Возвращаться к обычной работе оказалось сложнее, чем она ожидала. Каждое утро Мира заставляла себя натягивать маску неуклюжего новичка: спотыкалась о корзины с документами, роняла чашки в столовой, шутила с другими младшими стражами. Но мысли постоянно возвращались к событиям в музее.

События операции перевернули что-то глубокое в ее сознании. Смерть Кельрина не давала покоя – она снова и снова видела то неподвижное тело на полу, вспоминала секунды ужаса, когда думала, что это Валдор. А еще были моменты страха за обычных людей, осознания, что все так легко могли погибнуть… Мира ловила себя на мысли, что все больше думает о куполе не как о защите магического мира, а о защите обычных людей от фанатиков. Каждый раз эта мысль била как пощечина, заставляя пересматривать все, во что она верила раньше. Реальность оказалась совсем другой – размытой, противоречивой, заставляющей сомневаться в основах, на которых строилась вся ее жизнь.

А еще после поцелуя все неуловимо изменилось между ней и Валдором. Они оба делали вид, что ничего не произошло, но каждый раз, заходя в его кабинет, Мира чувствовала, как воздух становится густым. Валдор погружался в работу с удвоенным рвением, словно бумаги на его столе могли защитить от неудобных разговоров.

Помогала рутина. Заявления о пропавших артефактах, жалобы на шумных соседей, расследование краж в лавке зельевара – такие простые дела не требовали полной концентрации. А еще они давали возможность лишний раз зайти к Валдору и попытаться выведать новости из штаба.

– Это уже третья кража за неделю, – докладывала она, стоя у его стола. – Пока только ингредиенты для простых зелий, но…

– Садись, Мирайна, – он указал на стул, не поднимая глаз от бумаг. – Что думаешь?

Она опустилась на краешек стула, стараясь сохранять спокойствие, хотя это и было ой как не просто. Она поражалась невозмутимости Валдора – до такого ей точно расти и расти.

После музея, когда первый шок прошел, Мира потребовала объяснений. И он не стал увиливать – рассказал, как давно доктор Торвалис собирает информацию об Ордене, почему они не доверяют Совету, и даже почему терпят крыс в Управлении. «Лучше знать своих врагов в лицо», – сказал он тогда, и Мира не могла не признать его правоту.

После того как Валдор терпеливо ответил на все вопросы Миры, ей ничего не оставалось, как полностью подчиниться наставнику.

– Думаю, здесь что-то другое – не банальное воровство, – произнесла она, мысленно возвращаясь в кабинет Валдора. – Воришки действуют избирательно. Крадут определенные ингредиенты, только по средам…

Валдор наконец поднял голову, его взгляд был цепким и оценивающим.

– Верно мыслишь, – он достал из ящика стола несколько свернутых пергаментов. – Проверь еще вот эти лавки. Возможно, найдешь закономерность.

Мира кивнула и приняла бумаги, задержав прикосновение чуть дольше необходимого.

Следующие дни превратились в напряженную служебную рутину. Мира все также выполняла поручения, посещала тренировки и ходила в столовую в компании друзей. Но каждая вторая ее мысль была посвящена Ордену – тому, какой опасности его члены подвергают город. Еще Мира размышляла: не является ли ее бездействие пособничеством.

***

– Мира, ты идешь? – Лина заглянула в общий кабинет стажеров. – Скоро собрание по делу Коллинза.

Она выглядела бодрее с тех пор, как ее наставница вернулась на службу. Впрочем, здоровому цвету лица и блеску в глазах наверняка способствовал и Кайл. Ну, хотя бы у них все было хорошо и без таких сложностей, как у Миры.

– Да, сейчас, – она торопливо собрала бумаги.

В конференц-зале было душно. Мира села рядом с Линой и Кайлом, которые что-то обсуждали, склонившись друг к другу.

Валдор тоже был здесь – стоял у окна, как всегда, один. Его механическая рука была сжата в кулак.

