– Сколько… сколько смертников? – голос прозвучал хрипло, и она поспешно прокашлялась.

– Достаточно, – высокомерно заявил Каэрин и оскалился в улыбке, обнажив белые зубы. – Они даже не поймут, что их убило. – Он провел пальцем по одному из кристаллов, и тот отозвался тихим гудением. – Прекрасная смерть, не находишь?

В его голосе звучало такое удовольствие, что у Миры зачесались руки проклясть его прямо сейчас. Она до боли стиснула кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Еще пару минут назад она бы так и поступила – спровоцировала бы Каэрина. Но теперь… она просто не могла не попытаться спасти смертников. В худшем случае она умрет вместе с ними.

– Я останусь здесь, – она старалась говорить как можно короче, боясь, что голос выдаст, – подготовлю все для распределения. Пока ты раздашь указания.

Каэрин прищурился, склонив голову набок, как хищная птица. В тишине хранилища было слышно его размеренное дыхание. Мира почувствовала, как по спине стекает капля пота.

Наконец он кивнул:

– Не напортачь тут. Скоро приведут этих… – он брезгливо поморщился, словно само слово было ему противно, – добровольцев.

Когда дядя вышел, Мира привалилась к стеллажу, чувствуя, как дрожат колени. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук отдается эхом от стен. Она смахнула с висков пот. Через несколько минут сюда приведут невинных людей, которых собираются использовать как пешек. Она должна успеть их спасти. Хотя бы попытаться.

Ждать пришлось недолго. Тяжелые шаги и приглушенные голоса эхом разнеслись по коридору, становясь все ближе. Мира выпрямилась, расправила плечи, копируя надменную позу Каэрина.

В помещение вошла группа людей – около тридцати человек. У Миры перехватило дыхание. Обычные горожане разного возраста, в повседневной одежде – кто-то в рабочих комбинезонах, кто-то в деловых костюмах. Их пустые, остекленевшие глаза были устремлены в никуда. Пятеро боевиков без масок – совсем молодые, почти мальчишки – вели их, как стадо на бойню.

– Все здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал властно.

– Да, господин, – отозвался один из конвоиров, нервно теребя рукав мантии.

– Хорошо, – Мира небрежно махнула рукой, как часто делал Каэрин. – Отправляйтесь за инструкциями. Я сам займусь распределением.

– Но мы должны… – начал было один из боевиков, самый молодой, с едва пробивающейся щетиной.

– Вы не услышали, что я сказал? – она вложила в голос столько презрения, сколько смогла. – Или хотите, чтобы я доложил о непослушании лично Истинному? – Последнее слово она произнесла с особым нажимом, заметив, как вздрогнули плечи юнцов.

Молодые боевики недоуменно переглянулись и поспешно удалились, звук их шагов быстро стих в коридоре. Как только наступила тишина, Мира бросилась накладывать запирающие чары на дверь. Руки дрожали так, что первое заклинание соскользнуло, оставив на металле лишь слабый след. Она глубоко вдохнула, заставляя себя сосредоточиться. Второй раз получился лучше – руны вспыхнули тусклым светом.

Она достала медальон, который дал ей Валдор. Тот самый кристалл с мельхиором – холодный и тяжелый в ладони. Он должен был служить спасением и защитой ей, но сейчас… сейчас он станет спасением для всех этих людей. Если только она все рассчитала правильно.

– Портальные чары, – прошептала она, водя над медальоном кристаллом. Тонкие линии силы потянулись между ними, переплетаясь в сложный узор. Потом повернулась к застывшим фигурам: – Освобождающие чары!

По толпе словно прошла волна – люди вздрогнули, заморгали, пустота исчезла из глаз. На лицах отразились страх и растерянность. Кто-то начал озираться, другие попятились к стенам.

– Послушайте меня внимательно, – произнесла Мира, все еще сохраняя облик Оширы. От поддержания чужой внешности уже начинало покалывать кожу. – У нас очень мало времени. Я здесь, чтобы помочь вам… – Она заметила недоверие в их взглядах. – Возьмитесь за руки, – говорила быстро и тихо, стараясь звучать уверенно, несмотря на панику в груди. – Образуйте круг. Да, вот так.

