлила, подбирая слова. – А вам с папой было страшно? Ну, когда пришлось переходить через Ворота, начинать все заново?

Мать отложила вышивку, и Мира заметила, как дрогнули нити, реагируя на ее эмоции.

– Знаешь… – она задумчиво посмотрела в окно, за которым сгущались сумерки, – мне было. Немного. Я ведь столько лет жила двойной жизнью – обычная женщина днем, ведьма по ночам. – Она усмехнулась. – А вот твой отец… Он словно всю жизнь этого ждал.

– Правда? – Мира подалась вперед. – Он всегда так… спокойно относился к магии?

– С той самой минуты, как узнал. – Мать тихо рассмеялась, и в ее смехе Мира услышала отголоски старого удивления. – Я готовилась к долгому разговору, к объяснениям. Репетировала перед зеркалом, представляешь? А он просто сказал: «Я всегда знал, что этом в мире есть что-то большее». И все. Даже обидно стало – столько лет скрывала, переживала…

Она замолчала, разглаживая складки на ткани. Мира смотрела на ее руки – такие уверенные сейчас, когда они плетут магию. Интересно, каково это было – годами прятать свой дар? Никогда не пользоваться им в полную силу, всегда оглядываться, всегда помнить: нельзя, нельзя, нельзя…

– А потом, – продолжила мать, снова берясь за вышивку, – когда проявился твой дар, он даже не удивился. – Она помолчала. – И не было ни капли осуждения. Знаешь, в тот момент я поняла, почему вышла за него.

Серебристая нить в ее пальцах вспыхнула ярче, впитывая эмоции.

– Жалеешь, что пришлось переехать?

– Нет, – ответ прозвучал мгновенно, без тени сомнения. – Здесь… здесь мы наконец стали собой. Все трое. – Она улыбнулась. – Хотя твой отец, кажется, всегда был собой. Просто ждал, когда мы это поймем.

За окном окончательно стемнело, магические огни на улице зажглись сами собой. Мира смотрела на них и думала: может, именно это и есть настоящая магия – способность принимать мир таким, какой он есть, во всей его сложности?

Как отец, который просто знал, что в мире есть что-то большее. Как мать, научившаяся сплетать воедино обычные и волшебные нити.

– Мам, – тихо позвала она, – расскажи еще про тот день? Когда вы решили уйти за Ворота?