– Итак, – начал Дарен, – что у нас есть по кражам?

Следующий час прошел в обсуждении улик и версий. Мира доложила о закономерностях, которые обнаружила. Краем глаза заметила, что Валдор одобрительно кивнул.

После собрания Мира задержалась, делая вид, что ищет в папках какой-то документ. Валдор о чем-то коротко переговорил с Дареном и направился к выходу. Проходя мимо, он негромко произнес:

– Зайди в архив через десять минут. Нужно взглянуть на старые дела.

Эти десять минут она потратила на систематизацию заметок. Когда коллеги один за другим покинули конференц-зал, она тоже вышла.

В архиве пахло пылью и старым пергаментом. Валдор стоял у дальнего шкафа, действительно просматривая старую, судя по выцветшей обложке, папку.

– Закрой дверь, Мирайна, – не оборачиваясь, сказал он.

Мира выполнила просьбу. В архиве было тихо, только где-то вдалеке гудели защитные чары хранилища.

– Неплохой доклад, – он повернулся к ней, и в его взгляде Мира увидела отражение собственных чувств. – Но похвалить тебя я мог и в кабинете. Я хотел сказать: меня беспокоит Варн. В последнее время он проявляет к тебе слишком много интереса.

– Варн? – Мира недоверчиво уставилась на наставника, и мысли о чувствах вылетели из головы. – Вы что, серьезно? Он же старший агент, его работа…

– Это другое, – перебил Валдор. – Я вижу, что он наблюдает за всеми вами, но за тобой особенно пристально. Чем, думаешь, вызван его интерес?

– Может быть, я ему просто нравлюсь? – предположила Мира, желая сбавить напряжение.

Валдор недовольно нахмурился.

– Сейчас не время для ребячества, – одернул он.

Мира сникла.

– Извините.

– Я хотел сказать, что для всех в Управлении, ты – наследница Талморов. Однако для тех, кто в Ордене, ты – племянница Каэрина. А это значит, на твоей спине мишень. К этому нельзя относиться безответственно.

В его голосе за показной строгостью Мира уловила искреннее беспокойство, и от этого внутри что-то сжалось. Она выпрямилась:

– Так вы действительно думаете, он может служить Ордену?

– Мы ничего не исключаем, – он расправил плечи и посмотрел на нее прямо. – Особенно сейчас.

Мира медленно кивнула, принимая его слова к сведению.

– Сегодня вечером собрание группы, – Валдор перевел взгляд на папку в руках. – Тарин нашла еще двоих надежных людей.

– Это хорошо, – Мира машинально поправила прядь, выбившуюся из хвоста. – Помощь нам не помешает.

– Да, но каждый человек – это риск. Нам нужно быть предельно осторожными, – Валдор поставил папку на полку. – Когда они поймут, как именно мы сорвали их план в музее… – он оборвал фразу.

Мира невольно поежилась.

– У меня есть одна идея, – проговорила она нерешительно – долго обдумывала эту мысль и даже хотела пойти с предложением прямо к доктору Торвалису. Но решила, что не может действовать в обход Валдора. – Насчет базы Ордена Чистоты. Понятно, что мы не можем просто заявиться туда толпой. Но что, если… – она замялась на мгновение. – Что, если я пойду туда одна?

Брови Валдора взлетели.

– Что…

Она не дала ему договорить:

– У Торвалиса есть шпион, – уверенно заявила. – Я могу принять его облик и…

– Нет, – отрезал Валдор. – Мы не можем рисковать ни личностью этого мага, ни тем более, тобой.

Мира сжала челюсти. Она ненавидела, когда с ней обращались как с неразумным ребенком.

– Но почему? – в ее голосе прорезались упрямые нотки. – Я, можно сказать, единственная, кто действительно разбирается в этих артефактах. И мой дар…

– Нет, – Валдор резко развернулся к ней, и Мира невольно отступила на шаг. В его глазах читалось плохо скрываемое раздражение. – Это не обсуждается, Мирайна. Сейчас не время для подобных авантюр. Закрыли тему.