Люди медленно подчинялись – неудивительно, учитывая ее внешность. Пожилая женщина в цветастом платье всхлипывала, теребя потертую сумочку. Парень в рабочей куртке крепко прижимал к себе девушку в форме продавщицы.

– Я не помню, как… – начал было седой мужчина в деловом костюме, на его лице застыло выражение полной растерянности. – Последнее, что я помню…

– Потом все объяснят, – торопливо оборвала его Мира, чувствуя, как каждая секунда утекает сквозь пальцы. – Сейчас главное…

Снаружи послышались голоса – злые, встревоженные. Топот множества ног эхом отразился от стен. У Миры екнуло сердце.

– Быстрее! – она протянула медальон крайнему в цепочке – молодому студенту в потертой джинсовке. – Все должны касаться друг друга! – В висках стучала кровь. – Не разрывайте круг!

Дверь содрогнулась от удара – металл застонал, руны защиты вспыхнули красным.

– Ошира! – раздался яростный вопль Каэрина. В его голосе звенела такая ярость, что воздух, казалось, завибрировал. – Что происходит?! Открывай немедленно!

Второй удар. Третий. Защитные чары трещали, осыпаясь искрами.

– Активация! – выкрикнула Мира, вложив в слово всю оставшуюся силу.

Медальон засветился ярко-синим, окутывая перепуганных людей призрачным сиянием. В то же мгновение дверь слетела с петель, и в проеме показался Каэрин – его глаза горели алым, вокруг фигуры клубилась тьма.

Люди исчезли за секунду до того, как первое заклинание ударило в стену, оставив после себя лишь легкий отблеск портала и запах озона. Взрывная волна от удара швырнула Миру на стеллаж с артефактами. Несколько кристаллов со звоном посыпались на пол.

– Ты! – прошипел Каэрин.

Фигура Оширы начала меняться, словно воск, тающий в огне. Очертания расплывались, текли, пока наконец иллюзия не рассеялась полностью, явив истинный облик Миры.

– Узнал меня, дядюшка? – она плавно перешла в боевую стойку, чувствуя, как по венам разливается обжигающий адреналин.

Лицо Каэрина исказилось гримасой отвращения. Благородные черты – высокие скулы, тонкий нос, характерные для их рода – превратились в маску безумной ненависти.

– Грязнокровная мерзость! – его крик, похожий на вой раненого зверя, заметался под сводами склада. – Отродье предателей! Как смеешь ты осквернять своим присутствием священные реликвии?!

Воздух вокруг его пальцев почернел, словно там образовалась крошечная дыра в реальности. Темная магия сочилась сквозь эту брешь подобно ядовитому дыму.

– Болевое проклятие!

Мира метнулась в сторону, едва касаясь ногами каменного пола. Запрещенное заклинание с шипением прорезало воздух там, где секунду назад была ее голова, и врезалось в древний стеллаж. Один из кристаллов тревожно вспыхнул, замерцал и погас. Через мгновение снова засветился – ярче, агрессивнее. И снова.

Воздух в помещении сгустился, стал вязким и тяжелым, как перед грозой. По коже побежали мурашки.

– Думаешь, ты такая умная? – Каэрин медленно приближался, его шаги гулко отдавались от стен. – Решила поиграть в спасительницу?

Мира отступила назад, краем глаза следя за пульсацией кристалла. Свечение становилось все интенсивнее – темная магия накапливалась, готовая вырваться наружу. В висках стучала кровь, старая рана на предплечье горела огнем, но она заставила себя усмехнуться:

– А ты решил устроить бойню? – ее голос сочился презрением. – Великий чистокровный маг опустился до убийства беззащитных? На честный поединок духу не хватает?

Лицо дяди исказилось еще сильнее. Следующее заклинание рассекло воздух раскаленным хлыстом, оставляя за собой дымящийся след. Мира едва успела создать защитный барьер – прозрачный щит вспыхнул синим, принимая удар. По телу прокатилась волна тупой боли, когда темная магия столкнулась с защитой.