Такой тон задел ее за живое. Еще недавно он сам предлагал ей рискованное задание с использованием чужой внешности, доверял ее способностям. Что изменилось?

Выходя из архива, она едва не врезалась в Тарин. Та смерила ее долгим, оценивающим взглядом, словно что-то для себя решая, и коротко кивнула.

Остаток дня прошел в обычной рутине. Мира проверяла лавки из списка Валдора, составляла отчеты, спорила с Линой о правильном заполнении протоколов. Но мысли то и дело возвращались к ее идее. Она не сомневалась в компетентности Валдора, в его способности оценить риск. Но что, если даже он может ошибаться?

***

Вечером в штабе группы было непривычно многолюдно. Воздух в комнате казался тяжелым от смеси разных защитных чар.

В углу тихо переговаривались двое новичков – высокая женщина с военной выправкой и молодой человек, чьи пальцы были унизаны кольцами. Женщина служила в патруле Старого квартала, а парень преподавал в Академии.

Мира не знала, сколько всего членов в их группе, но предполагала, что Торвалис их как-то разделяет, чтобы они не знали друг о друге. По крайней мере, не все из них.

Наверное, такие важные лидеры как Валдор или Тарин знали большинство. И именно по этой причине Орден предпочел бы взять их живыми.

Мира опустилась на стул рядом с Вэнсом, стараясь не смотреть на Валдора, который о чем-то тихо говорил с Торвалисом у камина. Огонь отбрасывал причудливые тени на стены, и механическая рука Валдора поблескивала в его отсветах.

Закончив разговор, Торвалис повернулся к остальным. Несколько мгновений он молча разглядывал собравшихся, словно принимая какое-то решение. В комнате стало так тихо, что Мира слышала, как потрескивают дрова в камине.

– Лидер Ордена становится все активнее, – Торвалис медленно прошелся, поглаживая бороду. – Согласно донесениям моего информатора, участились собрания внутреннего круга. Этонаводит на мысль о подготовке чего-то масштабного, хотя рядовым последователям пока даются лишь разрозненные указания.

– После провала в музее они захотят отыграться, – Тарин качнула головой, отчего ее серебристые серьги тихо звякнули. – Вопрос в том, где нанесет удар.

– И главное – когда, – буркнул Валдор, не отрываясь от стены. – Нужно расширять сеть наблюдения, и побыстрее. Элара?

Вэнс поморщился, протирая очки:

– Не так споро, как хотелось бы. Люди напуганы до чертиков. Даже те, кто в принципе готов сотрудничать, трясутся за свои шкуры.

Мира рассеянно черкала в блокноте, прислушиваясь к разговору. После инцидента в музее она куда лучше понимала эту осторожность. Одна ошибка – и все полетит в бездну.

– У нас есть хоть какие-то догадки насчет их планов? – спросил Вэнс, водружая очки обратно на нос.

– На данный момент точных сведений нет, – Торвалис снова принялся мерить шагами комнату, – однако мне известно, что некоторым членам Ордена было поручено собрать информацию о защитных чарах крупных магических объектов. Что само по себе вызывает серьезные опасения.

– Центральный банк? – предположил Тарин. – Управление?

– Или Академия, – Валдор оттолкнулся от стены. – Надо усилить патрули, и немедленно.

Мира почувствовала на себе его короткий взгляд. После случая в музее Валдор старался не распределять ее на сколько-нибудь опасные задания, хотя никогда не говорил об этом прямо.

– Я составлю новый график дежурств, – сказал Вэнс. – Но людей не хватает. После… после Кельрина у нас брешь в расписании.

Тяжелая тишина повисла в комнате. Мира заметила, как сжались губы Валдора при упоминании погибшего товарища.

– Я могу взять дополнительные смены, – предложила Мира..

– Нет, – отрезал Валдор мгновенно. – Ты и так слишком заметна в Управлении.

– Артан прав в данном случае, – Торвалис степенно повернулся к ней, расправляя складки мантии. – В текущих обстоятельствах важно поддерживать видимость обычной рутины. Это особенно касается тебя, Мирайна, учитывая твое положение.

Мира прикусила губу, борясь с желанием возразить. Она ненавидела чувствовать себя бесполезной, когда на кону стояло так много. К тому же, после случая в музее ей было сложно оставаться в стороне – она хотела действовать, хотела помогать. Но упрямый взгляд Валдора говорил, что спорить бесполезно.

– Что насчет Торгового квартала? – Тарин развернула карту на столе. – Если усилить патрули здесь и здесь…

Следующий час они обсуждали тактику наблюдения. Мира старательно вникала в детали, но то и дело ловила на себе обеспокоенные взгляды Валдора. Он явно о чем-то тревожился, но не спешил делиться своими мыслями.

Когда собрание закончилось, большинство членов группы сразу ушли. Мира задержалась, делая вид, что изучает свои заметки. Краем уха она слышала, что Торвалис, Валдор и Тарин о чем-то обеспокоено переговариваются.

– Проводи Мирайну, – донеслись до нее слова Веланы. – И будьте осторожны.

***

Они переместились к ее дому в тихом районе. Несколько минут Валдор молча проверял периметр защитных заклинаний, и Мира не мешала ему. Она знала эту его черту – когда он встревожен, его паранойя усиливается вдвое. Сейчас, наблюдая за тем, как он методично сканирует пространство, она видела напряжение в каждом его движении.

– Что-то не так? – спросила она, когда он наконец закончил.

– Нет. Не знаю, – Валдор нахмурился, избегая прямого взгляда. – Просто…

Впервые на ее памяти Артан Валдор замялся. От этого ее тревога только усилилась.

– Что происходит, Артан?

Он наконец посмотрел на нее, и в его глазах читалась такая смесь беспокойства и чего-то еще, более глубокого, что у Миры перехватило дыхание.

– Шпион Веланы доложил, что тобой заинтересовался кое-кто из ближнего круга Истинного, – произнес он с явной неохотой.

Мира невольно поежилась. Она была готова к опасности – работа стража редко бывает безопасной. Но осознавать, что теперь над ней нависла конкретная угроза, оказалось неожиданно неприятно.

– Каэрин?

Валдор стиснул зубы. Механическая рука издавала характерное жужжание – он продолжал сканировать местность, словно ожидал нападения в любую секунду. Этот звук, обычно такой привычный, сейчас казался особенно тревожным.

– Да, – коротко ответил он.

– Однажды я уже с ним сражалась, пусть и в вашем обличии, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Уверена, я смогу…

– Даже не думай, – перебил он.

Мира видела, что он хочет сказать что-то еще, но колеблется. Она хорошо изучила наставника – это буквально было ее работой, подмечать детали и наблюдать. Давить на Валдора не имело смысла – он скажет, что хочет, когда будет готов.

Она развернулась и направилась к крыльцу, услышав за спиной его тяжелые шаги.

– Каэрин лишил меня руки.

Мира споткнулась на пороге. Валдор тут же оказался рядом, придержав ее за локоть.

– Мы были приятелями в молодости, – произнес он, разворачивая Миру к себе. – Однажды повздорили – разгорелся спор насчет чистоты крови. Тогда для него эта тема была особенно болезненной: его сестра сбежала к людям, и возраст ее ребенка приближался к пяти годам. Ты понимаешь, что это значит.

Мира кивнула, не отводя взгляда.

– Его предполагаемый племянник мог оказаться магом. Тогда и ребенка, и его сестру с мужем-человеком вернули бы из-за купола. Сама мысль об этом сводила его с ума. Никакие аргументы о том, что такие дети часто обладают уникальным даром, не убеждали. – Валдор помолчал. – Мы спорили, спор перерос в дуэль.