– Честный бой? – голос Каэрина сочился ядом. – С кем? С такой, как ты? С дочерью предательницы и грязного человека? – он выплевывал слова, словно они жгли ему язык. – Или с этими никчемными тварями без магии, которые даже не понимают своего места в мире?

Кристалл за спиной Миры пульсировал все чаще, его свечение стало почти нестерпимым. Она чувствовала исходящий от него болезненный жар. Другие артефакты тоже просыпались – их приглушенное гудение наполняло воздух, словно они перешептывались на древнем, забытом языке темной магии.

«Давай, дядюшка, – мысленно подстегивала его Мира, делая еще один расчетливый шаг к эпицентру скопления артефактов».

Тусклый свет из зарешеченных окон падал на лицо Каэрина под острым углом, превращая тени под глазами в черные провалы, а острые скулы – в лезвия. Он напоминал хищную птицу – не благородного сокола, а стервятника, падкого на чужие страдания. Мира помнила этот взгляд с детства, видела его на старых семейных портретах – взгляд, от которого стыла кровь.

– Знаешь, что мне действительно любопытно? – она намеренно придала голосу легкомысленный тон, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Как ты пробился в ближний круг Истинного? Какую цену заплатил за право лизать его сапоги?

Каэрин издал звук, больше похожий на шипение змеи. Его следующее заклинание – поток ледяных игл – прошло в дюйме от плеча Миры, оставив на коже ощущение жгучего холода. Темная магия медленно заполняла помещение подобно ядовитому туману – Мира чувствовала ее кожей, как липкую паутину, которая опутывала тело и затрудняла дыхание.

Кристаллы вокруг начали издавать тонкий, почти неслышимый звон – словно тысячи хрустальных бокалов запели одновременно. Они жадно впитывали ярость Каэрина, его безумие, его разрушительную силу. Первый артефакт – камень размером с кулак – уже светился ровным синим пламенем и перестал пульсировать.

– Как ты смеешь! – голос Каэрина сорвался на визг. – Как ты смеешь осквернять его имя своим грязным ртом! Ты недостойна даже умереть от его руки!

Режущее заклятие полоснуло по правой руке Миры – точно по старой ране. Она не сдержала вскрик боли. Горячая кровь моментально пропитала рукав мантии, в глазах помутнело. Но она заставила себя выпрямиться и растянуть губы в насмешливой улыбке:

– Что, я права? – она намеренно провоцировала его, видя, как пульсируют вены на его висках. – Неужели великий защитник чистоты крови действительно пресмыкается перед самозванцем в маске?

– Болевое проклятие! – взвизгнул Каэрин, окончательно теряя над собой контроль.

Мира рванулась в сторону, едва не поскользнувшись на влажном от конденсата полу. Запрещенное заклинание с оглушительным треском ударило в стеллаж, и кристаллы отозвались пронзительным, почти болезненным звоном. Первый артефакт вспыхнул ослепительно, от него во все стороны потянулись нити темной энергии, похожие на паутину из чистого света.

– Только и можешь, что бегать как крыса? – Каэрин сплюнул. – Где твоя хваленая храбрость, племянница?

Он выпустил еще одно проклятие – на этот раз облако ядовитого газа, от которого воздух пошел рябью.

Кристаллы один за другим загорались зловещим синим светом, воздух трещал от избытка магической энергии. Волосы Миры встали дыбом от статического электричества, кожу покалывало тысячами невидимых игл.

– А ты только и можешь, что мучить беззащитных! – парировала она, планомерно отступая к центру комнаты. – Какая честь для чистокровного мага!

– Заткнись! Грязнокровная дрянь! – Каэрин полностью потерял самообладание.

Он метнул в нее сразу несколько проклятий – болевое, режущее и что-то настолько темное, что воздух вокруг почернел, словно чернила в воде. Мира едва успела создать усиленный щит, вложив в него остатки сил. Темная магия обрушилась на защитный барьер подобно приливной волне – и в этот момент кристаллы завыли, как стая голодных волков. Первый артефакт вспыхнул настолько ярко, что пришлось зажмуриться.

– Что… что происходит? – начал было Каэрин, но договорить не успел.