Он поднял механическую руку.

– Это его работа. Напомню, мы были приятелями. Мне не хотелось, чтобы он оказался за решеткой. Кэрин оплатил протез, и на этом все закончилось.

– Но…

– Я рассказал это, – с нажимом произнес Валдор, – чтобы ты не обольщалась на его счет. Он сильный маг, знает много темных заклинаний. А ваша родственная связь только усугубляет положение. То, что он заинтересовался тобой, должно убедить тебя затаиться, а не рваться в бой.

На этом он развернулся и вышел, растворяясь в темноте улицы. Через мгновение раздался хлопок перемещения.

***

Слова Валдора о Каэрине всколыхнули давнее воспоминание. То единственное, которое у нее осталось о дяде – оно впечаталось в память, как выжженное клеймо.

Мира помнила этот день абсолютно отчетливо. Пять лет, первые месяцы в магическом мире, и библиотека родового поместья Талморов – огромная комната, в которой книги поднимались до самого потолка, а воздух казался густым от накопленной веками магии.

Она с шептнем сидела на ковре у ног бабушки Элары, пытаясь научиться управлять даром отражений. Получалось плохо – пряди волос то становились белесыми, как лунный свет, то приобретали неестественный болотный оттенок. Бабушка терпеливо направляла ее, объясняя, как правильно чувствовать поток силы.

Резкий голос застал их врасплох. В памяти Миры это был первый и последний раз, когда бабушка растерялась.

– Ты что, совсем потеряла разум? – голос Каэрина прозвенел под сводами библиотеки, как треснувший колокол. – Привести в наш дом человека без магии? И эту грязнокровную…

Мира замерла, чувствуя, как волосы предательски начинают белеть от страха. Старинные фолианты на полках словно вздрогнули от его гнева.

Бабушка встала, заслоняя ее собой.

– Как ты могла предать все наши убеждения? – продолжал Каэрин. – Отец был бы в ярости.

– Не смей так говорить о нем, – голос бабушки был холодным как лезвие. – Твой отец напомнил бы тебе о милосердии.

– Милосердии? – Каэрин усмехнулся, с отвращением глядя на Миру. – К кому? К тем, кто размывает чистоту магических родов? Айрис опозорила нашу семью!

Воздух в библиотеке потяжелел, словно перед грозой. Мира чувствовала, как от голоса дяди по коже бегут мелкие колючие мурашки, а магия вокруг сгущается темным туманом.

– Твоя сестра принесла в дом плод любви, – твердо сказала бабушка, выпрямляясь во весь рост. – А ты несешь в семью только ненависть.

– Может быть, проблема не во мне, а в семье, – прорычал Каэрин, и его магия заклубилась вокруг него черными змеями. – У меня есть Истинная семья, которая понимает ценность чистой крови. И я отрекаюсь от вас. Навсегда.

Его голос был полон такой решимости, что Мира физически ощутила: что-то в мире необратимо надломилось. Как хрустальный бокал, треснувший от слишком высокой ноты.

–

Мира тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Сколько раз она пыталась быть идеальной, чтобы компенсировать «изъян» своего происхождения? Сколько сил потратила, пытаясь заслужить право называться настоящим магом?

Та встреча оставила глубокий отпечаток в ее душе. И несмотря на бесконечную любовь и поддержку родителей и бабушки, она всегда не чувствовала себя достаточно уверенно.

Слова дяди впились слишком глубоко. «Ошибка природы», «позор семьи», «грязнокровная» – эти слова преследовали ее годами, заставляя снова и снова доказывать свое право существовать.

Сегодня Мира в очередной раз пообещала себе, что все изменится. Она наконец примет себя такой, какая есть – дочь мага и человека, обладательница редкого дара, страж, который защищает оба мира. И пусть Каэрин увидит, на что способна та, кого он считал ошибкой природы.