Кристаллы загудели в унисон – низкий, вибрирующий звук, казалось, исходил из самых недр земли. Они явно достигли предела насыщения темной магией. Комната наполнилась ослепительным белым светом и удушающей концентрацией темных чар, которая оседала на коже ядовитой пылью и проникала в кровь через каждую пору.

Последнее, что увидела Мира перед тем, как активировать портальный амулет – искаженное ужасом лицо дяди, понявшего наконец, что его загнали в ловушку его же собственной яростью.

***

Перемещение далось тяжело – Мира едва удержалась на ногах, когда материализовалась в штаб-квартире группы. Комната поплыла перед глазами, словно она смотрела сквозь мутное стекло. В ушах все еще звенело после взрыва, а по телу прокатывались волны остаточной темной магии, впиваясь в кожу тысячами невидимых игл.

Она тяжело привалилась к стене, чувствуя, как холодный камень остужает разгоряченную спину через промокшую от крови ткань мантии. Дыхание сбилось, в горле пересохло так, что было больно глотать. Рана на руке пульсировала в такт сердцебиению.

Тяжелые шаги по коридору она узнала сразу – даже не поднимая головы. Валдор. Конечно, он ждал ее возвращения. Его присутствие ощущалось в воздухе как надвигающаяся гроза – такое же тяжелое и наэлектризованное.

– Мирайна.

Она заставила себя поднять взгляд. Ее наставник возвышался над ней, стискивая кристалл в живой руке так, что побелели костяшки пальцев. Механическая рука едва заметно подрагивала. В его глазах полыхала такая ярость, что Мира невольно вздрогнула.

– Ты… – его голос был хриплым от сдерживаемого гнева, – ты хоть представляешь, что могло случиться?!

Мира болезненно сглотнула. Во рту пересохло настолько, что язык казался наждачной бумагой, плечо нещадно жгло от проклятия Каэрина. Но она заставила себя говорить:

– Я спасла их, – каждое слово царапало горло. – Спасла их всех. Орден теперь не сможет…

– Ты могла погибнуть! – в голосе Валдора прорезались новые, незнакомые нотки. Что-то похожее на страх, тщательно замаскированный яростью. Механическая рука сжалась в кулак с тихим скрежетом металла. – Я же запретил тебе!

– А я не послушалась, – она медленно выпрямилась, все еще опираясь о стену. Раненое плечо пульсировало огнем. – И сделала то, что должна была. То, чему вы сами меня учили.

Повисла тяжелая тишина. Валдор смотрел на нее немигающим взглядом, и Мира видела, как что-то неуловимо меняется в его лице – словно трескается маска сурового наставника, обнажая нечто более уязвимое, личное.

– Поговорим об этом позже, – наконец произнес он, и его голос звучал глухо, будто каждое слово давалось с трудом. – Сейчас нужно доложить обо всем группе. Дай помогу.

Он подошел и осторожно подставил живое плечо. Мира благодарно оперлась на него – ноги все еще дрожали от пережитого напряжения. От него пахло кожей и металлом, табачным дымом и чем-то неуловимо родным, от чего перехватило дыхание. Они медленно двинулись в сторону общего зала, где уже слышались встревоженные голоса.

Разговоры стихли, когда они вошли. Десятки внимательных глаз уставились на Миру – она прекрасно понимала, как выглядит сейчас: бледная как полотно, с окровавленной мантией и спутанными волосами, но все еще держащая спину прямо. Валдор научил ее: даже когда больно, даже когда страшно – не показывай слабости.

Торвалис первым поднялся с кресла у камина. Старый маг выглядел встревоженным – его обычно безмятежное лицо было непривычно серьезным, а глаза внимательно изучали состояние Миры.

– Присядь, дитя, – мягко произнес он, указывая на освободившееся кресло. – Ты выглядишь так, словно танцевала с самой смертью.

Мира осторожно опустилась в мягкое кресло, стараясь не морщиться от боли. Валдор остался стоять за ее спиной – она чувствовала его присутствие как защитную стену.

– Я готова доложить, – начала она, и голос, к ее удивлению, прозвучал достаточно твердо.